2.1
1 ноября 2017 г., 18:07
«Всегда,» говорит Сону, приближаясь к краю скалы, опасно балансируя на уступе. «Всегда ты.»
«Я не понимаю!» Чонхван пытается кричать, но тот слишком далеко, и он уверенно приближается к обрыву, где уступ поднимается и утолщается. Ветер несёт слова в обратном направлении.
«Я просто не хочу, чтобы ты сходил с ума,» говорит Сону, его слова выходят чистыми и хрустящими. Скала под ним рушится, и наступает долгий, продолжительный момент, во время которого сердце Чонхвана подпрыгивает к горлу, и он бесполезно следует вперёд. Сам он не падает, но наблюдать за падением Сону словно наблюдать за падением камня с неба — он чувствует, что поддался тому, чтобы быть ужасающе плохим другом, одним из тех, что появляются только на прыжках, а не тогда, когда действительно, действительно должны.
Сону расшибается о скалы внизу, превращаясь в яркий, ужасающий красный.
«Хён!»
Чонхван просыпается с рывком. Его мозг берёт ненавязчивую паузу, чтобы расшевелить извилины до надлежащего уровня функционирования, обрабатывая возбуждённые, смешавшиеся фразы, типа, «Что ты здесь делаешь!» и «О нет, что-то произошло!» и «Что случилось с Сону-хёном?», не обязательно в таком порядке.
«Чаншик,» стонет он, прикрывая глаза. «Возвращайся ко сну.»
«Но хён,» заговорщически говорит Чаншик тоном, который априори несёт с собой притворную игривость, будто произошло что-то действительно серьёзное, «Сону-хён уже проснулся и пьёт кофе как обычный человек.»
«Это круто,» зевает Чонхван. «Просто круто.»
Затем он принимает вертикальное положение, почти ломая череп о нос Чаншика. Кошмар только начал расплываться — он должен сделать что-то настоящее, реалистичное, чтобы прочувствовать сон.
«Ох,» произносит он. «Эм.»
