VIP-места для Юнминов

— Не хочешь все-таки рассказать мне? Вязкий и горький дым плавной струйкой отправился к потолку. И плевать на собственное табу по поводу курения в спальне. Кровь, как и легкие, требовала свою дозу никотина. От этой поганой привычки не просто избавиться. Как и от навязчивых мыслей.  — О чем, хён? Не нужно оборачиваться, чтобы уловить неумело спрятанную ложь в голосе. За те несчастные две недели, что они жили с Чимином под одной крышей, удалось неплохо изучить все интонации воистину шикарного голоса.  — О нас. Очередной затяг. Яркое пятно догорающей сигареты, вспыхнуло в последний раз, безжалостно растираясь о прочное стекло дорогой пепельницы. Тишина за спиной не хило била по нервам. Рука потянулась за новой дозой удручающего удовольствия. Вот только зажигалку выдернули прямо из пальцев. Косой взгляд по упрямо поджатым губам и стыдливо краснеющим ушкам. Пожав плечами, Юнги достал запасную из ящика тумбочки. Рядом тоскливо вздохнули.  — Это вредно.  — Не вреднее, чем жить в постоянном стрессе с именем Пак Чимин. И ждать, когда эта бомба замедленного действия рванет. Упомянутый источник стресса вздохнул в очередной раз и прислонился лбом к оголенному плечу. Юнги хотел отстраниться, но тихий шепот пригвоздил к месту.  — Ты помнишь первый мой рабочий день в вашей компании? Юнги задумчиво покрутил в пальцах тлеющую сигарету. А когда это вообще было? И вот тут стало стыдно уже финансисту. Он даже не помнил, кто был предыдущим начальником отдела продаж, не говоря уж о том, что его в один прекрасный день сместил этот парень, так неожиданно перевернувший всю жизнь с ног на голову.  — А разве ты не всегда у нас работал? — попытался отшутиться Юнги, выпуская очередную порцию дыма. В ответ тихо рассмеялись. Пухлые пальчики выводили незнакомые узоры по голой спине. Узоры смущенной нежности, немного горькой на вкус.  — Нет, хён. Я пришел полгода назад. Вместе с Тэхеном. Дым вдруг забил легкие, заставляя закашляться.  — Вместе с чудиком? Как я не заметил-то, — пробормотал Юнги. И тут же захотел прикусить себе язык. Чимин заметно напрягся, но не отстранился. Только узоры стали более горькими и какими-то плачевно-трогательным. Едва заметное порхание по коже, невесомое, на грани между щекоткой и приятной ненавязчивой лаской.  — Он не чудик. Тэхен замечательный человек, дизайнер и друг. Пусть и со своими тараканами в голове. Если бы не он, мы бы и не познакомились, между прочим. Но этого ты тоже наверно не вспомнишь. Голос становился с каждым словом все тише, да так что приходилось прислушиваться, повернув слегка голову и замерев. Дотлевший окурок полетел в пепельницу, следом за ним и пачка сигарет. А Юнги забыл как дышать, слушая рассказ Чимина. Именно Ким Тэхен, загоревшийся идеей стать известным дизайнером, утащил своего друга на очередное собеседование в компанию. И неважно, что у Чима на тот момент была уже работа, пусть не такая уж и доходная, но все же была. В конце концов, чаевые официантам иногда о-го-го какие дают. Но все внутренние пререкания вдруг резко прекратились, стоило подойти к красивому и респектабельному зданию, с множеством мелких вывесок различных фирм. Работать в таком месте, наверняка, престижно. Чимин так и видел себя в дорогущем костюме, с обязательным роллексом на запястье и по уши в делах. Тэ в ответ на тихие фантазии, с которым друг всегда делился с ним, лишь закивал головой.  — Тогда мы оба пройдем собеседование. Чимин лишь хмыкнул. Вакансия была лишь на дизайнера. А рисовать он совершенно не умел. Уже в холле, засмотревшись по сторонам, он не заметил, как налетел на какого-то мужчину. На пол рухнула стопка бумаг. Под громкие матерные изречения, от которых кончики ушей покраснели неимоверно, Чим попытался извиниться и помочь собрать бумаги. Едва заметно соприкоснувшись пальцами, парень поднял взгляд и застыл. Прямо напротив был мужчина, которым он представлял себя, будучи работником этой фирмы. Дорогой костюм, часы, идеально причесанные волосы. Но больше всего внимание притягивали губы. Мягкая, соблазнительно-идеальная форма, растянувшаяся в ухмылке. И по-кошачьи озорные глаза, продирающие до костей.  — Что, нравлюсь? Низкий хрипловатый голос снес крышу окончательно. Чимин так и замер, сидя на коленях, пока тот не ушел. Сразу подбежал Тэхен, тормоша за плечи.  — Нехило ты новые знакомства заводишь. Финансового директора чуть не уронил. Пока друг смеялся, выдалась минутка, чтобы окончательно придти в себя. Пришлось даже ущипнуть себя пару раз за запястье. Незаметно и до боли. Нет, это действительно был живой и реальный человек, словно вылетевший со страниц какой-нибудь новехонькой манги. Стоп, финансист?  — Откуда ты знаешь, кто он? Тэхен привычно заговорщически подмигнул и закинул руку на плечо, уводя в сторону лифта.  — Я, пока вы тут в гляделки играли, успел с милейшей девушкой с ресепшен познакомиться. Она и сказала, — тут губы прислонились к самому уху, а голос упал до низкого шепота. — Зовут Мин Юнги. Не женат, и в отношениях не замечен. Чимин врезал по плечу рассмеявшегося Тэ и невольно замер, понимая, насколько зашла ему эта информация. Имя перекатывалось на кончике языка, так и хотелось произнести вслух. Когда же Ким Намджун по просьбе Тэхена, заикнувшегося об экономическом образовании своего приятеля, предложил место в отделе продаж, тот охотно согласился. Это был лишний повод, лишняя надежда на случайную встречу. Проработав с месяц, Чимин вдруг понял, что ближе познакомиться с объектом собственного интереса можно только став вхожим в круг его общения. Поэтому он начал приглядываться к собственному начальнику. Именно так и всплыли тайные махинации за спиной руководства. Путем долгих уговоров со стороны Тэ, Чимин все же осмелился рассказать обо всем гендиректору. И вот он уже занял кресло главы отдела. Хотелось пищать от восторга. Ведь впереди маячило собрание, на котором можно будет снова пересечься с Юнги. Но в знаменательный день на голову словно вылили ушат ледяной воды. При представлении нового действующего лица финансист лишь мазнул взглядом, абсолютно не узнавая. Сначала накатила боль, затем горечь и злость. Все полтора часа Чим неотрывно следил за каждым жестом, едва не скрипя зубами от досады. Тэхен лишь сжимал ладонь, сочувствуя. Ему, как всегда, не нужно было говорить лишних слов. Он и так понял — друг детства пропал окончательно и бесповоротно в тихом омуте холодных и безразличных карих глаз. А потом началась месть. Чимин с головой окунулся в работу, не забывая очаровывать чуть ли не весь женский коллектив. Отчаянная попытка вызвать хоть каплю внимания или ревности утонула в ледяном и непоколебимом океане с именем Мин Юнги. Тэхен шутливо сравнивал его с глупой никчемной бабочкой, которая летит прямо к огню, не боясь опалить собственные крылья. Но Пак уже чувствовал, что чувства начинают вонять гарью. Невыносимо и удушающее, доводя до пропасти, из которой вдруг выдернула попойка с Тэ и его новым другом. Алкоголь исчезал со скоростью света, почему-то совершенно не принося удовольствия. Но когда Чонгук вдруг притянул Тэ к себе и впился в губы жадным поцелуем, взглядом говоря Чимину — «мое», крышу сорвало окончательно. Едва переставляя ноги, тот решил убраться подобру-поздорову. Еще не хватало им свечку сейчас держать. Выйдя из подъезда, Чимин поёжился от холодного пронизывающего ветра. По дороге мелькали проезжающие машины, но вызвать такси уже было не на что. Все деньги остались у приветливого бармена, когда пришлось докупать бухло в соседнем клубе. Вдруг рядом затормозило авто. Сердце екнуло. Включился инстинкт самосохранения, заставляющий прибавить шагу. Вот только перед глазами все предательски расплывалось.  — Пак Чимин? Так ведь? Голос с хрипотцой сладким медом пролился в уши. Этого просто не могло быть. Пьяный бред? Галлюцинации? Переведя взгляд в сторону дороги, парень икнул от удивления. Или от алкоголя, не важно. За рулем был тот самый гребанный Юнги. Словно призрак, вырванный из томных фантазий.  — Садись, подвезу. Два слова раскололи реальность. Хотя в них не было никакого тайного смысла или даже намека. Но что-то в душе вновь затрепетало опаленной бабочкой. Может так возрождается надежда из пепла отчаяния? Алкоголь разбавил стеснение и абсолютно убрал страх. Они ехали вместе, болтая о всякой никому не нужной ерунде, но внутри — расцветали вишневые деревья, роняя лепестки на талый снег. Даже то, что на следующее утро Юнги снова был холоден, Чимина не удручало. Ведь хотелось мурлыкать, баюкая собственные воспоминания. А потом что-то внутри перемкнуло, когда он пришел к другу в студию и застал весьма интересную картину. За занавеской примерочной постанывая от удовольствия, его друг лежал прямо на полу, пока Чонгук отсасывал ему, трахая пальцами. Поймав в зеркале на стене взгляд случайного гостя, Гук, пошло чмокнув, освобождая свой рот, прислонил палец к губам, подмигивая. Это было так сексуально и пошло, что собственный член налился кровью, давя и пылая от жажды прикосновений. Чимин аккуратно, стараясь не шуметь, ушел, а в ушах все еще стояли тихие всхлипывания и приглушенные стоны. Пока он дрочил себе в туалете, представлял Юнги в роли Тэхена, голову заполонили странные, до одури прожигающие мысли. А также ли сладко он стонет от жарких прикосновений? Также ли выгибается от удовольствия? Кончая в ладонь, Чимин вдруг понял, что не успокоится, пока не узнает.  — Узнал? Вопрос вывел из воспоминаний к реальности. Внутри всё то безудержное счастье, что скопилось за эти несколько совместных недель, вдруг покрылось липким слоем страха. Это было похоже на предсмертную речь, высказанную своему палачу напоследок. Чимин мягко отстранился. Руки закрыли лицо.  — Прости. Я не выдержал. Я… Слова застряли в глотке. А что если эти три слова признания разобьют сомнительное возможное затишье, замаскированное под «дружбу»? Что если сейчас схватят за шкирку и вытряхнут из своей жизни, заперев дверь на замок?  — Дурак, — Юнги встал с кровати, присаживаясь рядом на корточки. Он осторожно убрал дрожащие ладони, встречаясь с блестящими глазами. Палец прошелся по прикушенной опухшей губе, нежно порхнул по скуле, срывая судорожный вздох. — И я дурак, что раньше тебя не замечал. Чимин не веря, отрицая услышанное, замотал головой, отчаянно ища в глазах Юнги намек на ложь. Но не находил.  — То есть я…мы… Юнги лишь хмыкнул, поднимаясь. Он потрепал по спутанным волосам, наслаждаясь всей гаммой чувств, что пролетала сейчас на милом личике.  — Собирайся, поедем в кино на последний сеанс. Уловив игривые интонации, Чимин замер. На губах заиграла улыбка. Их игра еще не закончена. На сборы ушло меньше получаса, на дорогу и того меньше. Последний ряд — места для поцелуев? Фи, как невинно звучит. Абсолютно наплевав на несколько парочек, разместившихся где-то ниже, Юнги не выдержал уже спустя пятнадцать минут от начала фильма. Выпутав руку из плена пухлых пальчиков, он опустил ее на колено Чимина, сжимая. Тот охнул от неожиданности, поглядывая на спутника, пока ладонь поднималась все выше, накрывая пах.  — Будь тихим мальчиком, чтобы нас не выпроводили отсюда контроллеры. Горячий шепот опалил ухо, пока Юнги расстегивал штаны, вынимая из тесной одежды наливающийся кровью член. Всего мгновение и вот уже дыхание опаляет чувствительную кожу, а Чимин прикусывает губу до крови. Пальцы перебирают слегка влажные после спешного душа волосы, когда язык надавливает на чувствительную головку, а губы, так пленившие в момент встречи, плотным кольцом обхватывают ствол. Поясница едва заметно выгибается, а глаза бегают с экрана на остальных посетителей. Если хоть кто-нибудь сейчас обернется — это будет стыдно и позорно. Но от этого рвет все тормоза. Особенно когда влажный от избытка слюны рот так плавно скользит по всей длине, нарочно дразня и играя. Так хочется засадить по самые гланды, оттрахать. Но Чимин сдерживает себя, давая Юнги полную власть над собой. И тот чувствует данную свободу, вдруг ускоряясь, всасывая воздух, создавая вакуум, дробя ощущения и заставляя сжать волосы в кулак.  — Мин, мать твою, Юнги, что ты творишь со мной? — едва слышно выдыхает Чим, сквозь стиснутые зубы. Выпустив изо рта член, Юнги поднимается к лицу. Рука продолжает надрачивать ствол, пока губы впиваются поцелуем.  — Считай, это моя месть за ту игрушку, с которой ты заставил меня ходить весь день. Чимин едва сдерживает стон, когда взлохмаченная им макушка снова опускается между ног. Теперь язык ласкает мошонку, размашисто пробегаясь по гладко выбритой коже. Вбирая в рот одно яичко, Юнги ускоряет движения рукой. Новые ощущения накрывают с головой. Инстинкт самосохранения вырубается напрочь. Чимин за волосы тянет вверх, накрывая чужую ладонь на члене своей и направляя его в готовый для ласки рот. Чуть приподнявшись на кресле, он ритмично вталкивается как можно глубже, натыкаясь на слабый рвотный рефлекс, спазмами так соблазнительно сужающий и без того узкую глотку. Оргазм накрывает не сразу, волнами перекрывая весь оставшийся вне мир. Руки безвольно опускаются на подлокотники. Сбитое дыхание и сердце, бьющее по ребрам изнутри. Не такой эффект должен быть от фильма ужасов. Но какая к черту разница, когда рядом облизывается самый настоящий котяра с блестящими от выступивших слез глазами и совершенно довольной физиономией.  — Не боишься, что я трахну тебя прямо здесь? — шипит на ухо Чимин, сжимая колом стоящий член Юнги. В ответ лишь тихое хмыканье и пульт, знакомо опустившийся в ладонь.  — Я на это и напрашивался. А Чиму остается лишь пораженно выдохнуть. Это он развратил холодного финансиста настолько, что тот добровольно впихнул в себя вибратор, чтобы быть готовым принять член в любой момент, или сам Юнги был тем еще извращугой и до их фатального первого секса? Ну, теперь у них точно будет предостаточно времени, чтобы разобраться с этим.