Первые звуки

      Тишина. Вот уже сколько лет меня окружает полная, тягучая словно деготь, тишина. Говорят, что без звуков мир теряет свой цвет. И знаете, это правда. Вот только это происходит не тогда, когда ты перестаёшь слышать, а тогда, когда ты понимаешь, что больше никогда не услышишь пения птиц, нежного шелеста дождя.       Сколько себя помню, я всегда плохо слышал, но с каждым прожитым мною днём слух всё больше ухудшался. Было ощущение, будто из меня высасывали то, что было мне жизненно необходимо. Родственники тратили уйму денег на лекарства, врачей, но ничего не помогало. Зато мне исправили ставшее портиться зрение, хоть какие-то плюсы. Я же замкнулся в себе, ни с кем не хотел общаться, и почти не выходил из комнаты.       Как говорят мудрецы: «Слабости и испытания делают нас сильнее». Я решил, что никто посторонний не узнает о моей слабости, никто не сможет использовать её против меня. Я решил стать сильным. К семи годам я в совершенстве научился читать по губам, так что, когда пришло время идти в школу, проблем у меня не было. Чтобы ничего не пропустить, мне приходилось неотрывно следить за движениями губ говорившего человека. Люди — странные существа, но их можно понять. Они боялись меня, моей странности. Я же чувствовал это и мне нравился их страх. Я принял свою слабость и сделал её преимуществом.       Именно с того момента ко мне во снах начали приходить люди. Это было не впервые, так что я не сильно удивился. Даже во снах мне всегда приходилось читать по губам. Но эти сны отличались. В них я слышал голоса, которые рассказывали мне удивительные истории об ином мире. Я никогда не видел их, но почему-то был уверен, что узнаю их, если встречу. Всегда приходили только эти два голоса, иногда поодиночке, иногда вместе. У них я учился совсем иному, не тому, чему учат в школе. Я был прилежным учеником и, как сказал Красный — так я нарек спокойный, уверенный и твердый голос — научился многому. А Черный — уверенный, переливающийся баритон, все время повторял, что я буду достойным. Все эти пять лет они были со мной, но ночью 31 июля 1991 года я вновь остался один в полной тишине…