Шкатулка с драгоценностями

Шкатулка, стоящая перед Альбедо, доверху полна драгоценностей. Блестящие разноцветные камешки озорно подмигивают на свету, тяжелые перстни не сидят на пальцах, а к ровному ряду жемчужных бусин рука сама не тянется. Альбедо непривычно получать подарки и тем более – настолько щедрые знаки внимания. И к черту усмешки Демиурга, всего пару часов назад сунувшему шкатулку прямо ей в руки. К черту и его ехидный голос, пропевший оторопелой Альбедо над ухом: — Наш господин просил тебе передать. Прежде Альбедо не снесла бы подобного оскорбления. Да кто вообще Демиург такой, что позволяет вести себя подобным образом с надзирательницей хранителей всех этажей Великой Гробницы Назарика? Как он смеет говорить с ней, Альбедо, таким тоном? И как вообще… Но гнев ее утих сразу же, стоило только осознать смысл произнесенных слов. Все прочее мгновенно потеряло цену, и плевать, кому принадлежала эта вещь, плевать, как попала она сначала в руки господина, а затем к Демиургу, плевать, ведь… Это же был подарок от самого господина. Само понимание этого вмиг согрело Альбедо, наполнило таким странным, волнующим теплом, которое впору бы ощущать обычной влюбленной женщине, а не ответственной и строгой надзирательнице. Она все-таки была первой после всемогущего господина. Его опора, его поддержка, его абсолютное все, стоит только намекнуть, пожелать — и Альбедо исполнит! Разве есть на свете большее счастье, чем быть полезной? Найденное на самом дне шкатулки кольцо, лишенное камней, выглядит таким бедным, будто его случайно засунули к настоящим драгоценностям. Но матовая поверхность так сильно отчего-то напоминает Альбедо тонкие, лишенные кожи пальцы господина Момонги, что руки сами тянутся ухватить покрепче. Неудивительно, что и садится оно, будто специально сделанное по размеру Альбедо. Хотя… откуда, откуда же господину знать такие мелочи? Крепко прижатые к телу крылья трепещут, совсем как мысли Альбедо, на мгновение от любви совсем позабывшей как дышать. — Дело за ответным, — едва слышно шепчет она, прижавшись губами к пока еще прохладному ободку на пальце. Практически — обручальному. Альбедо знает, какого подарка достоин ее господин. Знает и от этого на душе становится во много раз теплее. — Ждите, — мурлычет Альбедо. — Ждите, мой господин. Звезды в оконной раме сверкают так же, как и камни в раскрытой шкатулке. А это значит — ничем они не хуже. Вполне себе годятся для подношения, пусть даже первоочередно и придется постараться, чтобы смахнуть с драгоценности лишнюю шелуху. Альбедо слишком сладко думать о том, как хорошо будет им с господином в этом новом, очищенном от людей мире. Хотя, конечно, сравнить его со шкатулкой — самой Альбедо слишком тяжело. Но это в который раз доказывает, какой же все-таки у господина Момонги утонченный вкус.