.Показалось.

Прийти сегодня в кафе было херовой идеей. Он работает. Он занят. Его отвлекать нельзя. Сижу мышкой за дальним и тихо наблюдаю (как всегда).       Вот он улыбается девушке-посетительнице... Мне он так же улыбался вчера, когда мы целовались под дождем.       Вот он неловко касается парнишки-стажёра... Меня он так же касался неделю назад, когда я поругался с отцом и был в разбитых чувствах, а он не знал, как помочь. Был робким и скованным. Милым.       Вот он фыркая на слова женщины в летах за столиком в центре зала, криво усмехается и мотает головой в привычной попытке согнать со лба волосы... Он делает так же каждый вечер, у нас, дома, когда готовит ужин. Я готовить не умею, а он гуру кухни. И его волосы всегда - дома - рассыпаны по плечам. Хвостик конечно помогает, но челка слишком отросла.       Вот он подходит к группе молодых людей. Они что-то обсуждают, улыбаются, тычут пальцем в планшет, а он кивает, соглашаясь... Он всегда так делает со мной, когда я пытаюсь втянуть его в очередную авантюру. Но он рядом, везде и всегда - спасает, помогает, поддерживает.       Вот он смотрит мужчине в глаза - с нажимом и упором... В мои глаза он смотрел так же, когда говорил: "Я люблю тебя". И я сходил с ума от него такого: сильного и собранного, напряжённого в ожидании ответа. Мы вместе уже два года и это прекрасно. Он прекрасен.       Вот он берет планшет (обычный, картонный, с листами А4) и идёт к столику с парой слева от входа в "Реверанс". Что-то им говорит, улыбается, кивает и счастье в его глазах, когда они ставят лёгкие росчерки росписи не описать словами. Он был так же счастлив, когда я согласился быть с ним. Когда ответил взаимностью. Когда... - Извините, - звучит. Его. Голос. - Мы собираем подписи, чтобы вместо паркинга на той площадке, - взмах рукой на панорамное окно, за которым видна бурная деятельность рабочих, - построили детский сад. - Стоит. Передо. Мной. - Не будьте равнодушны и... - уверенный. Красивый. - Помогите изменить мир к лучшему. - Протягивает мне планшет с ручкой-автоматом прорезиненной, синего цвета. - Да, - киваю, не отрывая взгляд "глаза в глаза" и пробирает дрожью, простреливает, выворачивает чувствами, эмоциями, восторгом. - Конечно, - отвечаю заторможено и вывожу (скрупулёзно, лишь бы задержать этот миг) подпись в нужной графе. А внутри всё болит, всё трещит, рушится и сгорает. Я ломаюсь на месте, осыпаясь бетонным крошевом. Тлею алчным, дышу через удар сердца, кончики пальцев ноют и кожу жрут-кусают бойкие мурашки. - О, спасибо, вы нам очень помогли! - вдохновенно благодарит он и... Уходит. А я отчетливо понимаю, что снова сижу в чёртовом кафе (как и каждый грёбаный день два года к ряду), что смог пообщаться с ним (коснуться взглядом и впитать в себя его улыбку), что он не мой. Что... Я себе всё придумал. И так... уже семьсот одиннадцать дней. Даже, когда не его смена, я всё равно прихожу и жду, жду, жду, потому что лелею какую-то коварную надежду на новый взгляд, новую улыбку, случайное столкновение - а вдруг придёт по какому-то рабочему вопросу? Просто прихожу и упорно надеюсь на... Растоптан. Раздавлен. Уничтожен. Взгляд снова ловит его фигуру и я таю. Улыбаюсь. Расслабляюсь. Верю.       Он выгибается и чуть ведет плечами. Сейчас его тело явно чуть затекло от неудобной позы. Он выгибался так же... и громко стонал, сегодня ночью, подо мной. Как и много ночей до. Сорвано дыша, хватая кислород зацелованными губами. Вскрикивал от каждого моего толчка внутрь. И мы. Были. Счастливы.