Лес, белки и эльфийский корень

      Позволь начать свой ответ издалека, человек. Сейчас, спустя столько войн и кровопролития между нашими народами, люди забыли, с чего все начиналось. Мне немало лет. И я многое могу рассказать.       Мой путь начался в Лок Муинне. Там же протекала и моя молодость. И еще остались воспоминания о том, как обживались эльфы в старом городе вранов, переделывая его под себя; как мой народ шел навстречу твоему, с неохотой, но все же признавая, что недооценил вас когда-то. И я помню, как люди отплатили нам. Ты знаешь, каково это — вернуться домой и увидеть там лишь пепелище и горы обгоревших трупов? А осознавать, что где-то среди этого кошмара лежат твои родители, друзья, жена, дочь? Сейчас принято считать, что скоя’таэли - всего лишь разбойники и террористы, убивающие только ради убийства. Сейчас не принято вспоминать, как Милан Раупеннэк напал на Лок Муинне и Эст Хэмлет и не пощадил там никого. Он вырезал даже женщин и детей. «Хороший эльф – мертвый эльф», — так говаривал маршал. С этого все началось. Только почему-то вспоминать уже никто не хочет. Платили террором за террор. Отчего же, ответь, мы должны были щадить ваших стариков, жен и детей, когда вы не поступили так с нашими? Все воздается по справедливости.       Я сражался за Шаэрраведд и был среди тех, чьими руками он сожжен дотла, чтобы не достаться dh’oine. Гордость нашего народа умирала в огне не один день, а вместе с ней пламенем заходились и наши сердца. Мы смотрели на величайшее творение своего народа и молчали. Кто-то плакал. Кто-то злился. Ты знаешь, каково это, человек, быть обреченным на угнетение только потому, что отличаешься от вас заостренными ушами и сроком жизни? Представь на минуту, что тебя приговорили бы к смерти, например, из-за цвета кожи или вероисповедания. Приятного мало, да? Мы тоже хотели жить.       И мы пытались. Если ты думаешь, что каждый из нас только и мечтал о том, чтобы вспарывать глотки dh’oine сутками напролет, ты ошибаешься. Одни уже тогда признали, что Aen Seidhe обречены, и ушли в человеческие города, построенные на руинах наших. Жить и умирать, подобно скотине. Другие уходили в леса и старались обустроить быт хотя бы там: возводили хижины, обрабатывали небольшие делянки под огород, охотились – пытались воссоздать жалкое подобие былого. Тех, кто подался в разбой, тогда было не так уж и много. А вот людей – да. Их сполна хватало всегда. Они выслеживали и находили эльфов, и тогда кровь реками проливалась на землю. Раз за разом. Жажда истребить гнала вас вперед так же сильно, как дурманит разум наркотическая ломка. А нас оставалось все меньше. Знакома ли тебе ситуация, человек, когда есть только два выбора, один из которых – разве что покончить с собой? Мы выбрали борьбу. И мы не щадили вас так же, как вы не жалели нас. Ни одного селения не оставалось невредимым, ни один человек не уходил живым. Резали всех. В память о братьях и сестрах, павших от ваших мечей. В память о наших детях.       Тебе знакомо предательство, человек? Нет, не то, когда кто-то случайно выболтал толпе твою сокровенную тайну или нарочно помешал в исполнении дела, зная, насколько оно для тебя важно. Я говорю о том, чтобы проливать кровь за чужой народ ради блага своего, а в итоге оказаться обманутым. И видеть недоумевающие взгляды сослуживцев мешает только то, что сам ты заперт в тюрьме. Полтора года по тюрьмам, подвергаясь допросам, пыткам и унижению, чтобы в конечном итоге отправиться на эшафот! За то, что воевал. Выполнял приказы и был верен присяге. Вы, люди, почему-то опять забыли о своих зверствах, но припомнили каждое из наших. Впрочем, ничего нового, верно? А те, кто хотел свободы больше всех и не боялся сражаться и умирать за нее, остались не у дел. Снова. Выброшены за порог своего «дома» — идите, мол, бейтесь дальше. Здесь для вас места не найдется. Знаешь ли ты, человек, каково это, когда кто-то выхватывает у тебя мечту прямо из-под носа? Я вот – знаю.       И ведаю, как тяжело сохранять боевой дух, когда никакой надежды не осталось. Умею создавать ее иллюзию и убеждать, что сопротивление не напрасно. А на самом деле – это конец, вот он, совсем уже рядом. И ничего, кроме него, нет. Но ты сражаешься, потому что Шаэрраведд все еще тлеет в сердце и не должен гаснуть в груди тех, кто идет за тобой, несмотря ни на что. Мучаясь от голода и болезней, они сражаются и верят в тебя. Ждут, пока ты что-то изменишь. Знакомо такое чувство, человек? Быть той хлипкой соломинкой, за которую хватаются все эти сотни утопающих, и понимать - не вытянешь. Но все равно бороться дальше. Вести остатки своего народа не к свободе, но к достойной гибели. Идти впереди и слышать полное презрения: «Разбойники, дикари, убийцы, головорезы». Это история, написанная победителями. И кто же мы такие, чтобы не соответствовать ей?       Кто такие мы, чтобы не хвататься за новую, хоть и призрачную, надежду, пересилившую даже самое безнадежное отчаяние? Скоя'таэли сражались много лет, человек. Жертвовали землей, городами, собой – всем, чем нужно было ради даже маленького шажка навстречу свободной и спокойной жизни. И ты спрашиваешь, готов ли я отдать за это свою голову? Сколько угодно. С самого начала этой долгой войны – мне не жаль себя. Я пройду через любые пытки и казни, если это вернет моему народу отобранный дом. Вопрос здесь в другом, человек.       Найдется ли среди вас правитель, который честно выполнит свою часть сделки?