Нервов на тебя не хватает

И пропадает в миллионах навек, когда-то Самый дорогой человек, правда, Слишком глубокая рана, Забывать друг друга пора нам.

Ночь. Окно окутывает дымок от сигареты. Соник сидит на подоконнике, свесив одну ногу вниз. Этот образ страдающего парня ему нравится, да так, что он изображает его уже два месяца подряд. Два месяца подряд он не досыпает ночью, курит, пока никто не видит, и обнимает подушку во время сна. Каждое утро он просыпается в отвратном настроении, обходит кухню стороной и идёт к кому-нибудь в гости. Чтобы не чувствовать себя таким одиноким. И поесть. Потому что он не может есть у себя дома, кухня слишком сильно напоминает ежу о тех, наполненных нежностью, днях, когда он был тут. Когда он лежал в его кровати, разбавлял весь дом своей вознёй, иногда даже готовя еду. Соник закрывает глаза, чувствуя затылком холодную стену. Он не хочет и не может идти в кровать. Там он знает что его затянет в омут воспоминаний, что он будет пытаться вспомнить хотя бы его запах, что вскоре защипает глаза и он заплачет в подушку, точно девчонка. Он знает, что руки будут искать тепло, которого нет и, не хочется думать, не будет никогда. Соник затягивается и новая порция дыма щекочет ему обоняние, а окну придаётся таинственный ореол. Соник действительно хотел его забыть. Он даже сходил с Эми на свидание, но потом ему стало очень мерзко от самого себя. Он понял, что Сильвера ему не заменит никто. Соник никогда не хотел быть зависимым от кого-либо. Это всегда казалось ему тяжким грузом. Не легче быть беззаботным и свободным? И после того, как синий ёж впервые вкусил на своей шкуре что такое любовь, он быстро потерялся в новых ощущениях, быстро потерял голову, как впервые дорвавшись до алкоголя. Он почувствовал не то, что думал, не обычную ответственность, а нечто большее. Как будто в тебя запускают бабочек и они определяют твоё настроение. Когда ты счастлив, бабочки порхают внутри тебя и тебе становиться просто и легко, тебе кажется что ты можешь свернуть горы. Ради того единственного, что рядом, только ради вашего, общего счастья. Тебе хочется сделать ему что-то вычурное, что-то хорошее. Порадовать его. Когда тебе грустно или больно, бабочки выворачивают всё внутри наизнанку. Становится тошно от того, что ты сделал. Бабочки голодают тебя изнутри, становится пусто. Ты больше не можешь свернуть горы, ты больше не можешь летать на своих чувствах. Когда ты злишься, бабочки делают тебе больно. Они режут всё хорошее, что было, пытаясь настоять на своём. Они превращаются в настоящий ураган, который хочет всё снести, всё уничтожить. Отстоять свои права. Когда ты возбуждён, они нагреваются и кровь в твоих жилах бурлит, словно вулкан. Тебе жарко, а бабочки отплясывают внутри свои танцы, наделяя тебя энергией. Твои щёки краснеют, ты чувствуешь себя лучше всех на свете. Это чувство сравнимо с лёгкой наркотой, когда ты только втягиваешься, наслаждаясь каждой каплей отведённого времени на это безрассудство. Сейчас Соник не мог почувствовать ничего из этого. Бабочки покинули его, оставив пустую берлогу покрываться корочкой льда депрессии и горя. Соник незаметно для себя крошит между пальцами сигарету, измочаливая её в пепел, в рваный окурок. Ёж с досадой вдавливает этот мусор в пепельницу и поджимает к себе ноги, почти сворачиваясь в клубок на подоконнике.

Задержи дыхание на миг, ощути какая глубина, В моей голове идет война. Я не принимаю ничего из того, что чувствую сейчас, Проводив тебя в последний раз

У Соника в голове начинают всплывать из всей той рутины, что он продумал за день, обрывки, неясные образы. В конце-концов все мысли синего ежа последние два месяца останавливаются на Сильвере. На их, врезавшейся в память до черепа, ссоре. У Соника до сих пор сердце ноет при её воспоминаниях, до сих пор накрывает хандра, которая и подтолкнула ежа к курению. А, если так хорошенько подумать, с чего весь раскол начался? Самое паршивое то, что виноват-то во всём Соник. Он первый кинул в мордочку серебряного ежа упрёки, которые тот принял на свою душу как должное. Тогда Сонику казалось что он сказал всё правильно, но сейчас синий кусал с досады ногти и готов был при первой же встрече с Сильвером встать на колени. Сильвер, наивная, слишком чистая душа для такого, как Соник. Соник просто, не осознавая, оставил на его, почти девственном, разуме свои грязные метки. Порвал его сердце на лоскутки, а потом ещё и плюнул. Эгоист, что взять было? Соник сжал пальцы на коленях, и хорошенько в сердцах приложился головой об них. А потом ещё раз. И ещё. Легче не стало, но хоть мысли растряслись по полочкам. И расплавленные повседневностью образы собрались в одну, целую и яркую, картинку. Соник припомнил всё, до последней своей мысли и выражения на лице. Он припомнил растерянное лицо Сильвера, с которого позже полились слёзы. Он припомнил свои гадкие и едкие, словно кислота, слова. Он вспомнил то, что сказал. «— Ты скучный.» Конечно, Соник тогда проявил красноречие, стараясь обходными путями намекнуть серебряному что их вид отношений не подходит синему, любящему дорваться до проблем на свой зад, ежу. Прозвучало всё немного по-другому, но суть осталась та же. Сильвер тогда долго пытался понять какого чёрта Соник только сейчас об этом заговорил, почему не сделал заявления о своих предпочтениях раньше, когда они только-только соединили свои сердца и заставили их стучать в одном ритме. Когда каждое их утро походило на начало сериала для подростков, каждый день был наполнен романтикой в самых обычных вещах, таких как накрывание пледом или приготовление кофе в самый неожиданный момент. Тогда Соник дышал полной грудью, совершенно не думая о том, что будет. Если бы Соник разорвал свою связь с Сильвером тогда, было бы не так больно, не так остро, не так плохо. Но тогда бы Соник не узнал серебряного, не провёл с ним столько времени, не получил бы тех воспоминаний. Соник тихо и медленно слез с подоконника, подошёл к кровати, сел, стянул с ног носки и рухнул на мягкий матрац, который легко подхватил тело антропоморфного ежа. Если бы можно было отмотать время на два месяца назад, тогда бы Соник рухнул не в холодную кровать, а в тёплые руки серебряного и пушистого Сильвера. В те моменты Соник не раз проводил параллельные линии Сильвера с ангелом, что было для него слишком «слащаво», но поделать с этим ничего не мог. Сейчас комната утопала в тишине и темноте. Слишком тихо, слишком холодно, слишком пусто внутри. Руки стискивают прохладную простынь, что неприятно скользит по шерсти, лицо утыкается в подушку и в наволочку текут первые слёзы. Слёзы слабости, слёзы сожаления, они просто обжигают щёки пониманием того что герой Мобиуса плачет ночью. Как самый сильный и храбрый парень, как беззаботный ёж, которого все знают. — Какого дьявола мне так хреново без тебя?! Какого я вообще плачу из-за тебя, белый ты кусок шерсти?! Почему?.. Не нужен ты мне, понял? Катись к себе в будущее!.. Арх! — Соник сминает подушку и кидает её на пол. — Посмотри что ты со мной сделал! Нравится?! Нравится, а?! Пшшёл на хрен… — синий ёж агрессивно закатывается в одеяло и закрывает глаза ладонью, неловко хлюпая носом.

Я слышу твое сердце по ночам. Тобой пропитан каждый сантиметр. Я нахожу тебя во всех вещах.

Я тебя никем не заменю, Внутри меня как будто гаснет свет. Срываюсь и опять тебе звоню, Ты молчишь.

Слишком измотанный своими эмоциями, Соник закрывает глаза и почти сразу погружается в спасительный сон. Однако отрицательные эмоции не собираются уходить, они скапливаются в одно целое, чтобы показать синему ежу кошмар. В котором ёж до самого рассвета будет нервно дёргать ногами и хмуриться, а потом проснётся совершенно разбитый с тёмными кругами под глазами и нагрубит первому встречному. В кошмаре всё смазано, всё происходит само-собой, иногда даже кажется что нет никакой связи, но главное остаётся неизменным. В нём Сонику плохо и страшно. И самым главным его страхом так и остаётся Сильвер, который во сне появляется в виде тени. То появляясь, то пропадая, в самых неожиданный местах, и синий ёж всё ждёт когда тот скажет страшные слова о том, что они никогда больше не встретятся. Как будто Сильвер иссушает Соника. И Соник уже давно должен был выдрать этого ежа из своей жизни, что не раз говорили ему друзья, но, нет. Соник так вцепился в Сильвера, что иногда его даже жаль становилось, а иногда и страшно.

Я больше тебе никто, Ты больше мне ничего не простишь.

И пропадает в миллионах навек, когда-то Самый дорогой человек, правда, Слишком глубокая рана, Забывать друг друга пора нам.

***

Два дня спустя. Вечер.

— Ну же Соник, улыбнись! — Эми как бы случайно касается плеча синего ежа, пытаясь вывести того из прострации. Соник, до этого пустым взглядом смотрящий в одну точку, дёргает ухом и поворачивается в сторону розовой ежихи, почти сталкиваясь с ней носом. Следует длинная пауза, в которой Эми про себя молит Соника сблизить их мордочки ещё на сантиметр, но когда тот полминуты не двигается, Эми меняет выражение ожидания на озабоченное. — Соник?.. Тебе плохо? Что-то произошло? Я могу помочь? — Нет… Нет, всё… Всё хорошо, не переживай. Ты что-то хотела? — турмалиновые глаза ежа обретают осмысленный оттенок, как будто он очнулся от чего-то и только теперь может принимать информацию. Эми с сожалением отодвигается от Соника. — Я хотела увидеть жизнь на твоём мрачном лице. — О чём ты, Эми? — Соник хмыкает в своей манере. — Я просто задумался. Мрачность — фишка Шедоу. — Ты в последнее время ходишь как в воду опущенный. Я уже гадала — а не собираешься ли ты суицид совершать? — Пф, с чего бы. Просто сильно занят был. — Соник словно ощутил горький привкус лжи на своём языке. Он лжёт, лжёт своей подруге, с которой он и в огонь и в воду… Соник становился ненавистен сам себе. — Уставал, да и кошмары стали докучать… Уже не знаю что с ними делать. — Ты можешь спать со мной! — у Эми в глазах в буквальном смысле зажглись звёздочки. — Я слышала что близость любимого существа помогает. С лица Соника тут же сползла улыбка, а в голову немедленно заполнили мысли о Сильвере, который тот уже знал что просто так не прогонит. А ещё Соник знал, что если сейчас не уйдёт, то испортит настроение Эми, что было бы неуважительно, а так же окончательно испортит его себе. Поэтому синий придумывает очередную отмазку, по которой ему нужно срочно отлучиться и притом надолго. Кажется, он сказал что-то про встречу с Тейлзом, точно он не запомнил. Да и зачем? Главное, что он сейчас опять впадёт в хандру, снова замеланхолит, снова будет наносить себе внутренние удары и чувствовать себя мазохистом. Потому что терзать себя второй месяц подряд мыслями о том, кого ты мог уже давно забыть, не каждому придётся по вкусу. Для Соника это было уже в порядке вещей — вспоминать какие-то моменты из прошлого и упиваться ими до последнего, пока эти моменты не высохнут, не потеряют краски и забудутся. Чтобы не было проблем с друзьями, логично было уйти от них подальше, в чём Сонику не было равных. К тому же у него есть много интересных мест, в которых синий ёж любил бывать один, когда его настроение падало до того самого уровня, на котором находилось последние два месяца. Опять-таки из-за серебряного. Был такой крутой обрыв, с которого видно было туманную даль с лесистым полотном, с которого отлично было сигать в конце приступа меланхолии. К плюсами того обрыва можно было отнести и жёлтые цветы с острыми и длинными лепестками, уютно усыпанных веснушками. Сидеть или лежать в их окружении было более чем расслабляюще, что Сонику сейчас и нужно было. Поэтому тот предпочёл всем остальным его потайным местам именно этот обрыв, и на скорости звука отправился к нему. О, какое наслаждение для глаз составляла картина жёлтых цветов под оранжево-розовым небом. Единая палитра манила к себе, давала мыслям не такой уж и плохой ход, позволяя забыть то, что гложет тебя и расслабиться. И Соник с удовольствием поддался этому чувству и сделал первый шаг по золотистому лугу, как вдруг пространство перед синим ежом пошло волнами, воздух затрепетал и из раскрывшегося портала падает нечто серебряное, прямо в руки Соника. Да на такой скорости что он падает на траву с нежданным гостем на себе. В любой другой ситуации Соник бы отпрыгнул бы подальше от чего-то подобного, но в этот раз его ноги остановило понимание того кто это из портала на него выпал. Жёлто-золотые лепестки взвились в воздух, поразительно сочетаясь с янтарными глазами Сильвера, что испуганно застыл на Сонике, совсем как нашкодивший котёнок смотря тому в глаза. Соник, совсем размякший от такого поворота, ещё более удивлённо смотрит на Сильвера, вообще не веря в происходящее. Мордочка серебряного постепенно начинает заливаться румянцем, от этой глупой ситуации, в то время как у Соника просто отнялся дар речи. — С-соник?.. Я… Ты… Т-ты не… Я не виноват, я просто хотел перенестись к тебе поближе, но никак не хотел тебя придавить или что-то в виде того… П-прости, я хотел извиниться за то… Я очень сильно тогда переживал, я просто хотел прощения попросить… — чем больше Сильвер говорил, тем больше запутывался в своих словах, но очень желая всё же донести истину до Соника. — А, да, прости, сейчас слезу… — но как только серебряный дёргается для того чтобы подняться, в Сонике срабатывает что-то на подобии рефлекса. Синий ёж обхватывает Сильвера и притягивает к себе, дрожащими руками, потому что они просто ходят ходуном, от знакомой шерсти серебряного цвета под пальцами. Сильвер, с совсем красным лицом, от неожиданности утыкается носом в грудь Соника и прижимается к ней сильнее, словно чувствуя что ему разрешили. А Соник вдыхает с щемящим сердцем запах Сильвера, как будто впервые глотнул свежего воздуха. Первое время они лежат, вжавшись в друг друга как при жутком холоде, не решаясь что-то сказать, да и какие-либо слова прощения были бы глупы, они всё поняли сами. Но потом Соник, терзаемый муками вины, всё-таки открывает рот, не убирая руку с головы серебряного. — Сильвер, я… Я должен извиниться перед тобой, мне самому очень и очень стыдно… Я просто неимоверно сожалею о тех словах, я готов сделать всё что ты скажешь… Я никогда больше так не скажу, только молю — не уходи! Сильвер первое время молчит, совсем не зная что сказать, в то время Соник, который не видит его лица, очень переживает, потому что в его голове мелькают тревожные мысли — сможет ли серебряный простить его, после того случая. Конечно душу и тело сейчас греет тело Сильвера сверху, но мало ли, может он по делу, а не из-за синего ежа в прошлом появился. А Соник сразу на него свои проблемы вешает. Сильвер, конечно вначале извинился за ту ссору, но не факт что это входило в его планы — ведь он сразу на Соника упал, вот и пришлось извиняться. Примерно в этом русле текли мысли синего ежа, от чего внутри сердце тревожно колотилось, словно птичка, пойманная в клетку. — Соник, я… — куда-то в шерсть Соника говорит Сильвер, сжимая одной рукой траву. — Я вернулся… Я вернулся именно к тебе… Я больше не уйду, обещаю! Только иногда, ведь будущее — это моя работа… Я не думал что ты… Ты… У Соника выступила улыбка на лице, внутри всё перевернулось и стало намного легче, как будто с неба внутри тебя убрали все тучи и ты понял что всё-таки любишь эту жизнь, он сжал серебряного как можно крепче и засмеялся. Сильвер поднял голову и посмотрел наконец прямо в глаза Соника, впервые за долгое время наполненные жизнью, краска с лица серебряного немного схлынула, но тут же вернулась на место, как только Соник перестал смеяться над своими страхами и в ответ посмотрел на Сильвера. На его синей мордочке образовалась серьёзность и он почти шёпотом сказал: — Больше никогда. Больше никогда я не поступлю так с тобой. — потом берёт в руки мордочку Сильвера, сближает расстояние и еле-еле касается его губ, чем вызывает слёзы радости на его распахнутых от удивления глазах, так что жёлтые зрачки блестят в лучах заходящего солнца. К сожалению или счастью, Соник больше не может удержать своё тело и целует Сильвера теперь уже глубже. — Эй, не плачь. Всё хорошо. Я… Люблю тебя.