Лисёнок

Хочется прижать омегу к себе, обнять крепко и поцеловать, но они все еще на пути к магазину, и объятиями смог довольствоваться только Чимин, который теперь смущенно улыбается, глядя на альфу. Чонгук тяжело вздыхает, но улыбку не прячет, предлагая уже быстрее справиться с их маленьким заданием и вернуться к молодому семейству. Они покупают конфеты, мармелад, еще один торт, соки и коктейли, и возвращаются в квартиру, где Пак только перестает болтать, встречаясь с восхищенным взглядом Кима, который осматривает покупки друзей. — Реабилитирован, — фыркает Тэхён, забирая у старшего свое и отправляясь в кухню. Пока кипит чайник, омеги перешептываются в кухне, а Чонгук и Хосок обсуждают дела, расслабляясь под градусом алкоголя. Их дела сложны, опасны, но с некоторых пор оба решают не вмешивать омег в них. Тэхёну противопоказано нервничать, а Чимин все еще не готов к жестокой реальности, ведь все это время он жил в розовых очках, благодаря Киму. А Чонгук не спешит снимать с лисенка эти очки. — Боже, твоим омегой пропах весь дом, — усмехается Хосок, разливая виски в стаканы со льдом. — Может, когда ты поставишь метку, его запах станет менее ярким? — Может быть, — выдыхает Чон, сжимая стакан в руках. — Что не так? — Он...пока не подпускает меня к себе после того случая, хотя мы, кажется, теперь встречаемся. Даже сейчас, когда мы ходили в магазин, он не позволил обнять себя в ответ, — объясняет Чонгук, делясь с Хо самым сокровенным, считая его близким другом. — Он страхуется, это понятно, тем более в общественном месте, — отвечает Хосок, поворачиваясь к другу. — Лучше скажи мне, что ты решил насчет Юнги? — Ну, у нашего общего знакомого начнутся вскоре проблемы, — хмыкает Чонгук, чувствуя свое превосходство. — Думаю, ему будет не до поставок. — Что ты сделал? — интересуется Чон, немного настораживаясь. — Скоро узнаешь, мой друг, — улыбается Чонгук, поднимая бокал. — И что это мы тут празднуем? — в гостиную входят омеги с едой и напитками, расставляя их на столе. Тэхён усаживается на колени к мужу, сразу же ластится к альфе и легко целует в губы; Чимин садится в кресло, подальше от Чонгука, который готов сожрать глазами, внимательно наблюдая за каждым движением омеги. — Наши дела идут теперь хорошо, — отвечает Чонгук, поворачиваясь к Тэхёну. — Надеюсь, проблем больше не возникнет. — Сейчас у тебя может быть только одна проблема, — вальяжно замечает Тэ, тыкая в альфу пальцем. — Тебе придется приложить много усилий, чтобы защитить Чимина. — Эй, ни от чего меня защищать не нужно, — хмурится Пак. — Надо-надо, — уверяет Ким, переводя взгляд на Чонгука. — Вон сколько альф обращают на тебя внимание, от них и нужна защита. Справишься, Чонгук? — Несомненно, — не задумываясь, отвечает Чонгук, переводя взгляд на смущенного Чимина.

***

Омега смущается, когда Чонгук проявляет заботу, оставляя на его столе небольшие подарки, которые Пак с охотой съедает и складирует записочки в полке своего стола. Он принимает регулярно таблетки, нервничая от приближающейся течки. Запах усиливается, а руки с каждым днем дрожат все больше, потому что ему страшно ходить на работу день за днем, ловя вожделенные взгляды на себе. Чонгук занят в последнее время снова и Чимин надеется, что с его бизнесом все в порядке, чего не скажешь об омеге. Но Чон не забывает о своем парне, продолжая задаривать его подарками и отправлять сообщения, от которых Чим широко улыбается. — Как насчет обеда? — спрашивает вошедший в кабинет Пака Чонгук, медленно огибающий стол младшего. — А ты не очень занят? — Для тебя всегда свободен, — улыбается Чонгук, присаживаясь на край стола рядом с парнем. — Идем? — Да, — соглашается Чимин, поднимаясь на ноги. Но Чон не отступает, выпрямляясь. Между ними остается всего пару миллиметров, от которых Пак смущается, но продолжает смотреть на альфу. — От поцелуя тоже ты легко возбуждаешься? — Не знаю, — честно признается Чимин. — Хочешь проверить? — Хочу. — Прямо здесь и сейчас? — Если ты позволишь, — говорит Чон, глядя в красивые глаза напротив. — Только не забывай, что касаться нельзя, — напоминает Чим. Чонгук молча кивает, касаясь пухлых губ своими, мягко целует, не чувствуя сопротивления. Он хочет прикоснуться, но вовремя себя одергивает, наслаждаясь моментом, который ему позволили. Нос забивает сильный запах малины, отчего альфа на секунду теряет контроль, но Пак вовремя обхватывает его запястья, напоминая о том, что здесь переходить черту нельзя. — Хорошего понемножку, — смеется Чимин, упираясь руками в крепкую грудь альфы. — И я очень голодный. Чон чмокает омегу в губы, довольно улыбаясь, и ведет того в ресторан. Старший мысленно ликует, будто ребенок, потому что ему позволили зайти еще дальше. Хорошее настроение влияет на работу кардинально. Даже Хосок под впечатлением от работоспособности друга и его энтузиазма. А уж как рад сам Чонгук — не передать словами.

***

— Ты уверен, что готов? — спрашивает Хосок, вальяжно развалившись в кресле на веранде, что выходит в небольшой сад, на заднем дворе. — В себе я уверен, — размышляет Чонгук. — А вот в Чимине. Он согласится? — Чимин не перестает болтать о тебе, стоит им с Тэхёном встретиться. — Это еще ни о чем не говорит, — тяжело вздыхает Чон, откидывая голову назад. — Я вон тоже частенько говорю о нем с тобой. — Ага, и что в итоге? — ухмыляется Хо, глядя на друга. — Ты собираешься сделать очень серьезный шаг. С отцом не говорил? — Говорил, — кивает Чонгук, поджимая губы. — Он хочет познакомиться. — И когда состоится сие мероприятие? — В эти выходные. Чимин очень нервничает по этому поводу, — чуть улыбается Чонгук, вспоминая реакцию Пака, когда он сказал ему о знакомстве с родителями. — А папа уже ждет не дождется. Расспрашивал меня, что Чимину нравится, что приготовить для него. Хотел даже его номер узнать, еле отговорил. — Для твоего папы то, что ты приведешь омегу знакомиться с родителями, очень значимо, поэтому он тоже волнуется. Другое дело отец, — хмыкает Хосок. — Он будет очень строг. Помню наше первое с ним знакомство. Думал, я не выйду живым и буду убит одним взглядом. — Мне самому не по себе, — говорит Чон, наливая в стакан вино. — Не хочу, чтобы Чимин чувствовал себя неловко, или принял слова отца, что бы он ни сказал, слишком близко к сердцу. — Защити своего омегу, ты ведь любишь его. — Люблю.

***

Чимин нервничает, когда выбирает, что надеть. Чонгук сказал сильно не заморачиваться, это семейный ужин и не стоит делать из него какой-то пышный прием. Поэтому Пак останавливается на белых джинсах и нежно-голубой рубашке, чуть укладывает волосы, надеясь, что родители Чона не сильно консервативны насчет цвета волос. Гук встречает его с яркой улыбкой возле дома и нежно целует в щеку, открывая перед парнем дверцу авто. Всю дорогу до дома Чимин теребит манжеты своей рубашки, а альфа успокаивает его, пытается развеять обстановку, чтобы омега расслабился. Папа Чонгука встречает яркого омежку с улыбкой, а отец оценивающе смотрит на избранника сына. Во взгляде отца Чон может прочитать многое, но это один из тех редких случаев, когда альфа не может понять, что у него на уме. Зато папа как открытая книга, весь счастливый и радостный. Он выспрашивает у Чимина все, что ему интересно, попутно сам что-то рассказывает, ловя улыбку омеги. Постепенно Паку становится более комфортно, отчего Чонгук чуть расслабляется, но все же ждет подвоха от отца. — Ты ведь знаешь, чем занимается Чонгук? — вдруг подает голос отец Чона. — Да, — спокойно отвечает Чимин, замечая, как папа пихает мужа в бок, хмурясь. — И как ты к этому относишься? — Пока это не касается меня — я лезть не собираюсь, — отвечает Пак уверенно, сам удивляясь, откуда эта уверенность в голосе. — И как это может коснуться тебя лично? — Возможно, не меня лично, но моих близких. Но, учитывая то, что круг моих друзей и родных, не так велик и не имеет никакого отношения к вашему бизнесу, я спокоен. — Хороший ответ, — впервые улыбается старший альфа, незаметно кивая сыну. — Не хочу торопить события, но, в связи с тем, что Чонгук впервые привел омегу знакомиться с родителями, должен сказать об этом. Это больше касается Чонгука, но ты тоже должен знать об этом. Когда у вас родится ребенок, Чонгук сможет поступить с бизнесом так, как посчитает нужным, — серьезно говорит мужчина. — В каком смысле? — хмурится Чон, глядя на отца. — Я знаю, как много проблем приносят наши дела. В свое время у меня не хватило смелости все закончить и работать, как все. Но если, Чонгук, ты захочешь, то все в твоих руках. — Заманчивое предложение, — улыбается Гук, веселя всех присутствующих за столом. — Чимин, ты останешься на ночь? — спрашивает папа Чонгука. — Я не... — Пап, Чимин может переночевать в гостевой спальне, — перебивает его альфа, когда Пак хочет отказаться. Папа и отец Чонгука не уточняют, почему Чимин не хочет ночевать в комнате альфы, но считают это вполне целомудренным, хоть и не понятным для них. — Конечно, — улыбается мужчина. — Я все приготовлю. Чимин выдыхает свободно, стоит ему остаться в спальне одному. Кажется, он произвел хорошее впечатление на родителей альфы. Они встречаются всего пару месяцев, а Чонгук уже захотел познакомить его с родителями. Это ведь что-то значит? Наверное, да. Паку так хочется думать и верить в то, что у альфы к нему все серьезно. Омега замечает на тумбочке небольшую коробочку и записку, которую читает в первую очередь, прежде, чем открыть подарок. «Возможно, ты подумаешь, что я очень тороплюсь. Но я никогда еще никому не предлагал этого. Я привез тебя познакомиться с родителями, потому что уже рассказал им обо всем. Они знают, что ты для меня значишь, и что я сделаю прямо сейчас. Пожалуйста, открой коробочку и прежде, чем найти меня, подумай над моим предложением». Пак дрожащими руками открывает коробочку, где на красивой карточке написано «Ты выйдешь за меня?», и красивое серебрянное кольцо, в которое можно смотреться, как в зеркало. Таких вещей Чимину не дарили никогда, у него никогда и отношений не было. Чонгук первый, и будет первый во всех смыслах. Омеге еще никто не предлагал выйти замуж, отчего слезы невольно наворачиваются на глаза. Чонгука надо найти и дать какой-то ответ. Чон надеется, что Чимин уже получил письмо и кольцо, поэтому нервно ждет, подбадриваемый собственным отцом, который стоит рядом с сыном, поддерживая его решение. Когда слышатся шаги по лестнице, оба альфы напрягаются, оборачиваясь на звук. Пак замирает на месте, сжимая поручень и подавляя улыбку. — Чимин?