Лисёнок

Чонгук издевается, распаляет, внимательно следя за взглядом омеги, который облизывает губы и скользит взглядом по его телу. Альфа избавляется от одежды полностью, а Пак так и не отводит смущенный взгляд, потому что не может — сложно, когда Чон так открыто намекает. Он залезает в широкую ванну и садится за спиной омеги, плотно прижимая к себе. Чимин ерзает, ощущая, как напрягается тело Гука, потому что он возбужден. Ленивые касания до оголенной кожи, мягкие губы на плечах, вдоль изящной шеи к уху, отчего Пак млеет, плавится, как сыр, и хочется раствориться в этих объятиях, поцелуях, хочется задохнуться в смешанных запахах, которые ударяют в голову, словно залпом бутылку абсента. В поступках омеги виноваты чувства и ощущения, поэтому он нисколько не смущается, нагло ерзая. Член альфы трется меж половинок упругой попы, заставляя скрипеть зубами. Глаза сами закатываются от такого, пусть и маленького, удовольствия. Чонгук гладит грудь, сжимая набухшие соски Пака, что стонет от новых ощущений, хватаясь за бортики ванной. Он старается двигаться быстрее, распаляя сдерживающегося альфу, который обхватывает чужое возбуждение, а младший невольно толкается в руку. Накрывает с головой. Омега кое-как выбирается из захвата Чонгука, и поворачивается к альфе, цепляясь за его плечи. Он улыбается, увидев выражение лица старшего, припадает к губам и жадно целует, пока Чон сжимает аппетитные половинки в своих руках, которые Чимин не постеснялся выпятить. Пак кажется совсем другим: такой возбужденный, открытый, напористый. Это совсем другой омега, но Чону нравятся две стороны одного человека, который прочно засел в его голове и сердце. — Хочу видеть твое лицо, когда... — Пак прикусывает губу, все еще ловя свое смущение за хвост, но после склоняется над ухом старшего и договаривает: — ты будешь насаживать меня на свой член. Не будь Чимин сейчас так возбужден, с его уст вряд ли бы слетела такая фраза. Но альфе срывает заслонки напрочь. Он понимает, что это зеленый свет, который Пак давно был готов дать. Пришло время сделать омегу своим, хотя он уже давно принадлежит этому мужчине. Чонгук вгрызается в губы жгучим поцелуем. Запах малины все сильнее забивается в поры, наполняя альфу как сосуд. Чимин льнет ближе, мычит в поцелуй и давит на чужую плоть, желая, чтобы старший непременно начал свое дело. Потому что тело просит, разум хочет. Чонгук скользит рукой по спине младшего, сжимает округлые ягодицы омеги и чуть раздвигает их, медленно проникая сначала одним пальцем. Пак сразу же дергается от неприятных ощущений, случайно кусая альфу за губу. Он старается расслабиться, но получается скверно, поэтому парень ерзает, стараясь соскочить. Но уже поздно давать заднюю, Чонгук дает это понять в тот момент, когда крепко держит Чимина и заставляет скользнуть внутрь еще один палец. Пак шипит и морщится, но не умоляет прекратить эту пытку, а старается привыкнуть. Теперь он ерзает, чтобы помочь Чону найти ту заветную точку, чтобы прошибало дрожью насквозь, а руки слабели. — Лисёнок? — П-продолжай, — громко стонет, потому что именно в этот момент падает старшему на грудь и утыкается носом в изгиб шеи, вдыхая приятный запах своего альфы. — Чонгук? — Что? — альфа толкает пальцы глубже, добавляя третий, что окончательно толкает Чимина в какую-то другую реальность, где место похоти и удовольствию. — Я вот-вот кончу, — еле выдавливает из себя Пак, чувствуя, как узкое кольцо мышц покидают длинные пальцы. — Не так быстро, лисёнок, — улыбается Чонгук, приподнимая омегу и двигая его к себе ближе. — Будет больно. — Я сейчас с ума сойду, если ты не заставишь меня кончить! — Потом не обижайся, — у младшего наверняка будет все тело болеть, но ведь Чон предупредил. Чонгук медленно и мучительно опускает на собственное возбуждение открытого Пака, который со всей силы сжимает бортики ванной. Член погружается с четким ощущением боли в плохо растянутый анус, поэтому Чимин всхлипывает, топя ее в горячих губах старшего. Альфа не насаживает до конца, заставляет приподняться, а после снова давит на бедра омеги, чтобы тот принял его почти полностью. Чон заботливо спрашивает об ощущениях младшего и тот что-то мямлит в ответ, заставляя продолжать и не останавливаться. Вода расплескивается по кафельному полу, а стоны становятся громче. Омега содрогается в крепких руках, принимая альфу полностью. Широкая ванна уже не кажется удобной и вместительной, но плевать на все, даже на залитых соседей, которые придут потом требовать оплатить им ремонт. Сейчас важнее сконцентрироваться на ощущениях: на властных поцелуях, крепких руках, ставшие такими нужными — грубых толчках точно по простате, отчего сил в теле все меньше, а оргазм накрывает с головой в самый неожиданный момент. Чонгук толкается глубже, кусает у основания шеи и чувствует, как его потряхивает от наслаждения. Омега расплывается в смущенной улыбке, утыкаясь старшему в шею. А после, будучи безвольной куклой, позволяет затащить себя в душевую кабинку, где постепенно, под теплыми струями и мягкими поглаживаниями обнаженного тела, приходит в себя. Мягкая постель и родной человек рядом — все, что сейчас нужно Чимину. Понежится рядом с этим мужчиной, почувствовать себя маленьким ребенком — лучшее, что могло случиться с Паком когда-либо. Спать совсем не хочется, поэтому Чонгук приносит в постель два бокала шампанского и черешню, чтобы побаловать своего будущего мужа. — Ты смущаешься? — Есть немного, — улыбается Пак, принимая из рук Чонгука сочную ягоду. — Ты почти мой муж, но уже точно мой омега! — Чон касается пальцами яркой метки, оставленной на теле младшего. — Поэтому не стоит меня стесняться. Я люблю тебя, Чимин. — Раз ты заговорил о свадьбе, — задумчиво тянет Пак. — Когда мы поженимся? — Когда скажешь, — улыбается альфа, целуя парня. — Все в твоих руках, лисёнок.

***

— Чимина нет, что ли, в офисе? — спрашивает Хосок, зайдя в кабинет Чона. — Он у себя, — отвечает спокойно альфа, непонимающе глядя на друга. — Запаха совсем нет, — говорит Хо, замечая в лукавых глазах альфы улыбку. — Ты пометил его? — Это тебе, — Чонгук протягивает Хосоку конверт, в который парень сразу же заглядывает. — Серьезно? Вы так тянули со свадьбой, а теперь до нее меньше двух недель?! Тэхён будет в ярости! — Я уверен, Минни его успокоит, — смеется Чонгук, принимая поздравления Хо. — А что с Юнги? — Я решил не продавать бизнес, по крайней мере не сейчас. Зачистку продолжим, а там, глядишь, и Юнги удастся убрать с этого пути. Тогда и будем думать, что делать дальше. — Еще раз поздравляю, друг!

***

Юнги немного озадачен. Ему донесли информацию о свадьбе, поэтому его гениальному плану приходит конец. Хотя бы из-за того, что Чимин не подпустит его ближе, чем позволит Чонгук. А учитывая то, что Чон категорически против Юнги, Пак и на два метра не подойдет к этому альфе. Придется придумывать другой план, придется какими-то другими путями добиваться продажи бизнеса Чонгуком.

***

Свадебное торжество было слишком пышным, Чимину было временами неловко, потому что он не привык принимать в свою сторону столько похвалы и внимания. Но все смешанные чувства испарялись, стоило Чонгуку взять его за руку, обнять, прижать к себе или поцеловать. Клятвы, произнесенные перед алтарем, Чимин запомнит навсегда, он почти расплакался. Чонгук вложил в свои слова всю свою любовь к своему лисёнку, на которую только мог быть способен. И это еще больше растопило сердце омеги, поэтому он с легкостью отдал его альфе, которое тот будет хранить и беречь, как будет делать и Чимин, с сердцем Чонгука. — Ч-чимин, — хватается за друга Тэхён, успев поставить на стол стакан с соком. — Тэ, скорую? — Д-да, кажется, — голос омеги дрожит, он лишь отдаленно слышит голос Пака, который зовет Хосока практически через весь зал. Скорая приезжает очень быстро, поэтому Кима успевают доставить до больницы, а уже там Хосок мерит шагами узкий коридор, а рядом Чонгук и Чимин. Последний внимательно рассматривает стены роддома, слышит сдавленные крики друга, и крепче вжимается в своего альфу. — Страшно? — усмехается Чонгук. — Жутковатое место. — Тебе тоже скоро придется побывать здесь, — самодовольно заявляет Чон, приобнимая омегу. — Я заставлю тебя рожать самому! — Я хочу минимум двоих. Поработаем над этим в первую брачную ночь. Усмешка и надутое личико омежки. Маленький альфа и счастливые родители. Первая брачная ночь и снова смущенная улыбка.