Улыбка, зажигающая звезды

— Ну что, Русакова, бросил тебя он?  — Я непонимающе смотрела на Кристину, что стояла напротив меня и довольно улыбалась. — Ты думала, что Фролов будет с тобой вечно? Недоуменно хлопая ресницами, молчала, не зная, что и сказать на эти обидные слова. Антонова сияла от злорадства и с нетерпением ожидала ответа, но мне было нечего ей ответить. Пусть думает все, что хочет  — плевать. — Молчишь? — Хмыкнула она, не отрывая от меня победного взгляда, а потом сделала жалобное лицо: — Трахнул и бросил. Как же обидно, да? А вот эти слова меня задели. Что она несет? Что за бред? Да что ей вечно от меня надо? Ей нравится Марк? Поэтому она ко мне прицепилась? Я должна ответить, должна. Ну же, Алина, покажи ей, что к тебе нельзя так относиться. Сколько же можно терпеть это все? Тут, громко прозвенел звонок, и все студенты, шагающие мимо нас, поспешили на пары. В коридоре повисла давящая тишина. В глазах Кристины плескался восторг, но ее взгляд был высокомерным и насмешливым. Я с удивлением отметила, что совершенно не волнуюсь и не испытываю неловкости. Мне не хотелось заплакать и убежать, как раньше. Вместо этого я, к своему удивлению, начала злиться. В чашу моего терпения упала последняя капля. Все, хватит. Меня больше никто не посмеет обидеть. Я должна перебороть себя. — Какое тебе дело до меня и Марка? — Чуть ли не рыча от злости, проговорила, не узнавая своего голоса. Хм, кажется, общение с Фроловым пошло мне на пользу — я заговорила с его интонацией. За все то время, что мы с ним общались, поняла еще кое-что: либо ты — либо тебя. Теперь я выбираю первое. Антонова изменилась в лице, но быстро взяла себя в руки и с издевкой усмехнулась, вскинув брови. — Что? Я не ослышалась? — Уточнила она, притворно округлив глаза. — Ты мне осмелилась нагрубить? — тут, Кристина посмотрела на меня в упор: — Ты страх потеряла, Русакова? Я тебя растопчу, как тупого муравья. Я начала злиться еще больше. Внутри меня будто что-то взорвалось, создав целую вспышку ярости. — Закрой свой поганый рот, — прошипела, бесстрашно глядя в обескураженные глаза одногруппницы. — Следи за собой, ясно? — С этими словами я развернулась, чтобы уйти, но она цепко схватила меня за руку, больно впившись в нее своими ногтями. — Ты — профурсетка, — Антонова не на шутку взбесилась. Ее губы были плотно сжаты, она чуть ли зубами не скрежетала от злости. — Я еще с тобой не закончила. — Мне плевать на тебя, — выпалила со всей ненавистью, что накопилась за все это время. — Убери от меня свои руки! Выдернув руку из ослабевшей хватки, выжидающе посмотрела в ошарашенное лицо Кристины. Она была растеряна, поэтому не сразу сообразила, что мне ответить. — Думаешь, что если разок переспала с Фроловым, то сразу стала крутой? Ты так думаешь, да?  — Через несколько секунд, с каким-то сумасшедшим огоньком в глазах, глухо поинтересовалась одногруппница. Уже хотела ей ответить, но осеклась, когда заметила Марка в конце коридора. Злость тут же отступила на второй план, будто ее и не было. Сердце ожило и принялось радостно биться, а я, сама того не замечая, расплылась в улыбке. Только сейчас окончательно поняла, как скучала по Фролову. — Ты совсем уже с ума сошла? — хмуро спросила у меня Кристина, скрестив руки на груди. — Чего лыбишься, имбицилка? Я отмахнулась от нее, как от назойливой мухи. — Пошла ты. — Ну ты мра… — Начала было она, сдвинув брови на переносице, но тут же захлопнула рот, когда увидела, как ко мне подходит Марк. — А ты, я смотрю, все никак забыть не можешь тот случай в раздевалке? — С небрежной полуулыбкой на губах поинтересовался он у моей одногруппницы, глаза которой стали похожи на две голубые монетки. В них проскользнуло очень много эмоций, начиная от глубокого удивления и заканчивая смущением и обидой. Кристина застыла на месте, слегка приоткрыв рот. Я же озадачилась. У них что-то было? Они встречались? Но когда? — Ты так и не поняла? Я лишь проверял, насколько далеко ты сможешь зайти, а ты повелась. — Фролов пожал плечами, безразлично глядя на Антонову. — Но не парься, я больше не проверяю шлюх на вшивость. Моя девушка, думаю, этого не одобрит. После этих слов он приобнял меня, от чего я почувствовала новый прилив радости и даже счастья. Между тем, все прояснилось. Теперь понятно, почему Кристина вечно меня задирала. Ей было обидно, а может она вообще влюбилась в Марка, а я ей мешала. Она точно меня возненавидела. Да, он поступил не очень хорошо, выбрав себе такую забаву, но он ничего ей не обещал, не встречался с ней и даже не спал. Я задумчиво наблюдала, как Антонова быстро уходит прочь, еле сдерживая слезы. Мне стало ее жаль. Порой, люди слепнут из-за любви, даже если она не взаимна. Они творят как хорошие, так и ужасные вещи, иногда говорят обидные слова, раня ими других. Любовь коварна, и имеет свои последствия. Когда моя одногруппница скрылась за поворотом, я перевела взгляд на Фролова, который смотрел вдаль. — И давно она так к тебе лезет? — поинтересовался он. — С тех пор, как мы начали общаться, — ответила ему, вздохнув. — И ты молчала? — Марк перевел на меня слегка удивленный взгляд и изогнул бровь. — Мне тогда казалось, что тебе будет все равно на мои проблемы, — тут я вспомнила, как он назвал меня своей девушкой и, едва сдерживая глупую улыбку, спросила: — Ты сказал, что мы вместе, но… — Сказал, — подтвердил он, перебив меня. — И мы вместе. Я опустила голову, прикусив губу от досады. Мы не можем быть вместе, как бы мне этого не хотелось, как бы меня дико не тянуло к нему. — Ты же знаешь, почему мы столько времени не общались, — со вздохом выдавила из себя, заглянув в серо-голубые глаза, что смотрели на меня серьезно, но с неизменной насмешкой. — Знаю, поэтому обещаю, что закончу со своими темными делишками. Я, не веря своим ушам, широко распахнула глаза и радостно улыбнулась, а потом и вовсе, не зная, что мной движет, налетела на Марка с объятиями, уткнувшись в его плечо и вдыхая запах, который стал мне родным. Фролов тоже обнял меня, причем так, будто я для него действительно что-то значила. Впрочем, так оно и было. То, что он отказался ради меня от своей «работы» — тому подтверждение. Теперь и я стала одной из тех, кем он дорожит, одной из тех, кому не стоит его бояться, кому с ним хорошо и спокойно.