Слишком поздно...

Они все храбро стояли на поле боя, ожидая худшего. Так и произошло. Каждый из них дрался до изнеможения, не смотря на обстановку вокруг них. Каждому достались десятки врагов. Побеждая одного — приходило еще двое, и так, пока их противник не сдался, не в силах вынести столь большие потери своих подклассов, что были для него чуть ли не самой настоящей семьей, которой у него никогда не было. Оставшимся противникам было приказано отступать. Сервампы и их ивы могли вздохнуть с огромным облегчением, ведь каждый чуть ли не терял сознание от усталости. СлипиЭш не был исключением. Он потратил слишком много сил, а ведь он даже и капли крови не выпил. Мысли о жажде заставили вспомнить об его иве. Ведь… Его не было рядом во время битвы. Развернувшись на 180 градусов, он стал выискивать знакомую брюнетистую макушку. — Брат! — послышался очень встревоженный голос Матери. От такого тона вампир невольно напрягся. Повернувшись к ней, на его лице застыл шок. На руках девушки было тело… Тело его ива. И прямо сейчас оно казалось настолько хрупким, что одно неосторожное касание — и оно рассыпается на мелкие крупицы. Вампирша мигом оказалась около Куро, что просто не мог осознать всю ситуацию. Он же обещал себе, что больше не даст ему страдать. Он обещал, что мальчик больше не будет чувствовать боль. Он обещал всегда защищать его. Но прямо сейчас… Он весь избитый, его лоб кровоточит, на лице многочисленные царапины, а руки и ноги все в синяках. Лицо его умиротворенное, словно он на самом деле уже мертв… Но по неразборчивым крикам матери Гнева, которые он почти не слышал, можно было понять, что Махиру еще жив, но его состояние просто ужасное. Он бы и продолжил просто стоять, если бы ему не дали звонкую пощечину. Очнувшись, он наконец-таки поднял взгляд. Перед ним стоял Хайд, что смотрел на него с нескрываемой злобой. — Либо ты дашь ему умереть — продолжая просто стоять, либо спасешь его! — прокричал Лоулесс. В уголках его глаз можно было заметить еле видные капли слез. Почему? Неужели… Думать не было времени. Ведь только у него самого остались хоть какие-то силы. Гнев уже было падала с телом Сироты, но СлипиЭш, сорвавшись с места, поддержал девушку, придерживая голову мальчика, что чуть не стукнулась об землю. Усадив сестру на землю, он взял брюнета на руки и помчался со всех ног в ближайшую больницу. Сил на полет не было, поэтому надо было спешить.

***

В регистратуре не стали задавать лишних вопросов, а просто увезли Махиру в операционную. У мальчика повреждены легкие, поэтому это просто чудо, что он до сих пор жив. Самого же вампира тоже, хоть и силой, но подлатали, только он наотрез отказывался куда-либо уходить, пока не узнает, все ли хорошо с Сиротой. В итоге ему вкололи снотворное, чтобы он не волновался.

***

Проснувшись, он увидел незнакомый ему белый потолок. Мысли доходили медленно, но когда в голову пришел образ избитого ива, то сознание прояснилось. Мигом вскочив с кровати, сервамп побежал узнать состояние мальчика. Как оказалось, спал Куро около восьми часов. Но время его не так волновало. — Что с Махиру? — раздраженные и одновременно встревоженные глаза смотрели прямо на медсестру. — В-все хорошо, — заикаясь, проплела та. — О-операция прошла успешно, но сейчас в-вам нельзя его навестить. Пациенту н-нужен покой, — договорила она и убежала подальше от разъяренных алых глаз. Ему оставалось только ждать.

***

За временем вампир не следил. Поэтому сильно удивился, когда увидел перед собой Лили в компании Мисоно, что откровенно злобно смотрел на него. Он не был удивлен, что этот мелкий будет зол на него больше всех. Хотя… Нет. Больше всех он сам на себя зол, ведь нарушал все данные Махиру обещания. А ведь кареглазый так искренне улыбался, когда говорил, что верит ему… Даже по голове погладил… Но сейчас… На начавшиеся крики со стороны Алисэйна он не обратил внимание. Мальчик буквально уже начал психовать, когда к ним подошел медбрат и шикнул, что они в больнице, а если им так хочется покричать — то пусть шагают на улицу. Мисоно с трудом, но успокоился. Но презренный взгляд на СлипиЭша никуда не делся. Они ушли спустя минуты три, оставив Куро снова одного, наедине со своими мыслями. Какого было его удивление, когда к нему вернулся Лили, сказав, что тот может навестить брюнета, но буквально на минут десять. — Мисоно сам хотел пойти, но он понимает, что Махиру-куну сейчас нужен именно ты, — с легкой улыбкой проговорил Сноу. Тогда вампир быстро направился в нужную ему палату. Скрип двери нарушил идеальную тишину в комнате. Войдя, красноглазому сразу же в поле зрения попала большая больничная койка, возле которой было много каких-то странный устройств. Подойдя поближе, парню предстал его ив, только теперь без этих ужасных ранений. Царапины и порезы были заклеены пластырями, левая рука была перевязана, как и лоб. Только дыхательная трубка очень пугала… Будто мальчик сейчас на грани жизни и смерти. Он присел на стул, что был рядом. Внимательным взглядом он обводил Махиру, пока просто не закрыл глаза, не в силах смотреть на это все. Снова в голову пробрались мысли, что во всем виноват он. Он тот — кто оставил его одного на поле боя. Ведь он наивно полагал, что у мальчика такая же сила, что и у него, поэтому он не пропадет. Как же Куро ошибался… Самокопание прервал доктор, что вошел в палату. — Здравствуйте, СлипиЭш-сан, я полагаю? — внимательным взглядом смотря прямо в немного растерянные глаза Куро. Он кивнул. — Хорошо, так вот. У меня не очень приятные известия о вашем… Парне, — короткое замыкание. Каком парне?! О чем он вообще?! Сирота ему друг и его ив! Не больше!.. Или же нет? Вампир не припомнил, чтобы Махиру обнимал того же Мисоно по утрам, или же легко целовал в щеку того же Лихта… А вдруг, они… Сейчас не время! — Видите ли, у него была серьезная травма головы, от чего произошла кровоизлияние в мозг, из-за нее он впал в кому, и неизвестно, когда он очнется, — закончил доктор. И снова шок. Сирота впал в кому и неизвестно, когда он очнется… От всего этого на секунда захотелось избить себя до полусмерти. Нет. Лучше просто убить себя. Кареглазый всегда был добр к нему, заботился. Он принял его таким, какой он есть. Даже не смотря на его прошлое… И так он отплатил ему… Чудовище скорее он, чем тот же Цубаки… Он больше не в силах сказать и слово. Мужчина понял это, поэтому просто сказал, что у того еще семь минут и удалился. СлипиЭш не верил в это. Он не мог поверить… Глаза он снова навел на Сироту, но ничего не изменилось. То же умиротворенное лицо, что даже не дрогнуло. Он никогда не чувствовал ничего подобного. А ведь с его прошлыми хозяевами случалось нечто похуже, но что тогда, и что сейчас, ему глубоко плевать на них. Но Махиру… В глаза будто что-то попало, ведь по другому он никак не мог объяснить слезы, что потекли из его глаз маленькими ручьями, оставляя после себя мокрые дорожки. Это все было впервые. Впервые ему было так больно, но не физически, а морально.

***

Так прошел год. Состояние Сироты немного улучшилось. Трубку сняли, а порезы зажили. Это несказанно радовало. Каждый день он приходил к мальчику, надеясь, что сегодня он откроет глаза. И не важно, как тот на него посмотрит. Он просто хочет снова увидеть те сияющие карие глаза. Пусть он его пошлет, скажет убираться, он просто хочет, чтобы он проснулся, и тогда он сможет спокойно уйти. Куро всегда присаживался рядом с кроватью и что-то рассказывал ему, будто он его слышит. Он надеялся, что он его слышит. Иногда брал его за руку и вырисовывал на ладонях разные незамысловатые узоры. Очень редко даже целовал того… В губы… Он не знал, что движет им, но желание коснуться губ Махиру было огромным. Каждый день он продолжал это делать, но с каждым разом надежда, что мальчик проснется, угасала. Врачи сказали, что очень велика вероятность, что эта проклятая кома может быть даже вечной. Светловолосый не слушал их. Не хотел. Никогда… Он просто продолжал приходить и рассказать Махиру, как у него и остальных идут дела, как он раз в неделю, переборов себя, делает уборку в его квартире, как он мечтает, чтобы он проснулся… Как он мечтает обнять его и зацеловать… Как он мечтает извиниться… Как он мечтает умереть, если он не проснется… Красноглазый всегда уходит с застывшими слезами.

***

В этот раз ему разрешили побыть чуть дольше, чем обычно. И снова он сидит около кровати, внимательно осматривая лицо ива. Его волосы отрасли за год, а руки будто стали тоньше… Так и есть. Хотелось обнять, защитить, но у него больше не было на это право. На глазах опять появились слезы. А рука буквально сама потянулась к все тому же лицу… Тому же умиротворенному лицу… — Махиру, — совсем тихо произнес вампир и закрыл глаза, не в силах смотреть на свои собственные действия. И… Что… Рука… Его… Руку… Только что… Его будто кто-то взял за руку. Нет. Быть не может. Это просто его воображение играет с ним. Нет. Это быть не может! Но… Открыв глаза, он… Он увидел улыбку. Такую любимую улыбку… — Куро, — прохрипел знакомый голос, — прошу, только не плачь. Все хорошо, я с тобой. Но он не может сдержаться. Глаза уже в слезах. Не выдержав, он крепко обнял мальчика. Нежно, чтобы ему не было больно. Да, его могут оттолкнуть, но это его сейчас мало заботило. Он просто хочет насладиться близостью со своим ивой. Неожиданно его взяли за подбородок и буквально заставили посмотреть в глаза Махиру. Только вместо простого взгляда его поцеловали… Сирота. Поцеловал. Его. Это казалось какой-то заоблачной мечтой, которую никогда не достичь. Но прямо сейчас она осуществилась. А когда они отстранились, то Махиру с очень красным лицом стал нашептывать какие-то слова. Только Куро мог их услышать. — Я-я… Давно… Я… Л-люблю т-теб-бя… — нервно твердил мальчик. В ответ его просто обняли. — Прости меня, — начал Куро, — прости, что не смог защитить… Мне нет прощения, но сейчас я клянусь тебе, что больше такого не случится. Обещаю. Я обещаю сделать тебя счастливым, ведь… Я… Тоже люблю тебя… Махиру. В тот день они оба рыдали, без причины, просто от счастья. От такого простого счастья. Ведь их ожидания не были напрасны.