Звездные гости

Антону нравится, что на их программу постоянно приходят звездные гости. В большинстве своем они хорошие ребята, с чувством юмора, который он в людях очень ценил. Почти все из них не похожи на тех звезд, которых он так часто видит по телевизору: на расстоянии вытянутой руки они казались ему простыми людьми, которые очень любят посмеяться над собой и пошутить над другими. Шасту нравятся звездные гости, определенно. В большинстве своем. Но некоторые личности, откровенно говоря, бесят. Прям… бесят. Очень сильно. Особенно когда лезут на его Арсения. И к Арсению. Конечно же, в рамках очередной импровизации. Ага, конечно. У Антона руки трясутся от злобы, когда он видит, как очередная певица, которую сам Шаст, может, и уважает, лезет к Арсу, его Арсу, которому, само собой, такое внимание женского пола льстит. Антон ничего не может с собой поделать, но перед глазами все расплывается, а сердце учащенно бьется, норовя упасть к ногам Попова, который в данную минуту увлечен тем, что развлекает зрителей легким ненавязчивым флиртом со звездной гостьей. Конечно, сейчас ему не до Антона, ведь работа – играть на камеру – важнее. Да и эта гостья важнее, потому что в данную минуту в данном месте нет ничего важнее импровизации. Он ведь профессионал своего дела. А то, что очередная симпатичная особа женского пола касается Арсения, ничего не значит. Это же все игра на публику. Но только не для Антона. Конечно, Шастун все понимает. Понимает, что это часть их с Арсом работы, которая любому другому мужику бы польстила: смотрите-ка, актрисы и певицы сами лезут на ребят. Мечта, а не работа! Многие бы хотели оказаться на их месте. Только вот ни Антону, ни Арсению такое внимание не то чтобы по душе. В ту самую минуту, когда очередная Хилькевич или девчонки из группы Серебро так и вешаются на Арсения или Антона, никто из парней не задумывается о последствиях. В ту самую минуту мозг немного абстрагируется от реальности, полностью погружаясь в очередную импровизацию, хаотично работая, выдумывая реплики и выходы из ситуации. Они могут даже сами не замечать, как все выходит. Вот только потом, после съемок или во время перерывов, встречая глухую стену молчания или не встречая своего парня вообще, потому что он не хочет тебя видеть как минимум до следующих съемок, до каждого из них доходит весь смысл мини-трагедии, произошедшей на съемках. И становится очень-очень стыдно. Особенно Антона выводит из себя поведение Арсения рядом с Юлией Ковальчук. Да и сама Юлия, как бы хорошо Антон к ней ни относился, его выбесила. Потому что откровенно вешалась на его Попова. В прямом смысле вешалась. Объективно именно у Арса было больше поводов ревновать Антона к Ковальчук. Все начиналось хорошо, даже очень: они снимали импровизации без гостей, так как по расписанию первые гости должны были подойти позже, и их с Антоном впервые за долгое время поставили вместе в пару играть в «Меняй». Оба они были так удивлены этим, что кайфовали от каждой фразы, каждого движения друг друга. Арсений по ходу импровизации ляпнул про массаж простаты, от чего Антон заливается звонким смехом. До Попова лишь секунду спустя доходит, что он сказал, но он ни о чем не жалеет. Пусть Антон услышит его невысказанные желания хотя бы так, под соусом шутки, даже несмотря на то, что они исполняют желания друг друга каждый вечер. А когда Антон поворачивается к нему спиной, далее по «сценарию» якобы прося помощи с расстёгиванием костюма, и чуть-чуть наклоняется вперед…Арс сам удивился, как дожил до конца сценки и не спалился. Антон тоже хорош, провоцирует. И знает, что провоцирует. Чертенок. Да, все определенно шло хорошо. Пока не появилась она. Юлия красивая, умная девушка, быстро разгадывает все вводные «Детектива», который они снимают в первую очередь. Вот только когда дело доходит до «Дублера», Арсений, мягко говоря, чуть не прибивает шуструю блондинку, у которой – на минуточку – есть муж. А она все пристает к Антону. В рамках шоу, естественно. Но это не отменяет ладони Шаста на пятой точке Юлии, которую она сама же и положила туда. С другого края сцены Арсению не видно всех деталей, но, судя по восторженным восклицаниям зрителей и замершему Антону, понятно, что происходит что-то из ряда вон выходящее. И рука Тоши где-то там... У Шаста наверняка сейчас удивленное лицо, думает Арсений, но эта мысль проносится где-то в подсознании, так как сейчас все здравые мысли из головы Арсения вытесняет злость. Злость на Ковальчук, которая так беспардонно опустила руку Антона ниже, злость на Антона, который определенно наслаждается этим действием. А когда же сама блондинка прыгает на Арса сзади… Ну, он же подначил ее прыгнуть на Антона спереди, правда? Это же не считается? Еще как считается, думает Антон, удерживая на руках хрупкую девушку. Но сам он совсем не думает о ней. Его взгляд устремлен на Арсения, который не может отвести взгляда от их парочки. Злого взгляда. Взгляда, который не сулит ничего хорошего. Антон чувствует одновременно вину и такую же злость. Он не желал опускать свои ладони ниже ее спины и, конечно же, не собирался быть участником сцены, где певица так ловко запрыгивает то на Арса, то на него. Это все она. И сам Попов хорош, вон как наслаждался своей ролью начальника! Антон опускает на землю Юлю, а сам улыбается ей, отрывая взгляд от Арсения. Делать вид, что все хорошо, делать вид, что ничего не произошло – это то, что Антон и Арсений мастерски научились делать за последний год.Тем более когда на них направлены камеры. Антон еле дотягивает до перерыва, так как ему срочно необходимо переговорить с Арсом, убедиться, что он не злится на него… убедиться, что он сам не злится на Арсения. Потому что ревность – штука всепоглощающая, и, кажется, даже Серега знает, что в паре Арса и Тохи самый ревнивый именно Антон. Наконец объявляют перерыв на полчаса, и Арсений буквально срывается с места, стремительно покидая съемочную площадку и направляясь куда-то в сторону гримерных. Антон еле отбивается от предложений Позова и Матвиенко «пойти пожрать» и спешит за своим парнем, который, судя по его поведению, явно был не намерен пересекаться с Антоном как минимум до завтра, несмотря на то, что съемки на сегодня еще не закончены. Это плохо, думает Шастун, и эта мысль заседает в его голове, не позволяя успокоиться. Дверь в гримерную не закрыта, потому что замок закрывается от ключа, а ключи сейчас у помощницы режиссера, которая осталась в зале. Антон распахивает дверь, и через стук сердца в собственных ушах даже не слышит, как она захлопывается, отрезая их от остального мира. - Арс… - начинает Антон и делает шаг вперед, но останавливается посреди комнаты, не зная, что сказать. Оправдываться? Нападать? Он может лишь бессильно наблюдать на тем, как Попов ходит туда-сюда совсем рядом, такой взволнованный, такой обеспокоенный, такой родной. У Антона даже сердце сжимается, ведь он может буквально потрогать руками волнение Попова и его неуверенность в себе. - Скажи, вот тебе обязательно всех баб привлекать, м? – бессмысленное обвинение летит прямо в Шаста, а сам Арсений останавливается и смотрит на него долго и немного грустно. - Арс, ты же знаешь, я не виноват, она сама полезла. Опустила мою руку себе на… - тут Антон затыкается, видя, как в родных голубых глазах напротив появляется холодность. – И вообще, она на тебе висела, а ты только и рад, - Шаст переходит в наступление, потому что сам он неправ, чертовски не прав. Именно у него, Антона, было больше таких ужасающе неловких моментов со звездной гостьей, и у его Арсения есть все права обижаться и злиться. Но принять Шасту факт, что он облажался, сразу тяжело, даже ради Попова. Поэтому он предпочитает обвинить Арса во всем, хотя знает, что впоследствии очень пожалеет об этом решении. Если не начал жалеть уже сейчас. Брови Арсения удивленно взлетают вверх, сам он словно каменеет, замирая, и Антон хочет откусить себе язык, чтобы он не говорил больше такого никогда. Он раскаивается, очень сильно, и собирается извиниться, но простые слова тут не помогут. Шастун вспоминает лучший способ попросить прощения и собирается использовать его прямо сейчас. Этот способ безотказный и всегда работает. Сколько раз во время рабочего процесса у них случалось подобное, особенно когда в гости на их программу приходили звездные красотки. Уже много раз они сначала ссорились, потом мирились, закрепляя примирение быстрым сексом, тем самым подтверждая друг другу, что они пара. И Антон, познав однажды силу физического контакта, собирается снова воспользоваться этим способом. Он в два шага сокращает расстояние между ними и, обхватив его лицо двумя ладонями, впивается Арсению в губы, нежно, но в то же время сильно, целуя его. Он чувствует, как Арс под его руками сначала остается все такой же недвижимый, но потом отмирает и выдыхает Антону в губы, мгновенно расслабляясь. Сейчас он отдает власть Тоше, такому родному и давно любимому, позволяя ему доминировать, вести. Антон всегда поражался, как быстро Арсений сдается, стоит Шасту провести рукой по внутренней стороне бедра, или начать целовать шею, или даже просто обнять сзади, тесно-тесно прижавшись. Он любит такого нежного, домашнего Арсения, потому что любит в таких случаях нежно целовать его, покрывая всю шею легкими укусами-поцелуями. Любит обхватывать его руками за талию и прижимать к себе, сокращая все расстояние между ними. Любит вжиматься в его тело, чувствуя ответное возбуждение. Любит самого Арсения несмотря и вопреки. Он любит любого Арса, даже такого, все еще немного злого, но уже оттаявшего и расслабившегося в руках Антона. Он скользит ладонями ниже, гладит костяшками пальцев его шею, ключицы, проводит ладонями по бокам и сильно, до синяков, сжимает его талию, резко притягивая к себе. Арс удивленно выдыхает ему в губы, закидывая руки на шею Шаста. Прижимается ближе и целует уже сам, страстно, но нежно, упав в ту ласку, которую ему дарит его парень. - Лучше целоваться, чем ссориться, - Антон через силу отрывается от любимых губ и шепчет слова, которые хотел произнести. Перед глазами все плывет от желания, руки же обвивают талию еще сильнее, ближе притягивая к себе. - Никакие девушки этого не стоят. Ты же знаешь, что для меня существуешь только ты, - после этих слов Антон снова целует Арсения, а Попову остается лишь мысленно согласиться с ним, потому что на слова больше не осталось ни сил, ни желания. Все его желания связаны с Антоном. Все мысли только об Антоне. О том, что он с ним и как сделает за короткий перерыв в уже двадцать пять минут. Это так мало, им всегда нужно все время мира, потому что они все никак не насытятся друг другом. Ну а пока… придется брать то, что дают. И это касается не только времени.