Работа настоящего мастера

Гимли сверился с адресом на клочке тетрадного листа и тоскливо вздохнул: дом был старинный, из тех, что в «Алмазном фонде Лихолесья», трубы там, скорее всего, не менялись с пришествия Балрога. Но вызов был, и он должен устранить проблему. Представив, как будет корячиться под монументальными мраморными рукомойниками и каким-нибудь, не дай Эру, чугунным чудищем на драконьих лапах вместо ванны, он снова вздохнул и нажал кнопку звонка. Через минуту за дверью прозвенел торопливый голос, заставив его скривиться: эльф, чтоб его «смаугом» переехало! — Иду-иду! Кто там? — Компания «Морийские мастера». Слесаря вызывали? Гимли окинул взглядом высоченного эльфа, выскочившего на крыльцо, зафиксировал в памяти длиннющую гриву светлых волос и мысленно выматерился. — Что у вас там, хозяин? Протечка? Засор? Колено в раковине лопнуло? — Там... кажется, засор, — пролепетал эльф. — Вода из ванны очень плохо уходит. Гимли кивнул и переступил истертый порог дома. Гайка не поддавалась. Гимли аккуратно давил на рукоять разводного ключа, опасаясь, что насквозь трухлявый металл попросту лопнет, и тогда это будет катастрофа: подобных запчастей в его рабочем чемодане просто не водилось. И где их доставать... разве что в музее. — А может ее просто трахнуть ключом посильнее? — предложил Леголас, хлопая длиннющими ресницами. Гимли уже битый час распирала злость на этого... эту... дятла этого белобрысого, который не только под руками путался, а еще и свет загораживал, дылда с ушами! — Я тебя трахну, если мешаться будешь! — рявкнул он, мысленно прощаясь с премиальными и надбавкой за вредность: красотуля после такого явно накатает жалобу. Длинные ресницы заметались вверх-вниз еще быстрее и как-то подозрительно заинтересованно. — Думаете, поможет? — задумчиво уточнил хозяин квартиры. — Ну, трубу пошатать. — Эру Милосердный, ушатайся ты отсюда, а? Я твои лаки-пенки-молочко точно не сопру, — Гимли стер со лба пот, на коже осталась полоса ржавчины. — Да я это... — ресницы наконец-то замерли относительно спокойно. — Поглядеть хотел. Леголас понурился: отец недаром ворчал, что сынок у него белоручка, ни к чему, кроме нажимания на клавиши ноутбука, не приспособлен. И потому из-за засора — банального засора! — пришлось вызывать слесаря. Правда, с другой стороны это было даже здорово: где бы еще вышло встретить такого колоритного мужчину, да еще и гнома? — На что? Я и так скажу, что там внутри трубы будет, — пробурчал, остывая, Гимли. «Волосья твои там будут, тьфу, что я, в первый раз в эльфийских домах трубы чищу? И ведь, гадство какое, обычными тросами не выколупываются — только в полный разбор...» — Так, хозяин, если хочешь мне помочь — отойди и не мешай. — Но поглядеть! — вскинул умоляюще руки Леголас. — Когда я еще увижу такую работу... «...такого мужчины», — закончил он про себя. А коричневая полоска на лбу очень шла к растрепанным рыжим волосам. Прибавляла... пикантности. Кстати, откуда в его доме такая гадость, как ржавчина? — Заменить трубы не желаете? — возвращаясь к неподдающейся усилиям гайке и предписанному инструкцией тону, спросил гном. Вопрос был риторический: дом-то старинный, а разрешение на смену коммуникаций в домах «Алмазного фонда Лихолесья» стоит дорого. — Компания «Морийские мастера» гарантирует самый качественный металлопластик и фитинги. А эта дрянь, сами видите, свой век отжила уже. Гайка сопротивлялась, как Враг, у которого пытаются отобрать Кольцо. Гимли вспотел и, на пару минут оставив ее в покое, скинул рабочую куртку, оставшись в серой футболке и комбинезоне. Снова натянул перчатки и взялся за разводной ключ. — А... Да... Нет... — Леголас уставился на вздувшиеся буграми мышц руки, упустив нить разговора. — Наверное! Последнее он выдал, сообразив, что тогда еще раз увидит мастера. — Я вам визитку оставлю, как решитесь — звоните. Гимли вдохнул, выдохнул и покрепче ухватился за рукоять инструмента. — Ну-у-у, пошла, родимая! Бар-р-рум! По виску скатилась струйка пота, из-под толстой косы на затылке — тоже, пропитывая футболку на спине. Гайка, крякнув, заскрежетала, наконец поддаваясь усилиям гнома. Труба задрожала; задрожала и прикрепленная вплотную к ней полочка... — Ой! — только и успел выдохнуть Леголас, когда полочка, его гордость, повешенная собственными руками на криво ввинченном саморезе, рухнула, погребая гнома под целой лавиной разноцветных тюбиков, баночек и флаконов. И в довершение всего гайка окончательно признала поражение, со скрежетом провернувшись. — Гюр зим!* — рыкнул гном, чувствуя, как за шиворот льется что-то погуще пота, одуряюще пахнущее ландышами, а ботинок размазывает по мрамору лужицу чего-то, благоухающего травянистой свежестью и листьями мэллорнов. Из трубы, довершая какофонию ароматов, запахло отнюдь не розами. — Ну, может все не так пло... Ой! — Леголас замолчал. Папиному сыночку знать такие слова не полагалось. Даже если любимый отец временами орал их в трубку, обращаясь к какому-то неведомому Леголасу собеседнику и мешая кхуздул с синдарином и, внезапно, матами на квенья. — В смысле, я все сейчас приберу! — Водички лучше налейте. В стакан, — уточнил Гимли, а то с этого малахольного станется и тазик принести. — Половину. И тряпку, какую не жалко. — Да-да, сейчас! — Леголас поспешно унесся на кухню. Вернулся он, торжественно держа ровно наполовину полный — или пустой? — стакан, к которому и прикоснуться-то было страшно, такой он был хрупко-прозрачный и тонкостенный, и чистую, чуть ли не выглаженную тряпку. — Что? — осторожно уточнил он, видя, как меняется лицо мастера. — Ёк. Все — ёк, — вздохнув, гном осторожно отступил из лужи пролитой косметики, принял стакан и выпил, локтем утерев капли воды с усов и бороды. «Интересно, а если с ним целоваться, она колоться будет?» — мелькнуло в голове Леголаса, заставив заполыхать уши. — Так. Это точно тряпка? — у Гимли фирменная футболка с логотипом компании сейчас выглядела, пожалуй, гораздо менее презентабельно, чем этот кусок материи. Кстати, надо было бы ее снять, чтоб не размазывать ту хрень, что вылилась за шиворот, а то потом хрен отстирается. Гимли снова стянул перчатки, скинул шлейки комбинезона и выпростал футболку из-за пояса, стараясь снять ее так, чтоб не перемазать в ландышевой дряни и волосы. — Ой, это точно-точно тряпка! Не надо вытирать футболкой! — Леголас даже дернулся вперед, заодно не отказав себе в удовольствии мазнуть кончиками пальцев по крепкому плечу. Гимли подавился глотком воздуха. Откашлявшись, буркнул: — Да я и не собирался. И нагнулся, чтоб собрать тюбики-флакончик-бутылочки с пола. Леголас во все глаза уставился на голую спину, полускрытую роскошной косой. Пряди жестких даже на вид, курчавых волос уже давно выбились и торчали во все стороны. — Вы это... В ванну их, — слабо предложил он, покрепче сжимая возвращенный стакан. Гном без возражений покидал все эльфье добро в загудевшую от ударов ванну, снова нагнулся, вытирая лужицы и брызги: в этом ароматном месиве поскользнуться было как нефиг делать. — С полкой потом разберусь. Мусорное ведро есть? Тащи, что ли. Вторая гайка ерепениться не стала, открутилась мигом — кремом ее смочило, что ли? Гимли хмыкнул — получше машинного масла будет, раз такое скольжение дает. Короткий щуп проник в зазор трубы, уткнулся во что-то податливое, зацепился крючком и потащил засор наружу. Чавкнуло, хрустнуло. — Фу! — скривил нос Леголас, как раз подоспевший с ведром, таким же чистеньким и аккуратным, будто в него и не мусор класть полагалось. Гимли промолчал, хотя хотелось ему выдать длинный спич, где самыми печатными были бы предлоги и фраза «я же говорил». Следом за плотным, как пакля, комом волос из трубы вытянулся... использованный женский тампон. Гном крякнул, проглотив очередную порцию ругательств. — Это еще откуда?! — вместо него изумился Леголас. — Я никого не... Ну, отец! Гимли развернулся и уставился на эльфа с выражением, которое он бы не смог и сам охарактеризовать, на лице. «Э... отец? Интересно, куда он это засовывал? Нет, я не хочу это знать! Эти синдар — те еще извращенцы!» — Кхм. Кхм. Так. Трубы надо менять. Очень надо. Тут зазор между стенками — как жо... э... у девственника, сами видите. Эльф покраснел, прекрасно уразумев, какое именно слово на «жо» гном пропустил. И кивнул. В зеленовато-карих глазах мастера зажглась явственная усмешка. До Леголаса дошла пикантность фразы, заставив его переглотнуть и закусить губу. — Так может, вы их и поменяете? — Нет, — гном покачал головой. — Сейчас точно нет, но замеры сделаю. — Зазора? — Труб! Леголас очень пожалел, что воду в квартире он перекрыл, на всякий случай. Сейчас голову под холодную струю бы засунуть было очень кстати. — И трубы вам прочищу, тут толстым тросом надо хорошенько пошуровать. Эльф пискнул что-то неразборчивое, но явно согласное, и ретировался. Гимли тихо хохотнул: какая фиалка незамутненная, надо же! Так, к балрогу лирику, надо работать. А потом выполоскать футболку, выжать и надеть — пусть сохнет на нем, на дворе лето, чай, не замерзнет, пока до конторы доберется. Гимли порылся в чемоданчике, вытащил пакет с тросовой скруткой и занялся тем, чем, собственно, ему и полагалось заниматься изначально, если бы эльфийские волосы не имели такого мерзкого характера и не превращались в непробиваемый затор в узких старых трубах. Толстый стальной трос размеренно двигался в его руках внутрь и наружу, потихоньку продвигаясь от самого сливного отверстия ванны до канализационного тройника. Нужно было еще быть аккуратным, потому что старый чугун имел мерзкую особенность лопаться в самый неудобный момент. Потому и осторожненько: медленный толчок и наза-ад, снова толчок, поглубже, и снова назад. Кто из слесарей помоложе, проходя обучение в компании, на технологии тросования уши жарил, но Гимли был уже не новичком, и этот процесс больше не заставлял его отвлекаться на глупые мысли. Зато заставлял хозяин дома. Из ванной, с того места, где он сейчас сидел, угнездившись на бортике ванны и покручивая трос, видно было комнату, а в ней — зеркало в полный эльфийский рост. А уж в это зеркало виднелся краешек кухни, где эльф окопался. Ну и мелькал сам белобрысый ушастый, Гимли видел, как то и дело тонкие пальцы хватаются за пряди волос, накручивая их кольцами бледного золота, а потом разглаживают. Трос перестал цепляться за неровности наслоений, Гимли аккуратно извлек его и смотал, оставив на дне ванны: стоило скрутить трубы, включить воду и промыть инструмент. Что он и проделал в считанные минуты, благо, резьбу на трубе не сорвало, а гайки он хорошенько смазал тосолом и проложил паклей. Провернул запорный кран, пустил толстую струю холодной воды в самый слив и нагнулся, внимательно наблюдая за трубой. Не капало. Гимли вздохнул с облегчением и занялся полочкой, благо, всего два самореза вкрутить и затянуть как следует. Потом кинул в раковину вперемешку все флакончики, все равно их споласкивать надо было, но это уж точно не его забота; промыл трос, простирнул футболку, с неудовольствием заметив, что пятна от чего-то косметического все равно видны, хоть и размыто. Смыл пот и грязь с торса, промокнулся той же футболкой — не брать же кипенно-белые махровые полотенца хозяина, еще пятен насажает, не дай Эру! И, натянув мокрую, тут же облепившую второй кожей, футболку, вышел из ванной. — Ну, все, хозяин, принимайте работу. — Ага. А вы, пока... Может, чаю? Или кофе? — набравшись решимости, выдохнул Леголас. Решимости он набирался все время, пока гном возился в ванной, пока мучился, что же из специй выбрать, варил тот самый кофе — с корицей, выбрал-таки, пока кипятил чайник для чая... В общем, пока делал кучу дел, лишь бы не размышлять о том, чем конкретно занят в ванной гном, и о его словах, звучавших вроде бы обычно, но до того двусмысленно-пошло... А уж когда гном вышел в мокрой футболке, сквозь которую были видны все до единой мышцы и, о Эру, соски, четко очерченные от холодной воды соски! — в общем, все мысли плавно съехали куда угодно, кроме вопросов засора в трубах. Гимли заметил, как «поплыл» взгляд эльфа, но от комментариев воздержался. Корпоративная этика запрещала принимать какие-либо презенты от клиентов, но, Саурон его забодай, выпить чашечку кофе — это не презент, а в квартире за толстыми каменными стенами дома было довольно прохладно для гнома в мокрой футболке. — Не откажусь, коль согреете. — Во всех смыслах! — пылко пообещал Леголас. — Так чай или кофе? На столе уже стояли две громадные кружки, оставшиеся от кого-то из гостей отца. Изящные чайные и кофейные чашечки Леголас по здравом размышлении решил не доставать, побоявшись даже представить их в громадной ручище гнома. — Лучше кофе. Чай Гимли не любил — трава она трава и есть, хоть ты чем ее разбавь. А вот к крепкому терпкому напитку, привозимому хорадримами, пристрастился влет. Он уже чуял его аромат, чуть приглушенный из-за корицы. — Сейчас! — Леголас метнулся за туркой, настоящей, медной, увесистой, гномьей работы. Презент, мать его, от отцовского партнера. Как-то до этого Леголас не понимал стремления отца вести дела с гномами, но сегодня, что называется, распробовал. Настолько, что рука дрогнула, и кофе плеснул через край кружки. Это была катастрофа. Ему показалось, что пряная кофейная волна летела вниз долго-долго, хотя все произошло в считанные мгновения. Кофе потеком украсил серый с оранжевыми швами комбинезон прямиком на причинном месте — поверх ровного ряда кнопок, спускающихся от узкого нагрудника до паха. — Ёк Махал кхымдубар!** — рыкнул гном, вскакивая с табурета. — О Элберет! — вторил ему Леголас взвившимся от ужаса голосом. — Все... Все в порядке?! — Все, балрог тебя полюби! Комбез был из ткани с каким-то чуть ли не мифриловым напылением, которая могла выдержать внезапно прорвавшийся напор кипятка из систем центрального отопления без вреда для хозяина, так что матерился он больше от неожиданности и осознания того, что ему сейчас надо бы штаны замыть, но с мокрым пятном промеж ног он по улице точно идти не согласен. Похожие мысли метались и в голове Леголаса. — Я могу дать халат, а штаны — на сушку... За полчаса высохнут! — осторожно предложил он, ставя турку обратно на плиту. — Как раз и кофе выпить успеете. А он — полюбоваться на гнома. Ну, хотя бы полюбоваться. — Да давай уж, — проворчал тот и рванул комбез. Кнопки с сухими щелчками расстегивались, заставляя эльфа вздрагивать от каждого, а пересохшее вмиг горло — пытаться сглотнуть тягучую слюну. Отвести взгляд и сдвинуться с места он уже просто не мог. Должно быть, это какая-то гномья магия, как из легенд. Гном же словно не замечал состояния своего клиента, скинул шлейки комбинезона, нагнулся, расстегивая «липучки» ботинок и снимая их, и потянул комбез с себя. Кроме облегающих и тоже серых боксеров, под ним не было ничего. Ну, если не считать довольно густую рыжую поросль, покрывающую ноги и мелькнувшую между краем футболки и резинкой трусов. Там-то взгляд Леголаса и залип. Выглядело внушительно даже сейчас. Мешковатый комбез все-таки скрывал не только чуть кривоватые на эльфийский вкус ноги гнома, но и многие достоинства фигуры: крепкие мускулистые бедра, рельефный пресс – такой и кувалдой не пробьешь, ну и… прочее. — Халат, а, да, халат, — честно попытался взять себя в руки Леголас. — Сейчас. Одна беда: халат висел в спальне. А протискиваться туда следовало мимо гнома. Кухня в этой квартире была небольшая, так что стол стоял близко к выходу, и гном выбрал табурет у самой двери, а сейчас и вообще стоял на пути. — А я... можно? Гном повернулся боком. Боком пришлось поворачиваться и Леголасу. Ну и он совсем не виноват был в том, что поскользнулся на пролитом кофе. Просто от гнома, к которому пришлось притереться почти вплотную, шибало таким жаром, что вся хваленая эльфийская ловкость не спасла. Широченные ладони подхватили, невольно стиснувшись очень удачно — на ягодицах. И отпускать полуобморочного эльфа Гимли как-то опасался: у того на скулах выцветали лихорадочные пятна румянца, глаза чуть не закатывались, а на ногах он явно не стоял. — Эй, ты в порядке? — обеспокоенно проговорил Гимли, чуть встряхивая эльфа. — Я бы не сказал... — еле выдохнул Леголас, цепляясь за мощное плечо. Чашки-то он в этих лапищах представлять побоялся. А вот свою роскошную — а как же иначе — задницу... Кто ж знал, что сбудется! — Э... кхм... Может, в постель? Гимли не имел в виду ничего такого, хотя... сейчас он был уже не так уверен в этом. Эльф в руках был такой приятно-теплый, так пах нежно, а еще почти стелился по груди, и футболка и эльфьи тоненькие, как бы ни шелковые брючки ну ничуть не помогали скрывать заинтересованность остроухого. — По коридору и направо, — быстро сориентировался Леголас, загодя поджав длинные ноги, чтобы не стесать колено об дверной проем. Похоже, гном этого и не заметил, как держал, так и понес. Сидеть в горячих ладонях было удобно. Опираться на мощные, каменные просто плечи — тоже. От волос гнома пахло одновременно металлом, водой, немного потом и мылом — самым простым, видимо, у мастера оно было с собой, чтоб не трогать клиентское. Кровать в спальне была. Папочка дорогой подогнал — «чтоб соблюсти достоверность интерьера» — в ширину едва ли не больше, чем в длину, а длина у нее была под эльфийский рост. Жесткий ортопедический матрас вместо «аутентичных» перин Леголасу удалось отстоять, а вот против шелковых простыней он уже бороться не смог. Теперь-то он понимал, зачем любимый папуля так ратовал за интерьер. Но все эти мысли проскальзывали отдаленным фоном: гном повернулся, наклонился, пытаясь уложить его на постель. И Леголас быстро откинулся назад, увлекая его следом. Эльф скользнул шелком штанов по проклятому скользкому шелку, успел съехать по нему пониже, пока Гимли пытался удержать равновесие. Так что упал гном очень и очень удачно: между длинных стройных ног, притершись пахом к паху, членом к члену. Трусы теперь очень мешали. Руки скользили по простыне, под них попались разметавшиеся светлые пряди, и Гимли невольно стиснул их, заставляя эльфа запрокинуть голову. А белое узкое горло с подрагивающим кадыком затмило собой все доводы здравого рассудка и пытавшуюся что-то вякать корпоративную этику. Это не взятка, не подарок? Нет. Остальное могло идти в Гондор через Мордор. Или наоборот? Короче, Мелькор его разберет, не до древней картографии, когда эльф глядит так, что кровь раскаляется, будто металл в горне. Эльф что-то вякнул, прикрыв глаза. Гимли не разобрал. — Ась? — Крем, говорю... На тумбочке, — повторил Леголас и все-таки покраснел до самых кончиков ушей от собственной смелости. Но если уж удача в виде гнома сама шла в руки — то почему бы и нет? Главное, сообразить, как бы придержать бороду и умудриться поцеловаться. Гимли крякнул, слегка удивленно: после того, как эльф краснел от обычных фраз, он от него такой прыти не ожидал. — Ладно, крем так крем. Главное, чтоб не скраб. Было в жизни Гимли и такое, было. Сперва не заметил, что в нежной субстанции какие-то твердые крошки, а потом... пришлось долго прочищать... трубу. — Нет, там... — эльф чуть мотнул головой. Видно, Ауле подсобил, но Гимли умудрился привстать на колени, нащупал застежку на пижонских брючках эльфа и не нащупал под ними — трусов. Так что через полминуты остроухий был вытряхнут из них, оставшись в полурасстегнутой рубашке. От этого становилось еще жарче. Гимли, пожалуй, сорвало бы клапан, если б на эльфе еще и носочки беленькие были, но и узенькие ступни, мелькнувшие перед глазами, заставили угрожающе треснуть резинку трусов. Особенно когда одна из этих ступней уперлась в плечо, а потом съехала куда-то за спину. Растяжка у эльфа была... Гимли только крякнул, соображая, где треклятая Морготом тумбочка. Тюбик он нашарил, чуть не оторвал к Сауронову Оку крышечку, так дернул. Выдавил, пожалуй, многовато, но когда взглянул на фронт работ, только цокнул и выматерился — наполовину вслух, наполовину мысленно: это все равно что пытаться в полторадюймовку вставить фитинг на три дюйма. Нет, технически, конечно, извратиться можно... Ну, Махал, благослови! Пальцы в согретом креме с нажимом проехались по нежной, бархатистой коже промежности вниз, точно — у мастера Гимли не бывает промашек! — попав куда надо. Пока только изучая, насколько там зазор тугой. Выяснилось, что весьма и весьма, а эльф — Балрог его подери! — еще и губы призывно облизывал и за бороду поймать норовил, выгибаясь навстречу, будто в нем и вовсе костей не было. Гимли вспотел, пока палец не вошел по вторую фалангу в горячее, как угли, тело. Ну а дальше было просто дело техники. И техникой этой Гимли владел превосходно. Правда, шелковая простыня и тугой зад эльфа оказались в креме чуть не целиком, но гному было уже не до мыслей о том, сколько вычтут из его зарплаты за убытки. Когда Гимли смог пропихнуть два пальца, да еще и правильно согнуть, терпение было вознаграждено. Стонали эльфы действительно музыкально, тут слухи не врали. Немудрено вообще, с их-то голосами, но звук оказался такой, что и у дохлого назгула бы встало, что говорить о простом, и без того охочем гноме. Гимли кое-как, одной рукой — вторую пока не стоило вытаскивать из эльфа, — содрал с себя трусы и аж хрипло застонал от мимолетного облегчения. Музыкальный стон эльфа оборвался забавным всписком. Ну, да. Гимли всегда знал, что его достоинство внушает на фоне тонких эльфийских стручков. Не ожидал он, что Леголас активно потянет руки изучить предмет восхищения. — Вот это... Вот это да! Это неприкрытое восхищение было приятно. Ну и отвлекло маленько, пока Гимли трудился над тем, чтоб и эльфа не порвать, и самому не пострадать в процессе стыковки «мамки» с «папкой». В итоге тот взмолился: — Хватит! Вставь, наконец, никакого терпежа-а-а! Последний вскрик — музыкальный, а как иначе, ласкающий слух — остроухий издал, обнаружив, что пальцы как-то резко исчезли. А больше никакого звука в следующие минуты издать не смог: только рот с накусанными, яркими губами разевал и дышать пытался. Гимли старался быть поосторожнее, двигался мелкими, плавными толчками, прямо как по инструкции. Пока не почувствовал, как мошонка плотно прижалась к скользким от крема и пота ягодицам. — Ну, ты дыши, дыши, что ли? — сгибая локти и опускаясь пониже, он старался на эльфа не наваливаться. Губы мазнули по мягкому соску, поймали крепко, но не слишком. — Д... — Леголас всхлипнул, не сумев договорить и коротенькое слово. Борода все-таки кололась, но от этого было еще приятней. Еще б гному немного росту, чтоб поцеловать дотянулся! Но и так было абсолютно изумительно. Потрясающе. Прочищало все, включая мозги, намного круче, чем все, что у Леголаса было до этого. — Что б этому засору приключиться пораньше! — выдохнул Леголас, как-то незаметно восстановив дыхание. — Я б тебя раньше встре... А! Выгнуло так, что он почти приподнял тяжелого, что ни говори, гнома. И показалось, что тот вошел еще глубже, полнее, Леголас вообще боялся подумать, докуда он там доставал своим «инструментом», по крепости не уступающим стали. Гном чуть фыркнул, щекотнул грудь бородой, прихватил второй сосок. Переждал, пока Леголаса не перестанет трясти от какого-то подобия сухого оргазма. Крепко сжал бедра, приподнявшись, и потянул себя назад — медленно и аккуратно. Все цензурные слова куда-то испарились, и Леголас хрипло выдавил фразу, подслушанную у отца. Очень уж гномьи ругательства к ситуации подходили. — Еще! Балрог тебя покусай, еще! — Вечно вы, эльфы, торопитесь куда-то, — Гимли спрятал улыбку в усах. Он еще не разогрелся, да и остроухого хотелось поберечь. Ему ж потом сидеть еще, да и ходить как-то придется. Двигался он неторопливо, только уже не такими мелкими поступательными толчками, а поразмашистей. Чтоб вжаться быстро, а наружу помедленней, слушая задыхающийся скулеж. Плечи ощутимо корябали аккуратными ноготками. Вот правду говорят: что эльфы, что эльфийки... Все одно потом спина ободранная и чешется. Ну, это не страшно, пусть попытается шкуру гномью продрать. Гимли в цехах компании предпочитал вообще без «верха» ходить, так что и спина, и плечи у него были закаленные. Он уперся в скользкую, балрог ее сожги, постель правой, подхватил эльфа под задницу левой и плавно ускорился, как отбойный формовочный молот. Хоть и узко еще было, но уже все ж полегче. За плечо вдобавок и куснули, эльф согнулся почти пополам, цепляясь за спину, за косу, за уши — куда только руки не тянул, тихо подвывая, когда толчки получались особенно смачными. Гимли отдарился крепким укусом и сам — точно зеркальным. Широко лизнул в соленую от пота шею, докуда достал, сложив остроухого и вовсе так, что колени его коснулись ушей. Под его собственным ухом теперь упорно шелестели рваные выдохи, сквозь которые можно было смутно разобрать жаркое «Давай... Давай... Давай!» Гимли и давал жару, вколачивая эльфа в пропитавшуюся потом постель, уже не жалея — видно было, что не надо там жалеть, сам же хочет. Влажно, громко шлепала кожа о кожу, с разгону — по самый корень в жаркую глубину, немилосердно сжимающую в себе. Гимли поднялся на колени, ухватил эльфа за бедра и принялся натягивать его на себя резкими рывками, зная, что оставит следов на этой матовой белизне. Ка-акой тут жалеть, когда эльф уже не шепчет — орет в голос, и хвала толстым, возможно гномьими же руками сложенным стенам, что соседи не слышат этого пронзительного, полубессвязного: — Да, шатай, шатай! Прочисти до конца! Гимли хекнул и перевернул его, как гаечку, нанизанную на толстый болт, дернул за бедра, нажал на поясницу, чтоб прогнулся, выставляя вверх аппетитную задницу. Широкая ладонь почти ласково шлепнула по упругой ягодице, оставляя отчего-то яркий алый след. И тут же Гимли дернул эльфа на себя, вбившись до смачного соприкосновения. От вопля дрогнули стекла, зато потом эльф блаженно затих, только спутанные волосы мотались по кровати в такт рывкам да временами слышались короткие стоны, когда Гимли сжимал руки особо уж крепко. Потом и вовсе затихли, зато спина Леголаса подозрительно напряглась, а сам он задышал еще чаще. Второй и последний шлепок, оставивший еще один след на коже — словно горячим железом выбитый оттиск широкой ладони, — сорвал его в черноту, в которой гроздьями мохнатых звезд взрывались лучшие фейерверки от «Гэндальф и Ко». В спину хрипло рыкнули, вжало в насквозь мокрую простыню, уже и не скользившую, только липнущую к телу. — Варда и все её звезды... — только и сумел выхрипеть Леголас, когда в голове немного прояснилось. — Это было... — Я тоже хотел бы узнать, что это было, — перебил его холодный спокойный голос от двери. Леголас лениво повернул голову: там стоял отец. Широкие брови нахмурены, из прически не выбился ни один волосок, деловой костюм как всегда идеален. Само совершенство, как и положено эльфу, пусть даже он в гневе. Странно, но еще какие-то пару часов назад Леголас бы вскочил, судорожно стараясь прикрыться покрывалом, принялся оправдываться. Сейчас не хотелось. Да и не моглось, если честно. Гном тоже не собирался суетиться, неторопливо приподнялся, заставив Леголаса снова заскулить от ощущения покидающего его тело члена. И ловко накинул край простыни на обоих, прикрывая бедра. — Ты, кажется, совершеннолетний? — спокойный голос и вопрос в орехово-зеленых глазах. — Давно, — так же спокойно отозвался Леголас. Потом подпер голову рукой, глядя на отца. — Так когда ты познакомишь меня с мачехой? — деловито поинтересовался он. Его такой идеальный отец явно скрывал следы преступления — ничем иным причина засора быть не могла. Леголас даже припоминал, когда это могло случиться: с неделю назад во всегда неторопливых, почти вальяжных движениях отца угадывалась странная резкость, когда он шагнул из ванной навстречу вернувшемуся домой сыну. Трандуил молчал. Уже не зло, задумчиво. Потом коротко усмехнулся. — Скоро. Я думаю, теперь ты спокойно воспримешь то, что она тоже из наугрим.