В запасе вечность

Просторная комната. Стеклянный стол, на котором оставила след вспотевшая холодная ладонь. На белом комоде уже ненужные коробочки с парфюмерией. Запах кокоса. Электронный календарь показывал: 06.12.2036. В комнате ни единой живой души...живой... " Мама, прости меня, но я не могу! Мне страшно!" - чёрные буквы скакали по строчке. Рука девушки явно дрожала. - " Мне страшно! Вчера я повстречала на улице мужчину. Мама, я не могу тебе сказать, как он выглядел, ведь я боюсь и за тебя! Этот мужчина страшен! Он опасен! И я попала под его гнев!" - Дальше следовало много, перемазанных толстым слоем чернил, слов. И, наконец, печатными французскими буквами девушка заставила себя написать "viol (изнасилование)". - " Это было. Прости, я написала, чтобы ты поняла причину, и не думала, что это как-то косвенно связано с тобой или Анри...Я люблю его, передай ему. И тебя люблю. Но я не смогу пережить тоже самое, что чувствовала вчера. Не бойся мама, всё закончилось, и мне уже не больно. Я знала, что он придёт ещё раз...Он это сказал, и я ему поверила, как поверил бы каждый. Это не человек. Я слабая, но я люблю тебя, прости!" *** - Fenya, nous sommes en retard! Votre chat a encore griffé le docteur. (Фени, мы задерживаемся! Твой кот опять поцарапал врача). - Скрипучий голос мамы, как никогда мелодично доносился до девушки из телефонной трубки. Девушка прослушала автоответчик раз девять, параллельно вытирая шерстяным рукавом свитера мокрые щёки. Миниатюрная француженка, еле переставляя ноги, дошла до своей комнаты. Белые стены пугали, как помещение операционной, в которой она побывала в детстве. Девушка никогда не любила белый, но терпела его ради желания своей матери сделать всю квартиру в одном стиле. Фени затряслась, снова увидев помятую кровать и покосившийся ковер на полу, вспомнив, из-за чего оно всё приняло подобный вид. Дыхание остановилось, и парижанка вылетела вон, насколько быстро ей позволяло физическое состояние. Она скрипела зубами и нервно гладила себя по бедрам, покусанным, порезанным бедрам. Спустя десять минут она заставила себя вползти в проклятую, со вчерашнего дня, комнату. Лист бумаги дрожал под чёрной ручкой. Слова выходили корявые не только по смыслу, но и по виду. Фени не обращала на это внимание, даже будучи студенткой филологического факультета. Ей было страшно останавливаться. Ведь остановившись, она бы передумала. А этого она себе позволить никак не могла. И вытерпеть подобное ещё раз...она бы тоже не смогла. - Désolé!Désolé!Désolé!Désolé... (Прости!) - Сквозь слезливую икоту говорила молодая парижанка, уже шестой раз заглатывая несколько таблеток снотворного. Ключ стал поворачиваться и Фени ударила рукой по выключателю. Дом заснул. *** - Mon petit! Mon bébé! Ma fille! Fenya... (Моя маленькая! Моя малышка! Моя дочь! Фени...) - Цепляясь своими пухлыми пальчиками за холодное тело, чтобы положить его к себе на колени, кричала мать. Она прочла записку раньше, чем заметила, что грудная клетка её ребенка не ходит. Фени лежала под одеялом, торчала только коротко стриженная голова. - Ma propre (моя родная)... - Смотрела мама в тёмно-серые глаза, но там пусто.