Дело в шляпе

— Что вы скажете об этой шляпе, Холмс? — спросил меня Уотсон однажды вечером. Уже довольно давно нам с ним не попадалось действительно стоящее дело, которое бы окупило затраченные на него усилия и время, и я начинал чувствовать, как стремительно хиреет мой застоявшийся мозг. Что-то подобное, видимо, ощутил и Уотсон, раз решил, пусть и таким жалким образом, попытаться меня расшевелить. Даже самый слабый химический стимулянт ободрил бы меня сильнее, чем это приглашение к анализу, что я непременно бы высказал, не будь Уотсон моим другом. Его заботой и вниманием я дорожил, а потому, если речь не заходила о чем-то действительно серьезном, что могло бы повредить ходу дела или же поставить жизнь и здоровье моего дорогого биографа под угрозу, мне всегда было тяжело ему отказывать. Взяв со стола шляпу, о которой говорил доктор, я покрутил ее перед лицом, придирчиво осматривая со всех сторон. — Ну что ж, — задумчиво произнес я, проводя кончиком пальца по темному фетру, — шляпа весьма новая, почти не ношенная, но кое-что сказать все-таки можно. Ее владелец — человек простой и основательно подходящий к своей жизни, но несколько приземленный и начисто лишенный воображения, что, впрочем, не мешает ему совершать решительные шаги, не всегда удачные. Взгляните на эту шляпу, — я приподнял руку, надеясь, что Уотсон внимательно за мной следит. — Самый простой фасон, без изысков или малейшей тени оригинальности. Такой никогда не выходит из моды или же, точнее сказать, никогда модным и не считался; это среднестатистический допустимый головной убор. Но при этом видите ленту? — я провел кончиком пальца по широкой гладкой полоске. — Такой вид шляп никогда не украшают лентой изначально, это возможно лишь по решению владельца. Человек с развитым творческим началом никогда не приобрел бы такую банальную шляпу для того, чтобы потом пытаться придать ей приличествующую оригинальность. К тому же обратите внимание на выбор ленты: это далеко не самый удачный вариант для человека искушенного, но на обывателя определенно произведет впечатление. Я бы охарактеризовал эту шляпу как шляпу для особого случая, — подвел я промежуточный итог и поднял глаза на Уотсона. Тот стоял, облокотившись на камин, и смотрел на меня задумчиво и одновременно озадаченно, что я воспринял как знак его полного вовлечения в процесс. — При всей своей простоте и скучности, — продолжил я, не заметив, как по привычке увлекся, — шляпа отменного качества, не материал, а заглядение. Человек, делающий такое приобретение, явно владеет деньгами и знает им цену. Судя по ее размеру, он не глуп и уж точно не занимается мелкой конторской службой; я бы предположил адвоката или доктора. Но такие люди не склонны разбрасываться шляпами для особого случая где попало, если только их мысли не поглощены чем-то важным, что и делает их столь рассеянными. Итого, что мы имеем? Уверенный в своих решениях, умный, достаточно обеспеченный мужчина приобретает шляпу, в которой явно рассчитывает произвести должное впечатление на окружающих и предстать перед публикой в выгодном свете, но мысли его при этом далеки от земного и рационального. Есть множество причин, по которым респектабельный джентльмен может стать настолько невнимательным, но мы исключили из рассмотрения людей творческих. Для широкого же класса лондонцев самая распространенная причина рассеянности — это женщины. Владелец этой шляпы, вероятно, приобрел ее ради некой дамы, и я рискну предположить, что это головной убор потенциального жениха. В этой шляпе он собирался, скорее всего, сегодня или завтра вечером сделать своей избраннице предложение, но, погруженный в мысли о предстоящем и, вероятно, обуреваемый нечеловеческим волнением, случайно оставил ее в кафе, на скамейке или же, может статься, даже у нас в приемной, откуда она и попала в наши с вами заботливые руки, способные обеспечить ей сохранность в ожидании владельца. Я полагаю, тот, кто ее принес, оставил на месте обнаружения записку? — я вновь поднял на Уотсона взгляд и с удивлением воззрился на его густо залитые краской щеки и нервно замусоленный левый ус. — В чем дело, друг мой? — спросил я озадаченно. — В моих рассуждениях что-то не так? — Видите ли, Холмс… — медленно произнес Уотсон и умолк. Не один раз он пытался вновь заговорить, но, видимо, не мог подобрать подходящих слов и этим терзал мое любопытство, подогревая всевозможные опасения. Неужели ему что-то известно об этой шляпе? Неужели я где-то ошибся?.. — Я купил эту шляпу сегодня утром, — вдруг выпалил Уотсон и, зардевшись еще пуще прежнего, пробормотал, потупив взор: — Сегодня вечером меня ждут в доме у мисс Мэри Морстен, и я… Вы все правильно определили, Холмс. Хотя я всего лишь хотел узнать у вас, подойдет ли эта шляпа к моему сегодняшнему костюму. Но вы правы, она действительно банальна. Пожалуй, я верну ее в магазин от греха подальше. Мой друг выглядел столь подавленным моим бескомпромиссным анализом, что я не мог не чувствовать неловкости. Ни единого слова, сказанного о неизвестном мне тогда приобретателе этой аляповатой скучной шляпы, я не взял бы назад, что Уотсон прекрасно понимал. И все же еще у этого дела была еще одна сторона, которой я не затронул прежде. — Мой милый Уотсон, — вздохнул я, смотря на своего друга нежно и понимающе, — дедукция способна прояснить немало тайн, но ей никогда не проникнуть в глубину не подчиняющейся никакой логике души. Зачастую она упускает из вида скрытые, но важные человеческие добродетели: доброту, порядочность, честность. Как детектив, я больше ничего не могу извлечь из этого дела, но как человек, а не ваш друг, могу сказать, что мисс Мэри Морстен очень повезло с ее будущим мужем. Уотсон смущенно улыбнулся и поднял на меня недоверчивый, но полный надежды взгляд. — Вы правда верите, что она согласится? — Я ни во что не верю, Уотсон, — поправил я его, — я всегда знаю все точно. И мисс Морстен обречена согласиться принять ваше предложение, даже если вы придете к ней в германском военном шлеме или газетной треуголке. — И выше моих сил было не улыбнуться в ответ при виде того, как под смущенное, но радостное сопение растянулись в улыбке губы моего друга в тени густых усов. Итак, скоро доктор Джон Уотсон станет счастливым семьянином. Дело было в шляпе. Хотя в данном случае — я снова окинул неутешительным взором странное приспособление для прикрывания головы, которым мой друг стремился завоевать сердце любимой, — было бы уместнее сказать, что дело как раз вовсе и не в ней.