Антрацитово-серый

Поперечный проснулся довольно рано, что было действительно странно. Всё же, проснуться рано - это намного лучше, чем проснуться слишком поздно, поэтому Даня быстро оделся и пошёл в сторону кухни. Оттуда слышались тихие шаги, шипение и приятный запах. Он зашёл на кухню, прислонился к двери и уже не смог оторвать взгляд от прямой, ровно очерченной спины Руслана. На его плечах висел тонкий халат, небрежно перехваченный лентой на талии. Это были странные, очень странные и не характерные для него мысли и действия, но он продолжил наблюдать. Вихлянцев резал что-то, кидал в сковороду и потирал запястье. То запястье, за которое Данила взял его вчера в кафе. За другом наблюдать оказывается интересно. Плавная линия талии, подчеркнутая лентой, возвращала к себе взгляд то и дело. С каждой минутой повышался риск, что когда Усачев обернется, создастся двусмысленная и странная ситуация, поэтому Поперечный нарочито громко вздохнул, шаркнул тапочком по полу и подошёл к Руслану со спины, заглядывая за плечо. — Доброе утро. Готовишь? И хотя Данила дал ему время подготовиться и понять, что он находится рядом, Руслан всё равно вздрогнул и обернулся. На мгновение в его глазах, кажется, даже промелькнуло что-то вроде страха, но друг быстро взял себя в руки, и поэтому тут же он улыбнулся и кивнул. — Доброе. Да, делаю завтрак. Будешь? — Как по-семейному, — тоже улыбнулся Поперечный, — Да. Конечно буду. Руслан бы смущённо опустил взгляд, но он лишь отвернулся и перевернул омлет, от которого исходил приятный аромат. — Не надо говорить так, Дань. Было слишком рано для яркого освещения. Довольно просторная (для кухни) кухня освещалась сейчас солнцем слабо, но светильник включать уже не хотелось. Данила сидел спиной к окну, но он рассматривал в основном Руслана, которого, находящегося лицом к нему и к окну, было отлично видно. Данила улыбнулся: всё время он смотрел на Руслана, а Руслан иногда смотрел на Данилу, но каждый раз отводил взгляд, когда видел, что друг смотрит на него. Потом Поперечный опустил взгляд, наконец, в тарелку и не смотрел на Усачева некоторое время. Но скоро снова поднял взгляд и установил, что тот смотрит на него. Это было для него достаточно уморительно, а Вихлянцеву, видимо, не очень. Судя по смущённо-расстроенному выражению лица. — Руслан, — тихо позвал Даня друга через несколько минут. Ещё какое-то время друг не отвечал и не поднимал глаз. Данила отпил ещё несколько глотков кофе и взял салфетки с другой половины стола. Успел включить телефон и начать смотреть ленту новостей, но всё же в основном наблюдал за другом. — Что, Дань? — тихо вздохнув, наконец ответил Руслан. — Сейчас нормальное время и место, чтобы рассказать, что тебя волнует, нет? Вихлянцев застыл и остановил взгляд на упаковке зубочисток на столе. В кухне снова воцарилась тишина. — Нет, — после полминутного молчания сказал блогер, — Нет, не сейчас. Я вообще не считаю, что тебе обязательно знать об этом, это просто очень глупая и не заслуживающая внимания вещь. — Руслан, ты никогда не называл свои мысли и волнения глупой и не заслуживающей внимания вещью. — Значит, сейчас… — руки друга мелко вздрогнули. Он поднялся и взял со стола свою тарелку и чашку. — Значит, сейчас называю. Он быстро помыл посуду за собой и ушёл одеваться в свою комнату. Солнце сейчас уже поднялось очень сильно — в Лос-Анджелесе солнце всегда поднималось очень быстро и резко — и время на настенных часах уже поторапливало собираться на баттл, который будет длиться весь день и, вне сомнений, заберёт все силы сегодня. Когда Даня оделся и спустился в гостиную, чтобы собрать ещё пару нужных вещей (но не слишком много, чтобы не загружать себя сильно), из комнаты вышел Руслан. Уже с камерой, одетый, причёсанный и уже не такой нервный, как после завтрака. — Привет, — тихо выдохнул он, собираясь с мыслями и смелостью. — Так, окей, надо сейчас записать несколько слов на камеру и уже ехать. Они записывают действительно несколько слов на камеру, собирают максимально нужные на баттле вещи и вызывают такси. В машине Руслан сидит на определённом расстоянии от Данилы, но он ловит на себе несколько виноватых взглядов. В здании жарко и душно, но раскалённая атмосфера бьёт по восприятию, заставляет сердце биться намного быстрее. Люди кричат, толкаются, но, тем не менее, в здании царит максимально дружелюбная и неагрессивная атмосфера, насколько неагрессивная атмосфера может царить в здании и на мероприятии такого рода. Очень много русских, там и тут слышатся слова на родном языке, но все стараются говорить в основном на английском. Усачев почти теряется из виду, но быстро находится при внимательном осмотре окружающей толпы. Они всё равно стараются не отдалятся далеко друг от друга. Людей становится больше с каждой минутой, но им повезло с хорошими «местами» и хоть каким-то видом на «сцену». Слишком много шума и толпы, много всего в принципе. Данила часто смотрит на Руслана, ибо такие мероприятия ему не слишком по душе, и в принципе задаётся вопросом, почему так волнуется по этому поводу. В здании жарко, чрезвычайно жарко, душно, громко и чуть больше людей, чем может вместить помещение. Но всё время пролетает как пара часов, ибо мероприятие действительно интересное. Конечно, волны налегающей толпы довольно частые и неожиданные, но их можно перетерпеть. Даня привык к громкой музыке и крикам, и хотя музыки здесь нет, шум заглушает барабанные перепонки, вибрирует в голове и переполняет грудную клетку. Чтобы чувствовать себя не так плохо при каждом крике толпы, он кричит вместе со всеми. Когда выходит Оксимирон и Дизастер, «волна» так сильно толкает Руслана, что он буквально не может удержаться на ногах. Ему не остаётся ничего, кроме как упасть, потому что ухватиться абсолютно не за что. Тогда Данила ловит его за талию. Вихлянцев застывает и прижимается к нему спиной. Момент тоже застывает, растягивается на несколько часов, шум и крики уходят на второй план, если не стихают совсем. Поперечный прижимает Руслана к груди ещё сильнее, утыкается носом в его шею и абсолютно точно чувствует, как по телу Усачева проходит волна дрожи. Становится ещё жарче, чем может быть, окружающая вакханалия почти не слышна. Словно в прострации Руслан переплетает его пальцы со своими и всё снова застывает. А потом они отстраняются друг от друга настолько быстро, насколько это возможно. На улице оказалось немного прохладнее, но шума не меньше. Ещё примерно с час они находились около здания, где находился версус, но уже на улице. Было всё ещё интересно и довольно весело, поэтому явных причин уезжать быстро не было. Вместе с этим, Даня отлично понимал, что в квартире будут только они: ни шума, ни толпы, ни многих существенных причин не смотреть друг другу в глаза. К тому же, ещё не было времени трезво подумать о том, по каким мотивам произошло… то, что произошло. Тогда бы, возможно, ему бы всё же пришло в голову, как связана недосказанность Руслана с этим «происшествием».