VIP-места для Юнминов

— Что ты творишь? — прошипел Юнги, когда все еще возбужденный член оказался зажат в кулаке Чимина. Тот в ответ лишь усмехнулся, облизывая свои пошло-пухлые губы.  — То, что ты хочешь.  — Но здесь же камера! Да и мало ли кто может зайти! Чимин скептически осмотрел кабинку лифта, плавно поднимающуюся на седьмой этаж и вдруг нажал на стоп.  — Мы тут пошалим немного, окей? — обращаясь прямо в камеру, спросил он. Перед глазами встал образ благообразного старичка вахтера, который наверняка сейчас сидит внизу на своем посту и видит это. Хорошо, что Чим успел сунуть ему крупную купюру, пока Юнги не видел. Теперь-то до старичка должно дойти, что деньги не валятся с неба просто так. Приподняв за подбородок голову чуть выше, Чимин всмотрелся в кошачьи глаза напротив и едва не заурчал от удовольствия.  — Вы только поглядите, да этот вечно-холодный и недоступный финансист одним взглядом просто умоляет оттрахать его. Рука спустилась до шеи, скользя кончиком пальца по дернувшемуся кадыку, развязывая тугой узел галстука. Этот кусок ткани пришелся как нельзя кстати.  — Руки. Мягкий приказ, едва переходящий грань обычной вежливой просьбы. Этому тембру нельзя было не подчиниться. Пиджак летит с плеч, падая на отброшенный в сторону чемодан. Запястья крепко сцеплены друг с другом и привязаны к блестящему металлическому поручню.  — Я тоже скучал, — прошептал Чимин, поочередно на ощупь расстегивая пуговички рубашки, опаляя каждым прикосновением голую кожу. Едва ткань приспустилась с плеч, губы прислонились к пленительному изгибу шеи. Дорожка из поцелуев привела выше, языком задевая ушную раковину, заставляя покрыться предательскими мурашками, поднялась дальше, накрывая умоляющие губы. Поцелуй с привкусом радости встречи после долгой разлуки. Безумно нежный, медом ложащийся на вкусовые рецепторы, а потом страстный, бурлящий, словно шампанское, полностью отключающий разум. Руки жадно блуждают по всему телу, повторяя каждый мельчайший изгиб такого идеально сложенного тела. Слишком превосходен, слишком желаем. Едва не срывая пуговицу и молнию, штаны летят вниз.  — Так ты еще и подарком не пользовался. Нет, ты однозначно напрашиваешься на наказание. Резкий смачный шлепок по ягодице вызывает стон. Приглушенный и едва сдерживаемый. Воздуха стало катастрофически не хватать. Словно из всей кабинки лифта вдруг испарился весь кислород. Эмоции накалились до предела, разрывая пространство на две части, деля весь мир на двоих.  — Ты ведь хочешь этого? Провокационный вопрос повис в пространстве. Пальцы огладили ягодицы, скользя по неразработанному проходу. Пошло, грязно, как в дешевом бесплатном порно. Но дико возбуждающе и горячо.  — Отвечай, когда я спрашиваю, — ладонь стиснула эрегированный орган. Юнги застонал, выгибаясь навстречу. Глаза то и дело косились в сторону камеры. Но это же так возбуждает. Будто снимаешь хоум видео, только не для себя. Порноактеры без достойной оплаты. Но с не меньшим удовольствием и отдачей.  — Я хочу этого.  — Я не расслышал, — в сладком голосе прорезались угрожающие нотки, а ладонь, умело ласкающая, сжалась в кулак, доставляя наслаждение на тонкой грани с болью.  — Я очень хочу, чтобы ты трахнул меня, Чимин-а. Тихий смешок в ухо. Да, такой отдачи, Чимин не ожидал. Податливое тело, реагирующее на каждую мимолетную ласку, на каждое провокационное движение. Ахуенно. В верхнем отделе чемодана обнаружилась смазка. Полный тюбик, заготовленный на всякий случай и пришедшийся как нельзя кстати. Вместо пальцев — член. Иначе это не наказание. Резкий дикий вскрик и водопадом хлынувшие слезы, которые так приятно слизывать. Нежные поцелуи размягчают оголенные нервы, убирая остатки сопротивления. Первый медленный толчок под сомнительный всхлип и утешающие слова бесконечной нежной благодарности. За то, что ждал. Несмотря на сомнения. За то, что позволил. Несмотря на весь долбоебизм ситуации. За то, что есть. Вот такой вот, черствый и холодный снаружи, но такой горячий и податливый по своей натуре. Вскоре член уже просто вдалбливается в упругие ягодицы под тихие смущенные стоны, которые Юнги тщетно пытается заглушить, прикусив губу до крови. А вот Чимин не сдерживается. Он дает полную свободу своим желаниям, тайным прихотям и фантазиям, постепенно реализуя, добиваясь нужного эффекта, вдыхая каждой клеточкой очередной сдавленный скромный всхлип. Юнги начинает извиваться, пытаясь поймать каждое движение внутри прямо по заветной точке. Пытаясь кончить. Но Чимин специально изводит, доводя до грани, испытывая на прочность. Каждый жаркий вдох делится между соприкасающимися губами. Каждое движение отточено и правильно. Влажный язык собирает выступившие капельки пота.  — Пожалуйста, — едва не хнычет Юнги, а Чимин готов душу продать, лишь бы постоянно видеть этот умоляющий взгляд, эти припухшие соблазнительные губы, приоткрытые и манящие. И он выполняет просьбу, надрачивая изнывающий член в ритм вбивающихся бедер. Оргазм накрывает сразу обоих, разрывая раскаленный воздух на миллиарды осколков. Чимин впивается в волосы, задирая голову Юнги, разворачивая прямо в объектив. Лифт трогается с места, поднимаясь на требуемый изначально этаж. Остается пара секунд, чтобы отдышаться и привести себя в божеский вид, когда двери распахиваются, являя недовольную физиономию старушки-соседки.  — Опять из-за вас, хулиганов, лифт не работал. Юнги и Чимин только несмело переглянулись, боясь выдать себя лишней мимикой. Знала бы эта бабуля, почему именно застрял лифт, не возникала бы сейчас. Ключ от квартиры, как и замок, искались на ощупь. Последние силы ушли вместе с размазанными капельками спермы по мягкой коже. Заваливались вдвоем, дико уставшие и почти ничего не соображающие. Короткий душ, чтобы смыть с себя остатки страсти и взаимного восприятия. И постель. Едва ли разобранная, холодная, но согретая притяжением тел. Руки удобно устроились на плече, прижимая, захватывая в плен и не отпуская. В кои-то веки не снились сны, глупые до безобразия и жутко выматывающие. Было спокойно, тепло и приятно. Словно спустя долгое время оказался действительно дома, а не в безликой пустой квартире. Юнги проснулся от странного чувства пустоты. Чимина не было рядом. Простынь остыла, сохраняя на себе слабый аромат терпкого парфюма. Ноздри подрагивают, улавливая каждую частицу, впитывая и записывая на подкорку.  — Добрейший вечерочек. Юнги сонно приоткрыл глаза. Запахло любимым американо, который возник вдруг на тумбочке рядом с кроватью. Матрас прогнулся под тяжестью новой ноши. Челку, закрывающую весь обзор, осторожно сдвинули на бок.  — Добрый, — прохрипел в ответ хозяин квартиры, переворачиваясь на спину и слабо потягиваясь. Болело все, что только можно назвать мышцей. Но эта боль была скорее приятной, будто послевкусие после изысканного и дорогого алкоголя. Будоражит сознание, но несет за собой оттенок возможных последствий. — Больно? — Чимин мягко и смущенно улыбнулся, держа в руках кружку с дымящимся напитком. — Извини, не удержался. Юнги в очередной раз поразился произошедшей перемене. Тот Чимин, который связывал руки галстуком и жадно вырывал каждый стон, абсолютно не вязался с образом этого ходячего невинного цыпленка. Ерунда какая-то.  — Ты точно Пак Чимин? Тихий пикающий смех.  — Есть сомнения? — кружка на стол, а голова укладывается на колени. И этот взгляд, красноречивей всех слов подтверждающий, кто есть кто. Так странно осознавать, что можно действительно тонуть в глазах напротив. Это не какая-то выдуманная очередным писакой метафора. Это реалия, жуткая до своей детальности и отчаяния. Вот только не обязательно это связано с чувством привязанности или любви. Иногда просто в глубине зрачков хочется найти ответы на накопившиеся вопросы, но не получается. Выходит лишь то, что начинаешь падать все дальше и глубже, влюбляясь до кончиков ушей. Юнги вздохнул, устало прикрывая глаза. Этого еще не хватало.  — Скажи, ты поспорил на меня? Или решил поиграть? Чимин замер. Ресницы испуганно взметнулись. Голова медленно дернулась из стороны в сторону.  — Ты… Что? Да как ты? Я…  — Я пойму, если это так. Только не ври. Пожалуйста. Юнги закрыл лицо локтем. Слишком страшно слышать правду, когда уже понимаешь, что успел привязаться. Но вдруг сверху навалилась приятная тяжесть, руку осторожно убрали, восстанавливая зрительный контакт.  — Я не могу пока всего рассказать, — губы нежно касаются щеки, а на дне зрачков плещется капля нежности наравне с испугом. — Но это точно ни один из озвученных вариантов. Просто верь мне. «И как верить человеку, резко превращающемуся из истинно невинного агнца в зловещего соблазнительного хищника?» — успел подумать Юнги, прежде чем влажный язык проник сквозь слегка приоткрытые губы.