ArMOR

      Небо было серо-голубым. По нему неспешно плыли белые перья облаков. Безмолвный разрушенный город, что был укутан зеленью и населён только лишь дикими животными, стоял под яркими лучами солнца. Красочный, но в то же время безжизненный. Осевшие многоэтажные здания, разбитые дороги и громадные трещины, что сетью расползались по земле, были напоминанием о том, сколь же давно тут не появлялись создатели всего этого — Люди…       Но было кое-что ещё, что служило напоминанием. Куски ржавого металла, разорванные и отключенные от сети железные тела странных форм. Большие и маленькие. Страшно уродливые и весьма милые. Они все лежали тут, словно памятники битвам, что были так давно на этих землях. Давно и совсем недавно…       Раздавшийся гул реактивных двигателей спугнул стаю птиц, сидевших на ветках деревьев, и распугал бродящих по траве лосей. Великаны из мира диких животных бросились прочь, скрываясь в узких улочках, а на пустую площадь опустилось два сложнейших и таких дорогих механизма. Летательные аппараты, напоминающие доспехи. Скрежет металла, шипение, и вот гул снова раздаётся над пустынным городом. Доспехи быстро исчезают за облаками, а на заросшей зелёной травкой площади остаются двое.       — Бот, отметь на карте координаты цели, — раздаётся немного строгий, но такой мелодичный женский голос. Принадлежал он миловидной девушке с короткими белыми волосами, что была одета в красивое чёрное платье, длинные сапоги на каблуке и чёрно-белые перчатки. Половину лица прятала чёрная повязка, открыты были только острый носик, пухлые очерченные губки и кокетливая родинка на подбородке.       — Координаты отмечены, — слышится металлический голос, что раздавался из белого парящего Бота с двумя длинными руками-клешнями. — Предложение: сократить путь по заданному маршруту через заброшенные здания.       — Ох, да ладно, — вдруг вмешивается раздосадованный мужской голос, — мы даже не прогуляемся по городу? Погода-то шикарная просто!       — Мы на задании, 9S, у нас нет времени на развлечения, — отзывается девушка и оборачивается.       — Да, да, я знаю, 2B. Задание превыше всего, — тяжело вздыхает совсем ещё юный на вид паренёк, одетый в чёрный длинный пиджак, чёрные шорты и сапоги. На его руках тоже были перчатки, а половина лица пряталась за такой же, как и у девушки, повязкой. Волосы его были короткими и белоснежными, а за спиной прикреплена небольшая сумка. А ещё рядом с ним парил такой же Бот, только чёрного цвета.       И не теряя больше не минуты, 2B срывается с места, невероятно быстро и ловко бежит на каблуках к ближайшему высокому зданию без окон, следуя маршрутом, что построил её персональный Бот. Следом побежал и 9S, стремясь не отстать от напарницы.       Вдруг раздалось негромкое пиликанье, и зависший перед хозяйкой Бот-042 начал проектировать полупрозрачное изображение женского лица, скрытого за маской.       — Оператор 6О вызывает 2B, — раздаётся милый голосок.       — Это 2B, я слушаю, — отзывается девушка, не прекращая бега.       — Командованием было приказано выслать вам новые координаты скопления Машин. Ещё одна точка отмечается недалеко от территории рядом с лесом. Ваша задача провести разведку и выяснить причину скопления Машин в заданной ранее и новой точках. В бой вступать по мере необходимости, о всех происшествиях немедленно докладывать в Бункер.       — Поняла, — произносит 2B, и тон её ни на мгновение не сменился, — конец связи.       — Будьте осторожны, удачи вам. — И Оператор отключается, а следом раздаётся новое короткое пиликанье.       — Получены новые координаты, — отзывается Бот, — отмечаю их на карте и планирую новый маршрут. Предложение: сделать остановку, чтобы уменьшить уровень погрешности в расчётах.       — Отличное предложение! — раздаётся довольный голос 9S за спиной, и 2B с тихим вздохом резко тормозит.       Они остановились в весьма интересном месте: когда-то это была детская игровая площадка с различными качелями, турниками, проржавевшей и осевшей горкой и ещё кучей всего интересного, но давно пришедшего в негодность. Или не пришедшего?       — Эй, 2B! — слышится весёлый голос 9S. — Иди сюда!       И девушка оборачивается. Её напарник стоял рядом с ржавыми качелями и с внимательностью любопытного ребёнка раскачивал коротенькую лавочку, что служила сидушкой. Цепи опасно поскрипывали, сами качели покачивались, но стояли. Рядом были точно такие же, но те уже завалились на бок.       — Садись, 2B. Я подтолкну, — говорит 9S подошедшей напарнице. Та скептически оглядывает находку, что так заинтересовала не в меру любопытного сенсора, но под чёрной повязкой взгляда и изогнувшейся брови не было видно.       — Это не выглядит надёжным. Не думаю, что это выдержит мой вес.       — Ох, да брось, — махнул рукой парнишка, улыбаясь во все тридцать два, — я же давлю на них с силой и ничего, стоят. Не бойся, я подстрахую тебя, если что. Я ведь здесь именно для этого.       — Я не боюсь, — отзывается спокойно 2B, — просто конструкция не вызывает доверия. И мне не ясна практическая причина такого риска. Если захочу посидеть, то могу сесть и на тот камень.       — Но ведь это весело! — возразил 9S и вдруг сам сел на сидушку, оттолкнулся ногами. — Вот! Видишь, выдерживают.       — Выдерживают, — повторила девушка, глядя, как напарник раскачивается взад и вперёд, и ветер раздувает его чёлку на лбу и приподнимает полы пиджака.       — Теперь давай ты. — Парнишка спрыгивает с качелей и, подскочив к девушке, легонько подталкивает вперёд. Та делает шажок вперёд, но опыт сенсора повторить не спешит.       — Я всё же не думаю, что это хорошая идея…       — Ох, да ладно тебе, 2B! Хотя бы просто присядь. — И отчего этому просящему голосу 2B была не в силах отказать. Ладно уж, что она, в конце концов, потеряет?       — Хорошо, — отзывается девушка и аккуратно опускается на сидушку. Пальцы неуверенно касаются ржавых цепей. Вся конструкция пошатывается, но вроде пока не падает. А тем временем воодушевившийся согласием напарницы 9S подошёл сзади и, сжав ладонями цепи у самого основания, которое спряталось под пышной юбкой платья 2B, слегка подтолкнул. Девушка тут же крепче сжала руками цепи и ощутила, как ноги отрываются от земли. Парнишка толкнул не сильно и тут же отпустил, давая качелям качнуться обратно. И вот он снова подталкивает сидушку вперёд.       — Вот видишь, — с улыбкой произносит 9S, — это же гораздо лучше, чем сидеть на скучном камне, верно?       — М… — тихо отозвалась 2B, то ли соглашаясь, то ли нет. — Скажи хоть, что это такое и как ты догадался, как надо этим пользоваться?       — А я разве не рассказывал? Это называется «качели». Их используют для отдыха и времяпрепровождения на открытом воздухе. Ну, использовали… Устанавливали такое обычно на детских площадках, где играли дети. Но пользоваться ими могли и взрослые, если комплекция позволяла, конечно.       — И откуда ты это узнал? — спрашивает 2B, не замечая, что уже сама отталкивается ногами, а 9S просто стоит рядом, придерживая опоры качелей.       — Из архивов. Меня заинтересовали такие сооружения, ведь они встречаются в городах очень часто, и мне стала интересна их функция. И я смог узнать из архивов о развлечениях людей про то, что это и как этим пользоваться. Оказывается, это и правда весело!       — Значит людям нравилось так проводить своё время?       — Да. В архивах говорилось, что людям нравилось чувство свободного полёта. Хотя, он конечно не свободный, но… Всё же такие вот раскачивания привлекали их. И надо же, нас тоже.       — Нас?       — Андроидов. Мне вот понравилось качаться. И тебе, судя по всему тоже. — И голос 9S буквально источал довольство и улыбку. 2B наконец замечает, что уже давно качается сама, и резко тормозит, поставив ноги на землю.       — Ладно, достаточно. Мы должны вернуться к миссии, — строго произносит девушка, быстро направляясь прочь от качелей. За ней уныло поплёлся 9S: он бы с радостью провёл в этом месте хоть целый день, но оставлять напарницу без поддержки он не мог да и не желал.       — Отчёт: маршрут к обеим точкам построен с учётом экономии времени, — послышался механический голос Бота. — Предложение: немедленно выступить по направлению к ближайшей точке.       — Предложение принято, — кивнула 2B. — 9S, идём.       — Да, да…       И они вновь сорвались вперёд, очень быстро отдаляясь от старой игровой площадки и поскрипывающих качелей. Вдруг откуда-то прилетел резкий порыв ветра, и насквозь проржавевшие опоры не выдержали: со скрипом качели завалились на землю, а сидушка отлетела в сторону, из-за удара оторвавшись от цепей. Больше на площадке не осталось пригодных для использования объектов развлечения…

* * *

      — 2B, смотри, — зовёт 9S, выглядывая из-за обломков здания, которое завалилось на бок, — вон они.       — Они… Идут куда-то? — протянула девушка, глядя на шагающих куда-то совсем не ровным строем Машин. Они скорее топали по разбитым дорогам неорганизованной толпой, кто-то отходил в сторону, кто-то отставал. Совсем не похоже на отряд Машин-убийц, которые когда-то так же вышагивали по улицам городов на всей планете.       — Погоди, — вдруг произносит сенсор, всматриваясь в толпу, — это разве не Паскаль там? В самом центре. И кажется тут есть другие Машины из деревни.       — Но что они тут делают? — спрашивает 2B. — Паскаль же говорил, что они стараются не покидать территории деревни.       — Предложение, — вдруг отозвался парящий рядом Бот-042, — выяснить у живой Машины, известной как Паскаль, причину и цель движения разрозненным строем.       — Опасность, — неожиданно подал голос второй Бот, принадлежащий 9S, — живые машины могут напасть при приближении юнитов YoRHa.       — Но там ведь Паскаль, — возразил 9S, — а он бы не стал связываться с опасными Машинами.       — Не узнаем, пока не проверим, — разрешает спор одной фразой 2B и выходит из-за укрытия. — Идём и выясним, но будь на чеку, 9S.       — Так точно, мэм! — отсалютовал сенсор и поспешил за напарницей. Боты молча последовали за своими хозяевами.       Машины продолжали шагать дальше, не обращая внимания на приближающихся андроидов. Некоторые из них несли какие-то металлические листки маленького размера, некоторые даже сжимали в железных подобиях рук букеты цветов и простой, но пушистой травы. Механическую речь было очень сложно разобрать, да и интонаций как таковых не было, но Машины продолжали что-то оживлённо обсуждать.       — Паскаль! — громко зовёт 9S, когда они подошли к шагающей толпе ближе.       — Ох, мои друзья! — вполне радостно отзывается тот, обернувшись на зов. — 2B, 9S, я так рад вас видеть.       — Что здесь происходит? — строго спрашивает 2B, глядя на подошедшую Машину, вокруг которой суетились маленькие и круглые «детишки».       — Мы идём на представление, — поясняет Паскаль. — Дети очень давно просились посмотреть, и я решил их так наградить за отличную учёбу и старание в освоении речи и людской культуры.       — Идёте куда? — переспросил 9S, изумившись. Что-то подобное услышать от Машин он явно не ожидал.       — На театральное представление, — повторяет Паскаль. — Это такой вид человеческого искусства, когда несколько обученных актёров играют роли перед зрителями…       — Да, да, я знаю, что это такое, — перебил сенсор Машину, — но проблемка в том, что театров как таковых уже давным давно не существует. Где вы собрались его смотреть?       — Людских театров не существует, но некоторые из мирных Машин нашли такой вид деятельности очень занимательным и теперь каждый месяц показывают представления по книгам, найденным в архивах о людях. Я даже помогал им в понимании некоторых моментов, что могут быть недоступны для распознания Машиной. — И произносит это Паскаль с некой долей гордости. Он, похоже, и правда гордился тем, что так близко смог понять людскую культуру.       — Я… Даже не знаю, что на это сказать, — растеряно отзывается 9S, глядя на 2B. — Звучит весьма безобидно, но как-то уж совсем нереально.       — Предложение, — вновь слышится механический голос Бота-042, — юниты YoRHa 2B и 9S в целях разведки и наблюдения за ситуацией посетят предполагаемое мероприятие. Составленные по итогу наблюдения отчёты предоставить Командованию.       — А правда, — вдруг соглашается Паскаль, — присоединяйтесь и вы. Тогда убедитесь, что в этом нет ничего такого ужасного. Мы и правда всего лишь идём на представление.       — Ладно, — после короткого раздумья кивает 2B, — мы пойдём с вами и проследим за всем.       — Отлично! — восклицает Паскаль. — Тогда я скажу Начальнику, что сегодня будут особые гости. Вам предоставят лучшие места, я гарантирую!       — Начальнику? — фыркает 9S. — Интересное имечко.       — Он собрал и возглавил труппу Машин-актёров, поэтому все и зовут его Начальник, — поясняет Паскаль, шагая вперёд и приглядывая за бегающими вокруг детьми.       2B и 9S переглядываются, но направляются следом. Боты поплыли по воздуху за ними. Рассказ Паскаля звучал весьма неправдоподобно, но вполне вписывался в известные андроидам факты. Эта странная деятельность Машин уже давно была примечена их разведкой. Машины стали всё чаще собираться и вместе куда-то направляться, но по итогу ничего не происходило. Они просто сосредотачивались в одном месте, а потом расходились. Обследования мест таких собраний ничего не дали. Они ничего не строили и не копали, не ломали и не делали вообще. Просто собирались, а потом расходились в том же количестве. Неужто и правда, всего лишь ходят на театральные представления? Такое увидеть в отчётах Командование вряд ли ожидает. И зачем Машинам вообще ставить представления по старым историям из прошлого? Какую функцию они при этом выполняют, или что хотят получить? Быть может сегодня это прояснится…

* * *

      Это место и правда напоминало театр под открытым небом. Что-то вроде сцены на постаменте, на которой даже были декорации, конечно, похожие лишь отдалённо на настоящие: металлические и деревянные куски и пласты, украшенные повядшими цветами и полосками выцветшей ткани. Вокруг возвышались полукруглые ряды сидений и лавок. Выставлено всё было так, чтобы каждый зритель мог видеть сцену. Больше половины мест уже было занято Машинами всех видов и размеров. И кто-то весьма предусмотрительный рассадил их достаточно логично: впереди сидели невысокие и маленькие, позади — высокие и большие.       Паскаль рассаживал детей во втором ряду, а к 2B и 9S, что замерли у входа в «театр», вдруг подошла, гремя при каждом шаге, низенькая и округлая Машина. Одета она была в потёртый длинный пиджак, а на круглом «лице», где только горели зеленоватые сенсоры-лампочки, чёрным были нарисованы закруглённые линии усов. Похоже, Машина относила себя к мужскому полу.       — Добрый вечер, господа, — механическим голосом произносит «усач». — Рад приветствовать уважаемых андроидов в своём театре. Меня зовут Начальник, Паскаль сказал мне о вас. Надеюсь, предстоящее представление вам понравится.       — Сильно в этом сомневаюсь, — усмехнулся 9S, сложив руки на груди. Да, странное поведение Машин всё усиливается изо дня в день, но играть на сцене роли из спектаклей прошлого — это совсем ненормально для механизмов без души и фантазии. Раз уж даже они, андроиды, с громадным трудом понимают человеческую культуру, то что уж говорить о Машинах? Что они могут знать и понимать в людском творчестве?       — И всё же, я рад вас приветствовать сегодня здесь. Садитесь, прошу. Ваши места во втором ряду. Паскаль — мой давний друг. Я выполню любую его просьбу. — И Начальник направился прочь от андроидов. Последние переглянулись, но тут 2B заметила Паскаля, что махал им рукой, и они решили всё же занять места среди зрителей.       Весьма тактично их разместили сбоку, а не в центре в окружении Машин. 2B сразу же прикинула места отступления в случае угрозы, но Паскаль всё продолжал заверять, что бояться им нечего. Присутствующие Машины мирные и не нападают первые никогда. Они даже на андроидов не сильно обращали внимание, все увлечённо обсуждали представление и какую-то Диву.       Вдруг откуда-то слева слышится громкий сигнал.       — О, первый звонок, — радостно произносит Паскаль. — Они начнут уже после второго. Осталось всего пять минут.       — А что хоть они собираются показывать? — протянул 9S, со скучающим видом подперев щёку ладонью и упершись локтём в колено.       — Ромео и Джульетта, — отзывается Паскаль, жестом придерживая неусидчивых детей рядом с собой.       — А, Шекспир… — вновь протянул сенсор, но тут же выпрямился. — Или это в интерпретации Машин? А то видели мы уже один спектакль в Парке развлечений…       — Что ты, нет конечно! — замахал руками Паскаль. — Те Машины из Парка просто маньяки! Они всё переделали на свой манер и просто ужасно! Нет! Начальник всегда точно следует оригиналу. Он не позволяет себе что-то изменять, ведь старается донести до остальных Машин истинный смысл. Даже если они не поймут его…       — Хм, ну посмотрим, насколько ты прав, — сложил руки на груди 9S.       — Поверьте, друзья. Да и не привёл бы я детей на что-то столь ужасное. Насилию нет места в наших новых жизнях, — продолжал заверять Паскаль.       — Ладно, ладно, я понял. — 9S вздохнул. — Ну, а что ещё они показывают?       — В прошлый раз был Гамлет. А ещё раньше — Король Лир и Буря.       — Ого, да этот Начальник просто поклонник Шекспира, — присвистнул сенсор.       — Это да, он давно уже мечтал поставить его пьесы, но не решался. И вот труппа набралась опыта, и теперь они стали лучше понимать, как нужно играть.       — Да неужели…       И рядом с мирно беседующими о театральных пьесах 9S и Паскалем сидела вечно молчаливая 2B. Но теперь она молчала просто потому, что не могла поддержать разговор. Вновь отметив то, сколько же непригодной для боя информации держит в своей памяти её напарник, девушка тут же сама невольно придумала ему оправдание: ну он ведь сенсор, разведчик. И пожалуй, самый любопытный из всех существующих. Уж кому, как не ей, знать, как далеко способен зайти 9S в поисках информации. Даже если это чревато страшными последствиями…       2B тихо вздыхает, и 9S сразу реагирует:       — Ой, 2B, извини, ты ведь не понимаешь, о чём мы тут болтаем, да?       — Это не важно, — отзывается равнодушно девушка. — Я здесь в качестве наблюдателя, а не зрителя.       — Но ведь Шекспир — это бессмертная классика. Так, во всяком случае, его окрестили ещё десять тысяч лет назад. И раз уж даже Машину он смог впечатлить, то может и тебе понравится. Я могу рассказать, если хочешь.       — Эта информация не пригодится мне во время сражения, она не несёт какой-либо практической функции и не влияет на процессы в моём теле. Так что я откажусь.       — Эх… — тяжко вздыхает 9S, повесив голову. Впрочем, чего он ждал? Похоже, что вся благосклонность 2B закончилась ещё на качелях. А так много хочется ей рассказать. Столь многим поделиться, но… — «Эмоции запрещены, да, 2B?..»       Вновь слышится сигнал, и вокруг гасят свет. Оказывается, уже сгустились сумерки. Под звуки металлических хлопков на освещённую сцену выходит долговязая Машина в старом и кривоватом фраке.       — «И откуда они только его достали? Неужто сами пошили?» — невольно думается 9S, а Машина начинает торжественным механизированным голосом произносить:       — Вашему вниманию представляется пьеса одного из гениев людского театра, драматурга Уильема Шекспира под названием «Ромео и Джульетта»!       Вновь раздаются громкие хлопки железных рук. Машина дёргано кланяется и, выпрямившись, продолжает, когда шум смолк:       — Пролог. Две равно уважаемых семьи в Вероне, где встречают нас событья, ведут междоусобные бои и не хотят унять кровопролитья…       И вот началось представление. Действие за действием Машины всех видов и мастей, разодетые в тряпки, отдалённо напоминающие театральные костюмы, старательно чеканили текст своими механическими голосами. Но резкость движений, отсутствие эмоций на круглых «лицах» и в роботизированных интонациях делали саму пьесу похожую на что-то нелепое. Так, во всяком случае, думал 9S. Он-то, со свойственной любому сенсору дотошностью, тщательно изучал материалы о театральных постановках. В архивах данных он нашёл бесчисленное множество записей исполнения этой пьесы. И даже самая худшая из них была на голову выше той, что сейчас давали живые Машины. Но, в конце концов, они ведь не люди. Им ни за что на свете не повторить человеческих эмоций.       А пока 9S со скептицизмом и взглядом знатока театральных пьес смотрел на исполнение Машинами расписанных ролей, 2B вдруг, неожиданно для самой себя, стала прислушиваться к словам и диалогам. Многое было ей не понятно. Не логично и лишено смысла. Можно было бы подумать, что это Машины переврали текст пьесы, но Паскаль заверял в обратном. Да и 9S вряд ли бы смолчал в таком случае. Что за вражда среди абсолютно одинаковых по положению и богатству семей? Почему одни так стремятся задеть и даже убить других? Как этот Ромео так быстро забыл о своей прошлой страсти? И как вообще могла появиться такая сильная любовь от одного только взгляда?       — Любил ли я хоть раз до этих пор? О нет, то были ложные богини. Я истинной красы не знал отныне… — вещал механическим голосом Машина-Ромео, театрально подняв железную руку вверх. Его зеленоватые сенсоры-лампочки смотрели на Машину-Джульетту, что отличалась от него только бантиком на голове и чем-то вроде платья, обмотанного вокруг цилиндрического тела.       И 2B подпирает кулачками подбородок, наклонившись чуть вперёд и даже не столько смотрит, сколько слушает пьесу. 9S замечает столь необычные движения для вечно напряжённой напарницы и невольно улыбается. А может всё не так уж и ужасно? Да, у Машин не выходит повторять слова в нужной интонации и с нужными чувствами, но они стараются. Это уж точно было видно. Среди Машин-актёров затесался даже сам Начальник, он играл роль брата Лоренцо и, кажется, справлялся с этим лучше остальных. Во всяком случае, в его голосе было больше интонаций. Сразу было видно, что они давние приятели с Паскалем.       — О, Ромео, зачем же ты Ромео… — вещает Машина-Джульетта с невысокого балкона, сделанного из деревянных досок и металлических труб. Внизу ждёт своей очереди в диалоге Машина-Ромео. Пьеса продолжалась. На моменте «убийства» Тибальта 2B вдруг под нос бормочет:       — Почему они называют преступником только Ромео, ведь Тибальт убил Меркуцио? И сделал это подло.       — Ну, — тихо отозвался 9S, чуть качнувшись в сторону напарницы, — Тибальт же из более знатной семьи. В людском обществе именно положение решало больше всего остального. Хотя да, я тоже не совсем понимаю такой вот «справедливости».       — Это странно…       — Люди вообще очень странные создания, — тихонько усмехнулся сенсор. Но он был правда рад, что 2B всё же заинтересовалась пьесой, пусть и не в самом лучшем исполнении. Вот бы показать ей ту запись, которая была отмечена, как самое истинное и настоящее воплощение в жизнь этой трагедии. Людские эмоции, их голоса, наполненные чувствами, их действия и движения — всё это было так завораживающе…       Над открытым театром уже совсем потемнело небо, и пьеса подходила к своему концу. Никто из Машин на зрительских местах не двигался и не издавал ни шороха, пока Машина-Ромео «рыдал» над телом Машины-Джульетты. И 9S невольно вспоминал ту пьесу из записи и припоминал, как растрогали его рыдания того, настоящего Ромео. А глядя сейчас на Машину, он не ощущал ничего подобного. Все эти эмоции не свойственны Машинам — это он знал точно, а потому не мог поверить в правдоподобность происходящего на сцене.       — Почему? — вновь шепчет 2B, когда «очнувшаяся» Машина-Джульетта находит своего мёртвого Машину-Ромео, хватается за импровизированный кинжал и пронзает себя. — Почему им надо было поступать столь глупо и порывисто? Зачем расставаться с жизнью столь легко? Ведь они всего лишь люди, они не вернутся с новыми данными, и их тела не починят.       — Ну, — отозвался 9S, — могу лишь сказать, что всё это из-за любви. Это чувство толкало людей на глупые и бездумные поступки. Я даже не нашёл в архивах точного подтверждения или описания этого чувства. Каждый человек описывал это чувство по-своему. Но все признавали, что оно очень сильное. Хотя… Машинам не дано показать это в полной мере. Они лишь произнесут текст, но проявить любовь они не смогут. Они не знают, что такое Любовь…       — А мы знаем? — вдруг произносит 2B, и этот вопрос ставит 9S в тупик. Сенсор замолкает, и больше не произносит ни слова до самого конца представления.       Вот и кончилась пьеса. Машины-актёры вышли на поклон. На сцену полетели букеты и пучки пушистой травы под громкие аплодисменты и механические возгласы зрителей. Все без исключения Машины поднялись со своих мест и хлопали в железные ладоши. 2B и 9S, что даже не шевельнулись, резко выбивались из картины всеобщего ликования и восторга. Но вскоре Машины-Актёры ушли за кулисы, кто-то из зрителей поспешил к сцене, а Паскаль выводил детей из ряда. Андроиды тоже направились к выходу их театра. Похоже, на сегодня представление окончено, и все Машины мирно расходились. Видимо, в этих их сборищах и правда нет ничего такого уж страшного. Вот уж командование удивится отчёту…       — 2B, 9S, — зовёт вдруг Паскаль уходящих в полумрак сумерек андроидов. Последние оборачиваются, и Машина поспешно подходит к ним и протягивает тонкую металлическую пластину. — Вот возьмите. Это вам подарок от Начальника.       — Что это? — спрашивает 9S, беря пластинку в руки и разглядывая символы на ней.       — Это пригласительный билет на все предстоящие спектакли для вас двоих. Начальник сказал, что будет очень рад вновь увидеть вас в числе своих зрителей.       — Не думаю, что мы вновь придём сюда, — отозвалась 2B, — но… Спасибо за приглашение. Передай это Начальнику, хорошо?       — Ну ладно, — вздохнул Паскаль и тут же отвлёкся на подбежавших к нему детей. И двое андроидов покинули территорию, что отводилась под театр под открытым небом.

* * *

      — 2B, я закончил с отчётом, — произносит 9S и, отмахнув в сторону полупрозрачный экран, что висел перед ним в воздухе, проецируемый Ботом, обернулся к напарнице. Та стояла на краю крыши здания и смотрела на звёздное небо.       — Поняла, — отозвалась тихо девушка, не отводя взгляда от мелькающих во тьме ночи звёзд. Сенсор подходит ближе и так же замирает на краю.       Вокруг них была тишина и темнота. Кроме звёзд и луны на небе, никаких других источников света вокруг не было. Разрушенный город был укутан тьмой. Где-то внизу шуршали по длинной траве ночные звери, да сверчки трещали громко-громко. Покой и умиротворение повисли в тёплом воздухе этой ночью.       — 2B, — вдруг тихо, почти шёпотом зовёт 9S.       — Да? — также тихо отзывается девушка.       — М-м… — протянул, сомневаясь в своём предложении, сенсор. — Хочешь, я покажу тебе другую пьесу по «Ромео и Джульетте»? Ту, которую исполняли люди. Или может, захочешь прочитать оригинал?       — Не нужно, — отрывисто произносит 2B. — Это не принесёт полезной информации.       — Но ведь тебя заинтересовала сама пьеса. Ты даже вопросами задавалась. Мы могли бы поговорить об этом. Может у нас двоих получится понять значение слова «любовь»?       — Сомневаюсь в этом. Мы создавались как боевые единицы. А размышления не входят в наши обязанности.       — Но…       — Достаточно, 9S. Мы, андроиды YoRHa, созданы для сражения с Машинами и освобождения Земли. Мы не можем задумываться о чём-то подобном и пытаться понять человеческие чувства, вроде любви. Эмоции запрещены, 9S, не забывай этого.       — Я помню… — понуро отозвался парнишка, тяжело вздохнув.       — Отправляемся в Лагерь Сопротивления. Там будем ждать дальнейших приказов от Командующей.       И 2B отходит от края, направляясь вправо, где завалилось набок соседнее здание и образовало таким образом весьма пригодный и достаточно устойчивый спуск вниз. 9S притормаживает ненадолго, взглянув вновь на звёзды.       — «Да, нам и правда не дано понять человеческие чувства. Нас наделили некоторыми чертами характера, но это всё. Андроидам не понять, что такое любовь. Но… Я прочитал так много информации про это. Правда, я так и не смог найти чёткого ответа. Мне… Мне остаётся только догадываться, что такое любовь…»       9S разворачивается и спешит за спускающейся напарницей. И что-то странное заставляет улыбнуться, когда он видит, как девушка обернулась в его сторону и притормозила, чтобы подождать. Какая-то приятная щекотка в районе груди, подарившая ему на мгновение радость от столь малого. Она ждёт его… Она всегда ждёт только его…       — «Это ты, 2B…»       И мрак ночи поглощает два силуэта, что спешили дальше по своему пути, прямиком к своей судьбе…

… Ее сиянье факелы затмило. Она, подобно яркому бериллу В ушах арапки, чересчур светла Для мира безобразия и зла. Как голубя среди вороньей стаи, Ее в толпе я сразу отличаю. Я к ней пробьюсь и посмотрю в упор. Любил ли я хоть раз до этих пор? О нет, то были ложные богини. Я истинной красы не знал доныне… («Ромео и Джульетта» — Уильям Шекспир)