Поиграем с судьбой в прятки?

И вот мы уже на сцене,и Цезарь поочередно начинает брать интервью у трибутов. Заметно, что у всех трибутов сегодня враждебны настрой, и они не особо идут на контакт. Девушка из первого дистрикта по имени Кашмира давит на жалость капитолийским зрителям, говоря, что ей их очень жалко, ведь им придется расстаться с каждым из нас. Бити пытается выяснить, законная ли Квартальная бойня, ну а Финник читает душещипательные стихи. Думаю, президент уже в шоке от таких выступлений, а ведь ещё даже не дошла очередь до нас с Питом. Зал невероятно взбудоражен и с каждым новым интервью все меньше шансов, что публику возможно будет угомонить. Это даже странно. Такое ощущение, что все трибуты с нами заодно. Иначе, зачем им устраивать этот цирк. И вот очередь доходит до меня. Я держусь как можно увереннее и не показываю свою боль и унижение на публике. Цезарь грустно вздыхает, когда я пытаюсь пошутить по поводу отмены свадьбы. - Не верю, что огненная Китнисс не приготовила никакого сюрприза нам сегодня.- уже с более приподнятым настроением говорит Цезарь. - Вообще-то приготовила.- отвечаю я, встаю и начинаю кружиться. Мое платье начинает обволакивать пламя и вскоре оно начинает чернеть. Спустя минуту я останавливаюсь и понимаю, что мое белоснежное платье теперь угольно-черное. Сейчас платье действительно показывает весь траур нашего положения. Зрители просто заворожены этим зрелищем, как,впрочем,и я. В этот раз Цинна превзошел себя. Вместо жемчуга на платье появились перышки,и сейчас я больше похожа не на невесту, а на сойку-пересмешницу, как та, что у меня на брошке. Время моего интервью истекло и я сажусь на место. Зал все никак не может отойти от увиденного зрелища. Цезарь лишь через пару минут приходит в себя и обращается ко мне, хоть я уже и прошла к своему месту. - Это было просто прекрасно, ты была похожа на настоящую птицу!- восторженно говорит Цезарь. - На сойку-пересмешницу.- уточняю я.- Как на моей брошке. Да, это так. - Что ж, низкий поклон Цинне. Он действительно мастер своего дела. Я ловлю тоскливый взгляд Цинны и понимаю, что ему пришлось многим пожертвовать, чтобы устроить это шоу. Неизвестно, что теперь с ним будет, потому что Сноу точно не в восторге от этой блестящей идеи. Поток моих мыслей сбивает Цезарь, который обращается уже к Питу. Они как всегда перекидываются парой шуточек и снова весь зал без ума от Пита. Я точно никогда не раскрою секрет, как у него это получается. На сцене он просто неотразим и в то же время необычайно спокоен. Но вот их разговор доходит до наших отношений, и я начинаю напрягаться. - Должно быть, это действительно грустно, ведь вы даже не успели сыграть свадьбу.- с грустью в голосе произносит Цезарь. - Да, мы не успели сыграть официальную свадьбу, но зато мы совершили обряд нашего дистрикта. Так что, можно считать, что мы - муж и жена. - Обряд? Очень интересно, и в чем же он заключается?- заинтригованно спрашивает Цезарь. - Испечь вместе хлеб и съесть его. Правда, мы пекли булочки, но я не думаю, что это играет особую роль. Весь зал начинает заливаться от смеха и одновременно умиляться. В этом весь Пит. Одновременно он может вызывать бурю разных эмоций, не прикладывая при этом особых усилий. - В таком случае я действительно счастлив за вас. Хоть ваше счастье довольно кратковременно, я хочу спросить, не жалеешь ли ты, что все сложилось так? Я имею ввиду, ведь лучше кратковременное счастье, чем вообще никакое?- спрашивает Цезарь у Пита. Я понимаю, что сейчас Пит точно не выдержит, и скажет всю правду. И,как я предполагала, так оно и случилось. - Это довольно сложный вопрос, Цезарь. Возможно, кратковременное счастье и чудесно, но если бы я знал, как может все обернуться, я бы не стал так рисковать. - О чем ты говоришь?- непонимающе спрашивает Цезарь. - Я имею ввиду, что если бы я мог знать, что все будет так, как сейчас, то мы с Китнисс не стали бы торопиться. Если бы я мог перемотать время назад, я бы это сделал несмотря ни на что и,тем самым, нам бы не пришлось переживать за невинную жизнь.- с горечью произносит Пит. - И перед чьей жизнью вы можете испытывать вину? - Перед жизнью нашего ребенка. Если с ним что-нибудь случится, мы всегда будем испытывать вину перед ним. За то… что мы совершили необдуманный поступок и подвергли опасности невинную жизнь. После слов Пита зал взбушевался, отовсюду послышались возмущения и недовольства. Люди требовали, чтобы была отменена Квартальная бойня. Цезарь пытался угомонить публику, но тщетно. Через какое-то время я поймала на себе ошарашенные взгляды трибутов. Сколько боли и сочувствия они излучали. Своим взглядом они будто говорят, что они на нашей стороне. Я даже не ожидала подобной реакции от трибутов. Но сейчас я не могла думать об этом. Я лишь пыталась представить, что теперь с нами будет. Если нас оставят живыми до Квартальной бойни, то как только мы попадем туда, на нас точно натравят ос-убийц или что-нибудь в этом роде. Теперь наши шансы выжить снизились до нуля. После тысячи попыток успокоить зрителей, Цезарь заканчивает шоу и нас всех уводят. В коридоре нас встречает Хеймитч. Ни слова не говоря, Хеймитч берет нас под руки и ведет в пентхаус. Как только мы оказываемся на месте, он тут же выпаливает все, что у него накопилось. - Вы вообще в своем уме?! Вы решили пойти более простым путем? Хотите не дожить до игр, а чтобы вас прям тут прикончили?- впервые орет на нас Хеймитч. - Они должны знать правду! Это был последний шанс что-нибудь изменить!- на повышенном тоне говорит Пит. - Серьезно? Надо же, какой молодец! Да, ты действительно изменил. Теперь ты можешь забыть о том, что кто-нибудь из вас выживет! - Возможно Капитолий прислушается к своим жителям и сделает исключение…-с надеждой произносит Пит. - Знаешь, я конечно знал, что ты наивный, но не настолько же! Пытаясь спасти вам жизнь, ты даже не заметил, как сам ее угробил! Ещё и Цинна постарался на славу,и как теперь разгребать ваши совместные старания?! - Так, все! Хватит!- встреваю я.- Уже ничего не изменишь, что будет, то будет. Нам остается лишь ждать… - Да, ты права, вам остается лишь ждать верной смерти. Я пытался вас вытянуть из этого болота, но вы в нем настолько погрязли, что это уже бесполезно.- с этими словами Хеймитч уходит к себе. Мы остаемся вдвоем. За окном слышен невероятный шум и грохот, причем далеко не праздничный. Народ вышел крушить улицы. Если дело дошло до Капитолия, то,боюсь,что Хеймитч прав - у нас нет шансов.