Дневник

      Затащив практически потерявшего сознание Дино в ванную. Гокудера включил холодную воду в душе. Сбегав к бару, он вернулся с парой бутылок виски, который насильно стал вливать, приоткрывая рот Кавалоне, свободной рукой. Когда Дино закашлялся, пытаясь вырваться, невольно делая еще глотки виски, Гокудера его отпустил и прикрутил воду. Всунув пришедшему в себя Мустангу в руки бутылку, подрывник от души врезал ему по скуле и заработав опешевший взгляд Десятого Кавалоне, произнес:       – Антидотом, к тому, чем тебя «угостила» сестрица, судя по аромату, является виски. Пока я разожгу камин, пей и желательно всю бутылку. Хочешь жить, еще, как минимум, минут двадцать придется померзнуть. Понял меня? – дождавшись утвердительного кивка от Мустанга, подрывник сгреб, стараясь меньше контактировать, одежду последнего, закинув в камин, полил виски и поджег. Принюхавшись к рукавам своего пиджака, с небольшим сожалением и его добавил в огонь, обработав после руки остатками спиртного.       – Гокудера, – тихий зов из ванной и вздохнув, подрывник отправился туда, по пути достав сигарету и закурив ее. Дино представший глазам Правой руки был уже не бледным, а слегка синеватым, от того, что сидел в обнимку с пустой бутылкой под холодной водой. – Обязательно сидеть под холодной водой?       – Холод замедлит всасывание яда, пока алкоголь нейтрализует его. Ты, перед тем как тебя накаутировала Скорпион, выпивал?       – Стакана два виски, вроде как, – простучал зубами Кавалоне.       – Тогда выжить должен, – хмыкнув, Гокудера облокотился о дверной проем, выпустив дым изо рта. – У тебя, я так понимаю, болезненная тяга к тому, что принадлежит Реборну. Желание Леона ты перерос, решил на Бьянки переключиться. Огорчу. Она в него влюблена до безумия, максимум, что тебе светит повторение сегодняшнего, и я не шучу. Вопросы есть?       – Ты еще невыносимее Кёи, – дрожа, усмехнулся Кавалоне.       – Нет, я…       – Я ее люблю, – посмотрев в глаза Мустанга, Гокудера хлопнул себя по лбу, докурив и выбросив сигарету.       – И что, будешь отхватывать, как и Шамал, в надежде, что она передумает?       – Буду стараться завоевать ее.       – Романтично каак, – язвительно протянул Ураган и, глянув на часы, помог Дино вылезти с ванной, подав ему полотенце. Пройдя в комнату, оба сели у еще горящего камина. Подрывник подбросил туда дров, оживляя пламя.       – Ты как? В плане самочувствия. Насчет твоей психики я уже понял.       – Лучше, спасибо. Правда, голова тяжелая. – Дино с минуту полюбовался на дотлевающую одежду свою. – Обязательно было сжигать? Можно же было потом выстирать.       – Плохо ты знаешь яды Бьянки. Яд, попавший на одежду, даже если тебе ее тысячу раз выстирают, отпарят и почистят, не уйдет с нее и только лишь модифицируется, продолжив, пусть и медленно, убивать.       – Какая женщина, – восхищенно, явно уже поддавшись действию алкоголя, пробормотал Дино.       – Так, ой, вот не надо мне тут романтичных соплей о моей сестре, – поморщившись, ворча и подняв Дино с пола, проговорил Ураган. – Вижу, угроза жизни миновала. Тебе нужен сон. Дойдешь до комнаты или довести? Так черт, дойти, ты же почти голый.       – А мы где?       – Первый этаж. Ты лось здоровый, не было времени тебя тянуть именно к тебе в апартаменты.       Дино, выглянув за дверь, повернулся с улыбкой.       – А моя комната в конце коридора, так что в полотенце дойду.       – Ну, давай, горе любовник, – с этими словами, вытолкав Мустанга в коридор, Гокудера выдохнул, осмотрев комнату, вновь достал сигареты и закурил.       Мягкий скрип открывшийся двери, подрывник не услышал, погрузившись в свои мысли, очнуться от которых помогло то, что его схватили за руки и сведя их ему за спину с силой сжали, укусив низ шеи, заставляя простонать.       – Кёя, – подрывник прижался к удерживающему его хранителю Облака, который медленно вел языком вверх к ушку Гокудеры.       – Хаято, – подрывник вздрогнул от угрожающего холода, прозвучавшего в голосе Хибари. – Ты помнишь, что я говорил, по поводу игр со мной?       – Хибари... – охнув, ощущая, как с силой его потянули в сторону, после упав с хранителем Облака на кресло, Гокудера простонал вновь и громче, от того, как его сжали ноги Хибари, зафиксировавшего его руки, своим телом, удерживая. Повязав на глаза хранителя Урагана галстук, Хибари лишив его зрения, обострил тактильные ощущения.       – Ты помнишь, что ты мне говорил? – властный и мучительно сладостный укус в шею с другой стороны и Гокудера, прижимается к Хибари сильнее.       – Черт, Кёя… – кусая губы от того, как рука хищника с нажимом повела от плеча по груди, расстегивая на нем рубашку и опускаясь, царапая ногтями, к низу живота, который сразу же напрягся от тянущего жара возникшего желания. – Твой я…он…ах…Кёя…       – Ураган, не серди меня, – жаркий шепот на ушко и прикусывание его. – Я сильный по своей природе, какова бы она не была, но сегодня, когда ты…       – Кёя, я дьявол подери, твой, – не удержавшись, Гокудера простонал от того, как рука хищника сжала его член, расстегнув брюки и забравшись в белье. – Кёя…       – Не убедительно, – со сдерживаемой, но ощутимой злостью на ухо подрывнику, вновь кусая его.       – Люблю, – выгнувшись на пике ощущения, Гокудера запоздало понял, что произнес вслух, ощутив, как его рывком развернули и сорвали с глаз галстук, заставляя смотреть в практически черные агаты, от тусклого освещения камином, глаз Хибари.       – Что ты сказал?       – Ничего, тебе пос… – задохнувшись от укуса поцелуем в губы, сразу же углубленным и практически разрывающим рубашку, поглаживанием спины от Хибари, Гокудера лишь смог зарыться в его волосы пальцами.       – Взаимно, – тихая усмешка и с рыком набрасывание на охреневшую от такого поворота событий добычу.