Refused Collapse

— И вот ваши несколько упаковок собачьего корма! — курьер посчитал количество коробок и с лёгкостью на душе чиркнул на листе число. И после непродолжительной тишины решил задать любопытный вопрос, толком не стесняясь его, — Док, вы обычно не занимаетесь заказом подобной еды. Питомца что ли завели, который требует столь большое количество корма? — К твоему сожалению не питомец, а испытуемый и между прочим собакоподобное существо. — Оу. . . — неловко произнёс поставщик, забирая подписанные бумаги. — В любом случае, прошу прощения за предоставленные неудобства данным вопросом. — Ничего страшного, многие уже подумали, что такой монстр как я решил завести себе собаку, учитывая мой нрав и характер. Но с их стороны это не так уж и разумно, учитывая то, что я скелет, а собаки любят грызть кости и, тем не менее, питомцев монстры не заводят. Сам не понимаю, откуда у всех появилась такая мода. Это же бесполезные существа! Собеседник явно занервничал и прикусил губу, нервно постукивая пальцами по папке. Как-то неловко всё сложилось, поэтому сложив бумаги себе в сумку, он мигом поспешил покинуть помещение, торопливо направляясь к выходу. Гастер при помощи жеста своей костлявой руки закрыл двери и поправил воротник на своём белоснежном лабораторном халате. Он решил приостановиться и вслушаться, насколько же тихо в лаборатории, разве что иногда мог греметь эскалатор, но большую часть времени тот просто очень тихо себе гудел и не мешал процессу наслаждения. Правда, это всего лишь пустяк, кругом всё равно была гробовая тишина, и ничто не могло прервать подобное. Всё это продолжалось на протяжении пары секунд, после чего со стороны учёного послышался вздох и эхо шагов, которые ударялись о стены помещения и возвращались, словно бумеранг, обратно. Он поудобнее уселся и, надев свои очки, принялся настраивать микроскоп под подходящий масштаб, прокручивая ручку тонкой настройки по часовой стрелке тремя пальцами. Возле прибора находилось пару колб, наполненных разными веществами разных цветов, и на каждой из них была наклеена специальная бирка, указывающая формулу содержимого и название. Правда, это были не реактивы, а кое-что другое. Намного опаснее каких-то там химических элементов, одним из которых выделялась колба с красным веществом, которую взял Джи вместе с пипеткой, судя по таким действиям, он собирался изучать вещество в более детальных подробностях и выявлять его химические свойства. А в это самое время Догго спал как убитый. Ну, спал до того момента когда прозвенел будильник, благополучно прерывая пребывание пса в царстве Морфея. От столь громкого звонка монстр вскочил с кровати, рассеянно махая лапами в сторону часов. Практически ничего не двигалось, лишь за исключением самого будильника. Прибор, который то и дело трезвонил, тут же был пробит насквозь лезвием клинка и с грохотом свалился на пол. Что ж, по крайней мере, теперь вновь стало тихо. Испытуемый долго не стал стоять на одном месте, а молча заставил своё оружие тут же раствориться в воздухе. Дверь открылась безо всяких проблем и лёгкий ветер окатил белошёрстного, заставив вздрогнуть от такой смены температуры, ибо если в его комнате было достаточно тепло, то за её пределами веяло прохладой. Скорее всего это связано с тем, что скелеты не могут чувствовать холода, и это вполне разумное объяснение тому, почему же в лаборатории гулял ветер. Эскалатор на этот раз не работал, и поэтому пришлось спускаться вниз при помощи лапок. Доктор был по-прежнему занят своим делом, практически не шевелясь и старательно пытаясь сконцентрироваться на своём деле. Мысли часового сводились к тому, что стоит просто молча сесть на то же место, где и проводился предыдущий осмотр. Во второй раз, придя сюда, эмоции были поспокойнее, и настроение слегка приподнялось за счёт этого спокойствия. Гастер потел, во всех смыслах слова. Вся тетрадь была исписана математическими формулами, уравнениями и другой белибердой, которая понятна была лишь ему. Даже были небольшие наброски колбы с тем веществом, её состав, химическая формула, более подробное описание. Весь процесс исследования занял порядка пятнадцати минут в общем плане. Даже такого промежутка хватило, чтобы исписать страницу вдоль и поперёк. Когда же всё это закончилось, со стороны скелета раздался щелчок пальцев, что и спровоцировало включение центрифуги. Соответственно открылся специальный разъём для помещения колб. Сосуд с красной жидкостью был помещен в специальную ячейку, крышка закрылась, издав характерный щелчок, а записи, находящиеся в тетради, знатно пригодились для настройки данного прибора. Пару мгновений и введённые данные были благополучно загружены. Минута, две, пять… Томно, томно смотрел Джи на то, как время на таймере медленно близилось к нулю. Заветный сигнал, крышка автоматически открылась, и полученный результат заставил улыбнуться учёного. Вместо ярко-красного жидкость приобрела розоватый оттенок, цифры на приборе показывали ровно 70% и это был показатель концентрации в данном веществе. Если учесть предыдущие записи, то передозировки полученной Решимости проявиться не должно. Максимум — это лишь головные боли, которые никак впоследствии не будут влиять на здоровье в целом и другие статистики. Виндингс в один мах заправил шприц веществом, выпустил оттуда лишний воздух, не выплеснув ни капли содержимого и направился к сидящему на кушетке псу, спрятав одну руку за спиной. — Надеюсь, ты готов. — мужчина остановился около стола, подготавливая всё необходимое. Часовой оглянулся вокруг и скоординировался на голос, повернувшись в сторону Виндинга. — Обещаю, больно не будет, — спокойно добавил Гастер, выискивая точку для ввода препарата. Парень неуверенно кивнул, кривя морду и жмуря глаза. Костлявая рука подвела шприц к предплечью стража и, зафиксировав его положение, игла аккуратно прошла сквозь плоть, а эта жидкость, вся до единой капли, безо всяких препятствий была введена внутрь. То, что ощущал сам Дог, было в одно время, приятное, разливающееся тепло по всему телу, небольшое чувство эйфории. Но с другой стороны такое непривычное, ведь не постоянно доводится чувствовать подобные ощущения на собственной шкуре. Однако спустя мгновение в ушах засел звон, голова закружилась, глаза начали медленно закрываться, сердцебиение постепенно замедлялось и отчётливо отдавалось в уши, подобно барабанным ударам. Самочувствие вмиг подкосилось в отрицательную сторону, лапы подкосились, стали ватными. Тёмно… Темнее, ещё темнее. Атмосфера, всё что её окружало, медленно и постепенно чем-то поглощалось, казалось, что весь мир — это сплошная комната из четырёх стен без единой искры света и, в конце концов, всё просто исчезло из поля зрения, а громкий голос Гастера постепенно заглушался, пока вовсе не перестал восприниматься. — Догго!.. Догго! — воскликнул изобретатель, схватившись за голову пса, стараясь не дать ей упасть на бок. — Не закрывай глаза, слышишь?! ДОГГО! Но ответа от него не последовало, и тело перестало подавать какие-либо признаки жизни. . . Кругом сплошь густая тьма, пустота под лапами. Воздух был спёртый, а попытка что-то сделать: взмахнуть рукой или же сделать шаг вперёд — давались с большим трудом. Давление было настолько сильным, что даже стоять было невозможно. Издалека, из той гущи темноты раздался смешок, отдающийся эхом в голове. Послышался шаг, ещё один, и ещё. Что-то или кто-то начало постепенно приближаться откуда-то сзади. И как назло нельзя было повернуться и посмотреть. — А ты знаешь, как встречать нового приятеля? Повернись и пожми мою руку, — сипло и лениво донеслось позади пса. — Ах. Двигаться не можешь, верно? Твоё тело не позволяет совершать какие-либо механические движения лишь из-за такого давления. К слову. Над головой собаки послышалась очередная усмешка, смешивающаяся со звуками бульканья и рокотания, это нечто плавно передвигалось по воздуху, словно жидкость в космосе, и в конечном итоге приблизилась к белоснежному, трепещущему от страха, лицу собаки. Их отделяли лишь пару сантиметров, вырисовывалось лицо, с натянутой улыбкой, пустыми глазницами, в которых было так же темно, как и в глубине Ядра. — Я Санс, Санс скелет. Не удивлюсь, если ты меня не знаешь. Хотя… С момента последней встречи меня вообще кто-то может помнить? Как сам думаешь? Но в ответе со стороны собеседника послышалось лишь подобие предсмертного хрипа. Атмосфера сдавливала до такой степени, что вместо слов выходил лишь воздух и другие непонятные звуки. — Молчаливый, хах, а может, простыл? Я тебя не виню, каждое живое существо имеет своё право, в особенности монстры, а то и люди. Удивительно, что я задел такую тему, так? Во-о-от, значит. Мне бы хотелось задаться таким, несообразным вопросом, на который ты ответ вряд ли найдёшь. Санс помолчал затем, откашлявшись, продолжил свой монолог: — Ты сюда попал не по своей воле, или так же как я: свалился, по неаккуратности, может, по своему желанию? Знаешь, столько вопросов скопилось, что даже можно архив открывать, ну, сам понимаешь. Одиночество на протяжении нескольких лет, ты тут один торчишь. О тебе никто не вспоминает, ты всеми забыт, настолько беспомощен, что даже не в силах изменить что-то, а то и своё прошлое, пытаешься жить настоящим и не смотреть назад. Но с научной точки зрения это практически невозможно, так ведь? Считаешь глупостью? Пес кивнул. — Отлично, просто хорошо, хоть кто-то может меня выслушать и не перебивать. Нравятся мне такие моменты, они хорошо заседают в твоей голове, но… Потом угасают. Как какая-нибудь химическая реакция, не оставляющая за собой и осадка. Словно пепел от костра, а этот самый пепел — твои некогда счастливые воспоминания. Он расхохотался, и чего смешного было в этих словах — было непонятно. — До чего мы скатились. — произнёс скелет, с огромной резкостью и максимально огромной скоростью приблизился к лицу хвостатого, улыбнувшись чуть шире прежнего. — Все мы знаем, что даже под такой улыбкой может скрываться боль, много. . . много б о л и, которая будет спрятана и укрыта твоим желанием уберечь других от сожаления к тебе. Хах, порой ты думаешь о других больше, нежели о себе, и получаешь сокрушительный удар в затылок, и твои надежды падают вниз вместе с тобой. Правда, вне зависимости от результата ты всё равно остаёшься собой. Неважно, как это повлияет на тебя, главное, что как минимум кому-то будет лучше, нежели тебе одному от чувства проделанной работы во благо кого-то. Со стороны Догго было слишком много недопонимания и его лицо было ярким показателем этого. — Хм, знаешь. Твоё и моё время подходит к концу. Что ж, ты даже неплохой собеседник, пускай и скромен, — скелет усмехнулся, переворачиваясь вверх тормашками. — Пожелаю тебе лишь удачи, Догго. Мы ещё когда-нибудь увидимся. Глаза открылись и были ослеплены яркой вспышкой света фонарика взволнованного изобретателя, который был до чёртиков напуган состоянием своего экспериментатора. Всё кругом казалось чёрно-белым, ничто нигде не застывало, словно кадр, поставленный на паузу. А как в старом кино, серое. Этот день будет полон сюрпризов, по всей видимости. — Всё хорошо? — Да-а. — послышалось в ответ. — Слава Богу. Ты хоть и подписал согласие, что ты жертвуешь своим телом для научных целей добровольно, но небольшую ответственность я за тебя всё-таки несу. А если ты очнулся, значит необходимо всё записать. — О-относительно хорошо. Чувствую себя намного лучше, что ли. А эта тяжесть пропала, как рукой сняло, и ощущаю себя словно обновлённым. Б-будто это не я, а кто-то другой. — Продолжай, продолжай… — перебил костлявый, сидя рядом со своим товарищем и записывая его слова, переформулировав написанные предложения в научный стиль. — Не знаю, было ли это плохо или хорошо, но после этой. Дозы. Мне стало как-то легче, словно после очередной сигареты — несёт куда-то в другое место. А ещё я. я вижу! — Ты хочешь сказать, что ты способен видеть объекты даже в том случае, когда они неподвижны? — Вроде того?.. Правда, всё чёрно-белое, монохромное какое-то. — Верно будет полагать об успешной процедуре, и, думаю, у нас сегодня будет весьма примитивный день. Я сопоставлю твои предыдущие результаты с сегодняшними и каждодневно буду повышать дозу препарата. Мне нужно только изменить некоторые задания, дабы внести небольшую каплю разнообразия в наш комплекс упражнений. Пожалуй начнём мы с-. Монолог мужчины резко оборвался по причине услышанного удивлённого и громкого вздоха. И причиной этого был Великолепный Папайрус, стоявший около входа, подпрыгивая на месте от увиденного. Глазницы так и сверкали от подобного зрелища, что это стало причиной того, от чего и вздох вышел столь громыхающим. — ВАУ-ВИ-И! — взвизгнул спагеттор, подбегая к этим двум и поднимая с земли. — Как же я вовремя! Вы же ещё не начинали свои тесты-шместы, так ведь??? — Без тебя бы точно не начались, — ответил ученый. — Я… Ещё кое-что помню, — промямлил часовой, потирая мохнатую голову. Всё внимание скелетов переключилось в миг на него. — Не знаю, как это назвать, сном или нет, но. Это странное место и в нём полнейшая темнота, хоть я и способен был видеть самого себя. Д-дышать тяжело и-и двигаться тоже, словно тебя чем-то придавило к чему-то невидимому, — он тяжело дышал, ненадолго прерываясь в конце предложений. — Со мной был кто-то ещё, назвался С. Сансом и назвать его скелетом, даже монстром, было сложно. Мы с ним поболтали малость и всё, в принципе. Лица за всё время монолога у монстров переменялись на более опечаленные и мрачные. Папайрус молча отвернул голову в сторону, сложив руки на коленях, дабы скрыть чувство нахлынувшей душевной боли. Доктор тяжко вздохнул, положил свою тяжёлую белоснежную руку на плечо собаки, отводя того в сторону и стараясь покрыть своё убитое настроение хладнокровием и неизменным выражением лица. — Понятно всё с тобой. Ещё какие-то странные явления и вещи ты видел? Страж сглотнул и еле как выдавил из себя ответ: — Н-нет. — Походу, твоё сознание слишком сильно перегнало процессы организма и отделилось от тела, но «пылиться» оно не собиралось. Значит, мы идём по верному пути, — на удивление спокойным тоном добавил учёный, ослабляя хват на плече тихо поскуливающего Догго.