Пропасть цвета весны и синее море

Антон заметил, что Арсений смотрит на него как-то по-особенному ещё в первый день их знакомства. Брюнет мило улыбался ему, смеялся и кивал, когда Шастун что-то рассказывал, но на самом деле почти не слушал его. Он беззастенчиво разглядывал тонкие длинные пальцы в кольцах, которые их хозяин то и дело крутил и поправлял, спускался взглядом ниже, к до безобразия худым бёдрам и коленям, и всё это будило в нём немного не дружеские чувства. Но когда Попов заглянул в глаза новому приятелю, он понял – это просто пропасть цвета весны, в которую он будет падать до конца своих дней, так и не приземлившись. Не узнав, каковы на вкус эти бархатные пухлые губы и как дрожат пушистые ресницы, когда кусаешь эти тонкие запястья. Антон заметил, что Арсений постоянно старается быть ближе к нему, постоянно старается прикоснуться, ещё на первых съёмках шоу «Импровизация». И когда лёжа на полу в «Красной Комнате», утыкаясь лбом в носы кроссовок Попова, он чувствует его руку, опустившуюся на бедро, он убеждается, что всё это ему не кажется, что это не паранойя. Когда всё в той же «Красной Комнате» они изображают кукольный театр и Арсений трогает его поясницу и "мягкое место", Антон смеётся и сводит всё в шутку на камеру, а сам покрывается мурашками, молясь, чтобы никто не заметил. Когда Антон в первый раз по-настоящему заглядывает в глаза Арсения, то понимает, что это – море, которое поглотило его разум и сердце. Он понимает, что будет тонуть в этом море до конца своих дней, так и не утонув с головой или же так и не выбравшись на сушу. И то, что он никогда не узнает, как бушует это море, меняя свой цвет, когда его хозяин возбуждается, он тоже прекрасно понимает. И так им обоим и кажется, что один – никогда не приземлится, а другой – никогда не утонет или не выберется. Один всё падает, падает, падает, а другой тонет, и тонет, и тонет. В тот вечер Арсений ехал за рулём своей машины, а рядом на пассажирском сидении сидел Антон, как всегда прокручивая и поправляя кольца на пальцах. Попов и сам не знал, как предмет его обожания оказался здесь, но против явно не был. Он просто вёз его к себе домой, как всегда ни на что не надеясь. Как всегда выпьют пива, как всегда будут много смеяться. Антон будет как всегда курить на его балконе, Арсений как всегда будет наблюдать. Как всегда попрощаются, пожав друг другу руки, и, как всегда задержав друг на друге взгляд немного дольше, чем нужно, разойдутся. Брюнет каждый раз сходил с ума и напивался, а Антон каждый раз отчаянно сжимал в трясущихся пальцах пачку сигарет, выкуривая одну за одной. И, кажется, с каждым таким разом оба становились всё ближе к нервному срыву. — Арс, — вдруг подал голос Антон, отчего старший вздрогнул. — Может, нахер пиво? — Окей, что предлагаешь? Чаю с тортиком? — Арсений усмехается, заезжая на парковку магазина. — Не, чай тоже нахер. Виски? — уверенно предлагает Шастун, выходя из машины. — Тортик можно оставить. — Неплохо. Арсений соглашается, но всем своим влюблённым в Антона нутром понимает, что напившись в его присутствии, просто не сможет себя контролировать. Самое главное, что это понимает сам Антон. И они идут покупать этот чёртов виски с тортом.

***

— В общем, я тогда жутко волновался почему-то, и начал заикаться, — смеясь, рассказывал Антон какую-то историю о том, как он от волнения заикался на сцене. Арсений снова кивает, смеясь в ответ, а сам заворожённо смотрит на тонкие запястья, увешанные браслетами. Он думает, что младший не обращает внимания, но тот просто не может не чувствовать этот прожигающий взгляд. Антону кажется, что вот он – самый подходящий момент для того, чтобы прижать Арсения к дивану и поцеловать, но он понимает, что это слишком резко и слишком пугает его. — Я курить, — бросает парень и уходит на балкон. Попов как обычно следует за ним, просто вставая рядом и с голодным отчаянием во взгляде наблюдает, как красивые пальцы держат сигарету, как на переносице Антона появляется морщинка, когда он затягивается, как из приоткрытых губ, которые очень хочется искусать в кровь, медленно тянется серый дым. Он всё ещё контролирует свои действия, но уже абсолютно не контролирует свои мысли. Они возвращаются за стол на кухне, выпивают и продолжают шутить и смеяться, как будто это не они до дрожи в коленках хотят друг друга. Часы показывают без десяти одиннадцать, когда Антон собирается уходить, всё ещё ожидая чего-то от этого вечера. Может, зря он всё это затеял? Шастун стоит в коридоре, уже обувшийся и готовый уходить, и облокачивается плечом на стену. Арсений стоит напротив него, стараясь не смотреть в такие пьяные и такие дурманящие зелёные глаза. Антон, отчаявшись, всё же находит взглядом своё любимое "море", слегка потемневшее и помутневшее от алкоголя, и заглядывает. — Арс, я... — он обрывает на полуслове сам себя. Это невозможно. Они сцепляются взглядами и снова просто смотрят друг на друга. Обоим кажется, что от возросшего напряжения сейчас лопнут лампочки в люстре. Один тонет и не может выбраться. Другой падает и не может приземлиться. — Арс... — хриплый голос Антона снова разрезает тишину. Вспышка. Чужие руки, сжав его плечи, вдавливают худое тело в стену, горячие губы отчаянно сминают его собственные, а сам Антон сдавленно стонет в горячий рот Попова. Арсений не железный, он больше не в силах терпеть. Он с остервенением, с жадностью и вожделением кусает пухлые губы, которые послушно размыкаются, врывается длинным языком во влажный рот юноши. Антон скидывает с себя кеды, и Арсений тащит его в свою спальню, прижимая к стене там. Зеленоглазый откидывает голову назад, закрывая глаза и протяжно стонет, когда зубы брюнета с силой смыкаются на тонкой шее. Арсений прижимает его к себе и кусает, целует и облизывает, боясь, что это всё сон. Чужие стоны сносят крышу, отчего каждое движение получается резким, немного грубым. Но Антон выгибается, сильнее прижимаясь к Арсению, когда тот сжимает его волосы. — А-а-арс, — тихо стонет Шастун, едва не падая, когда Арсений отпускает его, чтобы стянуть с него футболку. — Да? — футболка юноши летит в сторону, а Попов припадает губами к выпирающим ключицам. Но Антон молчит в ответ, подставляя своё тело под горячие поцелуи и пытаясь снять с Арсения рубашку. Руки ужасно дрожат, а голова кружится. Открыв глаза, он видит перед собой лишь темноту и сверкающие в ней глаза. Рубашка так же летит куда-то в сторону и Арс тянет Антона на себя, подходя к кровати и падая на неё, утаскивая его за собой. Оказавшись сверху, Шастун наклоняется к горячей шее, кусая и зализывая, вызывая у мужчины под ним возбуждённый стон. Он опускается ещё ниже, целуя грудь, а затем, найдя влажными губами сосок, обхватывает его. Арсений взвывает, и схватив Антона за плечи, переворачивается вместе с ним, нависая сверху. Его взгляд хищный, Шастун видит это даже в темноте. Брюнет раздвигает его ноги коленом и устраивается между ними, пахом упираясь в зад Антона. Тот шумно выдыхает, когда чувствует стояк Арсения. Трясущимися пальцами Попов расстёгивает ширинку на узких джинсах юноши и стягивает их, отправляя куда-то к футболке с рубашкой. Антон обхватывает его ногами, прижимая к себе. Арсений гладит худые бёдра, внутреннюю их сторону, медленно подбираясь к паху. Парень под ним задыхается от ощущений, желает ощутить больше, но стесняется попросить. А брюнет, будто издеваясь, обводит ладонями тазобедренные косточки и поднимается выше, к впалому животу, к рёбрам. Длинные пальцы находят маленькие розовые сосочки и слегка сжимают их, оттягивая. Антон вскрикивает, но возбуждается ещё сильнее, когда Арсений держит зубами один сосок, быстро водя по нему языком, а другой мнёт пальцами. На боксерах голубого цвета выступает пятно от смазки и с каждым движением старшего становится всё больше, потому что ласки слишком чувствительных сосков просто сводят с ума, заставляя течь. — А-а-арс, — хнычет парень, прижимаясь своим стояком к Арсению. — Да? — Я... Я не могу больше... Я хочу тебя, — сбивчивый шёпот, прерывистое дыхание и тихие стоны сносят крышу. Арсений быстро скидывает с себя всю оставшуюся одежду и делает тоже самое с Антоном. И вот парень лежит перед ним на спине, призывно раздвинув слишком сексуальные ножки. Нагой, абсолютно беззащитный и полностью, весь без остатка – его. Арс нависает над ним и они оба вскрикивают, когда их члены соприкасаются. Он кладёт под поясницу Шастуна подушку и достаёт из прикроватной тумбочки смазку и презерватив, но Антон берёт его и убирает обратно. — Я хочу чувствовать тебя. Арсений рычит, и, выдавливая на пальцы смазку, приставляет их к сжавшемуся входу. — Ты уверен? — шепчет он, едва касаясь нежной кожи Антона. — Да, — уверенно отвечает парень, слегка толкнувшись бёдрами вперёд, намекая, что Арсений может действовать. Первый палец медленно, но почти без труда проскальзывает в горячую дырочку и тот факт, что Антон подготовился, просто лишает рассудка. Арсений вытаскивает его и вставляет уже два, плавно входя до конца, слегка задевая простату. Шастун дёргается и стонет настолько сексуально, что у Попова от возбуждения покалывает в пальцах. Третий палец заставляет Антона слегка болезненно вскрикнуть, но он терпеливо насаживается, кусая губы и сжимая простыни. Арсений смазывает свой член и приставляет головку к растянутой дырочке. — Ты готов? — Да... Да, да, пожалуйста... Сделай это... Ах... Арс! — брюнет плавно толкается в тело Антона, заставляя того вскрикнуть. Член сразу же сжимают горячие нежные стенки, от этого просто кружится голова. Арсений медленно двигается дальше и входит до конца, упираясь головкой в простату. Антона подкидывает, он всхлипывает и оцарапывает Арсу спину. — Мне продолжать? — горячо шепчет Арсений в ухо юноши, кусая мочку. — А-арс... Боже... Да-а, — Антон возбуждённо хнычет и стонет. Брюнет начинает медленно двигаться, одной рукой сжимая плечо парня, а другой запястье второй руки. Антон внутри очень узкий, очень горячий, и мужчина тихо стонет в его губы. — Быстрее... Арсе-е-ний... Умоляю! — Хочешь быстрее? — улыбаясь спрашивает Арс, резко толкаясь в горячее тело, снова задевая простату. — Да! Ох, чёрт... Я хочу... хочу быстрее... — Господи, ты просто... просто прекрасен... Антон, я прошу тебя, ах... прошу... Продолжай говорить. Арсений постепенно ускоряет темп, всё чаще попадая по простате, и парень под ним просто плавится от кайфа. — Арс... А-ах, боже... Да-а, ну же! Ты можешь, а-а-ах...! Быть грубее со мной... Бо-о-оже мо-о-ой, — скулит Антон, стараясь насаживаться на член Арсения. — Я хочу, чтобы ты был сверху. Они ненадолго останавливаются, и Арсений, прижав к себе Антона, переворачивается вместе с ним. Его член скользит внутри Шастуна, заставляя того взвизгнуть и подпрыгнуть. Арс кладёт одну руку на его бедро, чуть сжимая, а другую на затылок, притягивая к себе и шепчет на ухо: — Давай, мой хороший... Порадуй папочку. Антон стонет от возбуждения и начинает двигаться, выпрямляясь. Его худое тело красиво извивается, он громко стонет, иногда вскрикивает и кусает губы. Арсений теряется в своих ощущениях, наблюдая за юношей, который плавно двигается на его члене, запустив одну руку в свои волосы, а вторую положив поверх руки Арса, лежащей на его бедре. Когда Антон насаживается слишком резко и сильно, всхлипывая, а затем шепча «папочка», Арсений не выдерживает, и прижав к груди парнишку, начинает вдалбливаться в него, выбивая слишком пошлые стоны. Брюнет, чувствуя, что близок к разрядке, кладёт ладонь на горячий член Антона, который всё ещё истекал смазкой и начинает ласкать его. Юноша громко стонет, глаза наполняются слезами. Ему слишком хорошо. — Арс... Арсе-е-ний... Ах! Да-а-а, боже... Я сейчас... я... Да, да, да! — кричит Антон и кончает, заливая спермой руку и живот Арсения. Мужчина прижимает его к своей груди и ещё пару раз со всей силы толкнувшись в горячую дырочку, с громким рыком кончает. В глазах пляшут звёзды, голова кружится. Его мальчик лежит на нём, пытаясь отдышаться, и тихо плачет. Арсений, почувствовав, как на грудь падают горячие капли, обеспокоенно берёт лицо Антона в ладони, поднимая. — Антон! — взволнованно шепчет брюнет, глядя во влажные глаза. — Что с тобой? Что случилось? — Всё хорошо, — всхлипывая, отвечает Шастун. — Я... я так люблю тебя. — А я тебя люблю, больше жизни, правда! Ну что ты плачешь? Антон слезает с него, тихо застонав, и ложится рядом, кладя голову на плечо. — Это... От переизбытка чувств, — улыбается парень, вытирая слёзы. — Слишком хорошо? — усмехается Арсений, гладя его по волосам. — Да, папочка, — смеётся Антон, прижимаясь к любви всей своей жизни ещё сильнее. И они оба понимают, что один – утонул в этом безумно глубоком синем море пожизненно, а другой, наконец, приземлился в свою любимую пропасть цвета весны и хочет остаться в ней навсегда. И он останется, правда. Потому что они сводят друг друга с ума и любят больше жизни.