Сосед

Рогозина, возвращаясь с работы, чувствовала себя несчастной. Ее сердце разрывалось — тот мальчик, что просил у них помощи по поводу розысков своей матери, сегодня, по их же милости, остался сиротой, и его увезли в детский дом. Его отец убил его мать. Теперь отца ждет суд за убийства, и долгая отсидка в камере, в дальней колонии… Она ненавидела такие дела. Как же ей было больно, наверное никто не мог представить. Она знала, что ждет за стенами детского дома несчастного, в миг осиротевшего ребенка… И тут она вспомнила, что уже задерживается на час. Наверняка ее терпеливо ждет сосед, Гарри, который уже на месте. Она прибавила шагу. *** У своей двери наблюдались мешки с цементом, большой ящик с инструментами и рулон с половым покрытием. Гарри приготовился к ремонту ответственно, не то что она — даже вещей из кухни не перенесла. Но сейчас она наблюдала презабавную картину: мужчина, очевидно устав ее ждать, присел на рыжий ящик с инструментами, прислонился к подъездной стене, и прикорнул — заснул, смешно откинув голову. Она едва слышно хихикнула, и дотронулась до его плеча. Гарри сразу же распахнул веки и сел прямее. — Простите, я задремал, — смущенно проговорил он, потирая глаза и вставая. — Это вы меня простите, — Рогозина отперла дверь, — я, во-первых, опоздала. Затем совсем забыла вынести все хрупкое, и убрать сервиз с кухни… В общем, про все-все забыла. — Ничего. Я помогу. *** Вещи они с ней перетащили в гостиную. Туда же «переехал» буфет со всем сладким, и электрочайник с обеденным столом. Гарри надел всю поношенную, но чистую одежду, защитную маску-респиратор от пыли, перчатки, и принялся за дело, предупредив ее, чтобы она предварительно закрыла все комнаты — чтобы строительная пыль и запахи ее не беспокоили. Рогозина не упомянула и о том, что после просушки у нее отошли обои. Похоже косметическому ремонту предстояло перерасти во что-то гораздо большее… Сама она восседала в гостиной, поедая холодный суп. Мысленно она корила саму себя — опять, кроме чая и бутербродов, ей нечем угостить мужчину. Забыла она зайти в магазин. Какая же она, к черту, в этом случае хозяйка?! Мужчина провозился с полом не менее чем два с половиной часа. После позвал ее. — Смотрите, — проговорил он, кивая на испорченный ламинат. — Его давно пора было менять. Он местами сгнил, прогнулся, да и вчерашний потоп не благотворно сказался на нем… — Вижу… — Я вам сделал новую стяжку пола, и надо ждать, чтобы она высохла, чтобы положить новый ламинат. Наверное, это теперь до завтра… Холодильник я пока вынес в коридор… Можно воспользоваться вашей ванной? — Конечно… Первая дверь. Рогозина, после того как Гарри ушел смывать пыль, грязь, цемент с одежды, тела и лица, оглядела новый пол. Такой идеальной ровной поверхности она еще не видела. Только вот теперь к плите подхода не было… Хотя это на сутки, даже на ночь, но все равно… Холодильник она увидела в коридоре, как и говорил Гарри. Услышала она и шум его шагов. — Чаю? — проговорила она, — вы же не откажитесь? — Боюсь, что нет, — чуть улыбнулся ей мужчина. Его мокрые, черные волосы чуть стояли шипырем, а на лице сияла веселая улыбка. Очевидно, он был доволен своей работой. — Ну как? — спросил он, кивая в сторону кухни. — Если вы про пол, то я очень довольна… Так ровно, гладко… пойдемте в гостиную. — Пригласила она его. *** — Вы какая-то сегодня мрачная, — проговорил мужчина, когда они обговорили тему ремонта, — что случилось? На работе что-то? Он уже знал, что она бессемейная и одинокая. Но и она знала, что и у него со временем семьи не появилось. — Да… — но Рогозина не выдержала. Рассказала, правда без конкретных имен. — Вот как, — проговорил мужчина. — Тяжело ему будет… Может, когда-нибудь, он поймет вас… Возможно, вы его спасли от самого худшего… — Наверное. Я понимаю… Но от этого мне не легче… Такое чувство, что я предала его… Искали пропавшую мать, а нашли убийцу нескольких человек, и, к тому же, отправили его прочь из родного дома… — Жизнь не терпит сослагательного наклонения. Ему будет лучше там, чем с убийцей… — Поттер отвел глаза в сторону. — Пусть у него будет и тяжелая жизнь, но это все же лучше, чем было у меня… У него есть шанс на нормальное существование… Ой! Тут он, очевидно, не смог поймать себя за язык. Было поздно, он сказал это вслух. Рогозина моментально сосредоточилась на его глазах и выражении лица: чисто профессионально, рефлекс. Лицо мужчины было в этот миг будто бы застывшим, отчужденным. Глаза были расфокусированы. Он будто бы что-то вспомнил, тяжелое, неприятное в своей жизни. Женщина застыла и сама, выжидая продолжения. Гарри тяжело вздохнул, взял себя в руки и проговорил: — Я лишился родителей в год. Автокатастрофа. Меня отдали ближайшим родственникам… Лучше бы сдали в приют… — его голос тут скатился до шипения. — Все годы, что я провел у них, ничего кроме пренебрежения и жесткости в свой адрес не видел. У меня не было Дня Рождения ни разу, не говоря о том, что обо мне вспоминали, когда говорили, что я хожу как оборванец и неряха. Еще я у них был кухаркой, посудомойкой и прислугой. Еще садовником и мойщиком машины. А еды часто просто не давали… Потом у меня началась младшая школа, и меня начали травить и избивать одноклассники. Но учился я лучше, чем мой кузен… Да и он травил меня… По началу. — Вот как… — Вскоре Дадли перевели в лучшую среднюю школу, а меня засунули в школу святого Брутуса, для подростков с неискоренимыми криминальными наклонностями… Там пришлось быть сильным… — мужчина нервно дернул подбородком. — Я не буду говорить, что там произошло, но мне кажется, что все круги ада я прошел именно там, в тех стенах. Там были и телесные наказания, пытки, насилие, наркотики… В итоге, когда мне исполнилось семнадцать лет, и меня нашли адвокаты моей семьи, я уже готовился к самоубийству… Я так жить больше не мог… Я был слаб, болен и измучен… — Господи… — После лечения, я вышел другим человеком. Дядю хотели обвинить по многим пунктам, но не успели — вся семья попала в автомобильную катастрофу… Выжил только мой кузен, которого выкинуло из машины… Отделался переломом руки, ноги, сотрясением головы и многочисленными царапинами. Сразу вскрывались все факты… Например, что на мое содержание каждый месяц выделялась круглая сумма. Деньги шли Дурслю целиком в карман, а на меня, в лучшем случае, выделялась четверть… Потом меня должны были отправить в нормальный колледж, а отправили… считай в тюрьму. Там еще много чего всплыло, но суть не в этом… После того, как передо мной открылся горизонт нормальной жизни, я начал спешно наверстывать упущенное. Вскоре я досрочно завершил учебу, и поступил в институт. Мне всегда хотелось создавать для людей что-то красивое… — признался он ей. — Я люблю трудиться… Вскоре я стал лучшим студентом, но прошлое меня все равно не отпустило. На последнем курсе обо мне выплыли те факты, которые я бы не хотел всплескивать наружу… Со мной порвали все друзья, бросила девушка, которой я сделал предложение… Вот так я и остался один. Снова. Отцу принадлежала часть бизнеса, и я, после окончания института, ее возглавил. Вот так я оказался здесь, в России, выучив русский. Мне было не жалко оставлять свою страну, в которой я родился… У меня там ничего не было. Я все еще надеюсь, что могу начать жизнь с чистого листа… Но я не хочу, чтобы об этом кто-нибудь узнал… — в глазах мелькнула искра страха. — Я никому не расскажу… — пообещала серьезно женщина. — Честно. — А… хотите пойдем ко мне? Я кое-как устроился, и мне не жалко показать свой быт… — предложил он. — Я… Даже не знаю. Согласна! *** — Я еще не до конца закончил, — смущенно проговорил мужчина, — но… — Это просто потрясающе! Никогда не видела ничего подобного… Это вы сами все рисовали? Почти все стены в квартире были расписаны мужчиной вручную. В коридоре Галину и Гарри встретил зеленый лес. Видимо, Гарри рисовал русский березняк: в основном, в нарисованном лесу встречались березы. Изредка проглядывали сосны, ели. Но другая стена была еще пуста. — Да… Но я еще не дорисовал здесь, — заметил мужчина. — Тут будут другие деревья… Еще я заказал специальные, по моим эскизам, лампы, плафоны и другие осветительные приборы… Я очень люблю, когда много света. Я, ведь, вырос в темноте чулана; у меня не было собственной комнаты… Женщина была в полном восторге. — А что будет в комнатах? — Кухня — это будет фруктовый сад. Но я еще не выбрал мебель: пока обхожусь тем, что мне оставили предыдущие хозяева… Да и там трубу прорвало, все надо менять… Спальню, ванну и туалет я сделал полностью — сейчас увидите… Еще две комнаты… На их счет я еще думаю. Но, вероятно, одна из них будет моим рабочим кабинетом… — Это нечто. Так красиво! Гарри толкнул ближайшую дверь. И она оказалась в спальне. Кровать была большой, широкой; в этой комнате был балкон — балконная дверь была чуть приоткрыта. Но большую часть занимали расписанные стены — на них было изображено поле, иногда с холмами, с полевыми цветами… Постепенно поле переходило в небо, а наверху, на потолке, был изображен темный небесный свод, весь в звездах и созвездиях… Это было выполнено так потрясающе реалистично, что не верилось своим глазам. Женщине казалось, что она даже чувствует запах цветов, нагретых солнечными лучами… — Это чудо… — проговорила она. — Как красиво! — В моей жизни было мало ярких красок… — проговорил он. — Мне хотелось, чтобы они были хотя бы здесь… Хотите выпить? — Предложил он. — Есть отличное вино… — Я не против… — женщина, как заколдованная, касалась руками нарисованного живого «фона». Их знакомство друг с другом продолжилось…