Производственная травма

Акменра ткнул пальцем в смартфон, и мелькание цифр на экране остановилось. — Восемь минут, — сказал он и покачал головой. — Пока ещё многовато, как думаешь? Ларри обречённо вздохнул. — Но с другой стороны, есть подвижки, — подмигнул Акменра. — Вчера, если помнишь, было десять с половиной. А три дня назад вообще семнадцать! Так что определённый оптимизм... — Ты учитывай, что я сейчас... так сказать, в более адекватном состоянии! И руки у меня не дрожат, и всё такое прочее. А как дойдёт до дела, я опять начну путаться, и будет ещё дольше. — Тут ещё один аспект надо не забыть, — лицо у фараона стало подозрительно хитрое. — Вдобавок ко всему прочему ты наверняка всё время думаешь про Макфи. — Про Макфи? В каком плане? — Да в том самом. Что если ты случайно повредишь дорогой артефакт, Макфи тебе задаст и может даже уволить, а от этого руки у тебя ещё больше трясутся. — Это да, — Ларри снова вздохнул. — Может, всё-таки не будем снимать? Будем, как раньше? — Нет уж. Во-первых, хочется полного контакта. А все эти штуки мешают. — Начитался в интернете? — Совсем нет, — пожал плечами Акменра. — Просто... хочется. Чувствовать. Всей кожей, понимаешь? А кроме того, — Акменра покосился на Ларри — у того на носу под пластырем красовалась здоровенная ссадина, а сбоку ещё и громадный синяк, — я просто ничего не смогу, если постоянно буду помнить о том, что тебе снова на высоте экстаза может прилететь ускхом в лицо. Ларри вздохнул в третий раз и подумал, что Акменра прав. Конечно, для того, чтобы расстегнуть и стащить чёртов ускх, требуется восемь минут — уже восемь, а раньше больше двадцати! — но даже так куда безопаснее, чем получить по носу минимум тремя килограммами металла и камней, причём с размаху. Ак, будучи снизу, любит устраиваться на Ларри верхом, и в процессе можно не заметить, как массивный воротник, когда Аку вздумывается наклониться за поцелуем, свешивается вниз, начинает качаться в такт движениям, как маятник, и запросто может съездить Ларри по лицу. Собственно, так один раз уже и вышло. Неделю назад. Конечно, пришлось всё прекращать, срочно доставать из морозилки лёд и оказывать пострадавшему первую помощь. Именно тогда Ак сказал: «К Сету всю эту спешку, твоё здоровье дороже. Я буду раздеваться». Но увы, застёжка треклятого воротника устроена так, что её без посторонней помощи не расстегнуть! И теперь Ларри учился расстёгивать ускх на скорость. Ну, ради смеха, конечно. — Что за дурацкая система, — ворчал он сперва. — Это же, если что, ты сам не сможешь ни раздеться, ни одеться? — Подозреваю, что так изначально и было задумано, — смеялся в ответ Акменра. — В своё время нам с отцом и братом помогали одеваться и раздеваться двое слуг. А маме — четыре служанки. — Чокнуться можно! Это же, прости, вся личная жизнь под контролем? — Я и говорю — скорее всего, так и было задумано. Однако ты же помнишь: где забор, там и лазейка. Поэтому вознесём хвалу тому, кто, придумав ускх, изобрёл заодно и схенти. Вспомнив эти недавние разговоры, Ларри молча усмехнулся. А потом сказал: — Давай ещё раз попробуем. Запускай секундомер. Но Акменра не спешил. Он глянул на Ларри и вдруг ответил: — Погоди. Мы с тобой всё неправильно делаем. — В смысле?.. — Вот скажи, зачем нам с тобой раздеваться по секундомеру? — Но ты же говорил, что времени жалко, и... — И дураки мы оба. Мы не туда торопимся, понимаешь? — Гм-м-м, боюсь, что не... — Смотри: мы ведь с тобой можем само это раздевание превратить в прелюдию. Иногда предвкушение удовольствия гораздо круче самого удовольствия, и вот как часть этого предвкушения... — Ак, я же говорю — ты начитался в интернете. Или нет? — Наверное, интернет тут ни при чём, — задумчиво сказал Акменра. — Просто... раньше у меня было такое желание — быстрей, скорей! Во-первых, если называть вещи своими именами, я здорово наголодался... в этом смысле. А во-вторых — было такое чувство, что надо ловить, держать, брать, пока имеется. Знаешь, как дают ребёнку конфетку, и нужно её срочно есть, потому что если не съешь — унесут. И иногда тянет съесть её вместе с фантиком, потому что разворачивать некогда, жалко времени! — Хм-м-м. То есть тебе казалось, что я могу... — Ага. Что ты вот-вот очухаешься, скажешь себе — о боги, что и с кем я делаю? — и сбежишь. А я... я останусь. Понимаешь, тут даже вовсе не в сексе как таковом дело, в конце концов — руки же у меня не отвалились? Дело в общении, в контакте, что нас двое в этом процессе, что ты со мной... понятно объясняю? — Ну... в общем да. Ларри не кривил душой: ему и правда было понятно. У него самого в то время было похожее чувство. — И вот вначале, — продолжал Акменра, — мне как в задницу кололо что-то: скорей, скорей, некогда, ещё время тратить на это раздевание, плюс ещё то, что мне нужно тебя об этом просить... знаешь, как я боялся? Так что действительно, я был очень благодарен тем, кто придумал схенти, потому что его можно просто закатать кверху, не снимая. А потом, когда первый голод прошёл и немножко подключились мозги — я стал думать о том, что хочу к тебе прижаться... а тут эти тряпки, камни, прочая ерунда! А уж когда тебе по носу прилетело... — Да уж! — Ларри потёр лицо и негромко рассмеялся. — Это было неожиданно! — Кстати, а что ты сказал Макфи, когда утром встретил его с таким носом? — Сказал, что пострадал на работе. Ну, вроде того, что бежал за Декстером, поскользнулся и упал. Так Макфи сказал, что это непременно надо оформить как производственную травму, чтобы мне компенсировали лечение по страховке! — Да ты что, — улыбнулся фараон. — А врать нехорошо. — Так давай скажем Макфи правду? Можем ещё и показать, как это произошло, а? Они расхохотались оба. А потом Ларри сказал: — За кого ты меня держишь, Ак? Я, конечно, отказался. Сказал, что сам виноват и всё такое. Но Макфи ответил, что бюджет не обеднеет, а такого сторожа, как я, ему ещё поискать, и поэтому... — Тут ты вообще сгорел со стыда, верно? И едва не признался ему во всём! — Ты, как всегда, прав, — кивнул Ларри. — Но я не признался, цени это. — Тайи мервете, — внезапно отозвался Акменра. — Что? — Я сказал, что я это ценю. — А врать нехорошо. Ты сказал «Мой любимый». — Так если знаешь, зачем спрашиваешь? — Я всё ещё не верю своим ушам. Если честно. — И зря, — сделал строгое лицо Акменра. — В общем, всё, решили: к Анубису этот секундомер. Мы будем раздеваться медленно и возбуждающе. Ты будешь раздевать меня, а я тебя. Чур, я сегодня первый. Иди сюда. ...Через пару лет Ларри Дэйли научится снимать ускх за полторы минуты, даже особо не торопясь. Но это будет уже совсем другая история.