Наблюдательный

Дон и Эрика на кухне мыли посуду. — Никогда больше не буду устраивать семейные ужины дома, — вздохнула Эрика, вытирая тарелку. — Столько потом уборки! — Я думаю, что не в этом причина, дорогая, — усмехнулся Дон. — Просто ты расстроилась. Эрика начала тереть тарелку ещё яростнее. А потом не выдержала: — Конечно! Ты видел у него кольцо? И ни слова не сказать своей бывшей жене! Я уж не говорю о том, чтобы пригласить... — Не обманывай себя, дорогая. Ты расстроена вовсе не потому, что он не сказал. И не потому, что не пригласил. — Интересно! А почему тогда? — Потому, что твой бывший муж окончательно устроил свою личную жизнь. А ты всегда считала его тюфячком, в которого после вашего развода не влюбится ни одна женщина. — И я оказалась права, заметь! — Эрика поставила тарелку в шкаф и стала вытирать следующую. — Ну... что да, то да. Но знаешь, не дави так на него. Вряд ли он приведёт своего... м-м-м... бойфренда к нам в гости. Эрика вздохнула. Оставался ещё один шанс примириться с действительностью: сценарий «Ларри Дэйли — маленький мальчик, которому нужна родительская забота». — Не буду, дорогой. Я же вижу, он жутко стесняется. И я его понимаю. Мало того, что у него партнёр мужчина, да к тому же из этих... из перемещённых лиц! — Почему из перемещённых? — удивился Дон. — Ник же сказал: египтянин. — Вот знаешь, — Дон перебросил полотенце из одной руки в другую, — что-то здесь не то. С египтянином этим. — В каком смысле — не то? — теперь пришла очередь Эрики удивляться. Дон помолчал, потом неторопливо начал: — Меня смутило кольцо. Современные египтяне говорят и пишут на арабском. Ты наверняка помнишь: когда мы были в Каире, ты видела же — у них надписи такими... кракозяброчками? — Кракозяброчками! — фыркнула Эрика. — Я вообще подумала, что у него на кольце обычные стилизованные рисуночки. Знаешь, как в магазинах товаров для дома продаются дощечки — то ли китайские, то ли японские: «удача», «счастье», «здоровье»... одна моя подруга целую стену себе увешала такими иероглифами. В ближайшем магазине купила и увешала. — Эрика, — вздохнул Дон, — эта версия нерабочая. У Ларри на кольце именно древнеегипетские иероглифы. По крайней мере, я точно видел анх — жизнь. — Интересно, как ты разглядел? — Дорогая, мне скоро пятьдесят. У меня возрастная дальнозоркость. Тем более что я помню... Тут он остановился, словно налетел на невидимую преграду. Но было поздно. — Ах, ты по-омнишь?! — Эрика чуть не швырнула об пол очередную тарелку. Поставила ее на стол и скрутила полотенце в тугой жгут. Дону стало нехорошо: он представил, что дорогая супруга с удовольствием вот так скрутила бы сейчас его самого. Когда они всей семьёй, включая великовозрастного Ника, были на отдыхе в Египте, Дон проявил недюжинный интерес к этим иероглифам, да и к остальной древнеегипетской ерунде. Не понимал он в ней ни черта, но... у них в Каире была гидесса. Смуглая брюнеточка с очаровательным акцентом и внушительной грудью откровенно запала на Дона с первого дня, и он, можно сказать, ответил взаимностью. По крайней мере — не протестовал и не отстранялся, когда треклятая гидесса брала его за локоток и на ломаном английском говорила: — Пойдёмте со мной, я вижу — вам интересно, я покажу вам кое-что ещё! И щебетала, щебетала, тыча пальчиком в старинные расписанные стены. А Дон кивал и по-дурацки улыбался. Эрика поначалу терпела, но когда всё начало откровенно переходить границы, устроила скандал прямо в гостинице. Кричала, что по возвращении в Нью-Йорк подаст на развод и раздел имущества, разорит Дона напрочь, и ему придётся искать работу, так что пусть заранее подкуётся у своей гидессы и идёт работать экскурсоводом в тот занюханный музей, где один бывший муж уже работает сторожем! Дон тогда клялся, что никогда и ничего, «да я смотрел на неё, как на голову Нефертити»... В общем, дело кончилось миром. Ник, слава богу, ничего этого не слышал, так как почти весь отпуск болтался на диджейских вечеринках. А теперь Дон, значит, вспомнил. — Ты только не кипятись, дорогая. Ты же знаешь... — Я знаю, что ты президент банка, и тебя не должны волновать древнеегипетские иероглифы! — Именно. Я президент банка, я наблюдательный аналитик, и я должен тебе сказать, что здесь точно что-то не стыкуется. Помнишь, в прошлый раз, когда Ник рассказывал, что там, у папы на работе, всё оживает, ты тоже не поверила, а потом пошла и... — Помню, — кивнула Эрика, напряжённо вытирая чашку. — Этот жуткий скелет тираннозавра! После него я сразу и сбежала. Нет, я, конечно, поверить могу, но увидеть своими глазами... я бы не вынесла. Дон молча поставил в шкаф стопку тарелок. И спросил: — А в музее, где работает твой бывший муж, есть древнеегипетские мумии? Чашка выпала у Эрики из рук и разлетелась в осколки. *** Эрика приехала в музей за час до закрытия. Поболталась по коридорам, посмотрела на унылые витрины с непонятными экспонатами. Главное было — не попасться бывшему супругу на глаза. А он сейчас уже точно где-то здесь. У Эрики был план. Когда-то давно, когда Ник снова притащил её сюда — слава богу, днём! — они ходили в подвал, или как правильно, цокольный этаж? — и Ник показывал ей старое полупустое хранилище: — Смотри, мам! Вот тут очень удобно прятаться, когда мы играем в следопытов. Даже Сакаджавея меня здесь не всегда находит! Ключ от двери давно потеряли, и новый замок не ставят, потому что — ну кому тут что нужно? Здесь же и нет ничего! Эрика вспомнила про это хранилище ещё вчера. Квест «окажись внезапно в музее ночью» обрёл реальные очертания. Она привезла с собой пару сэндвичей, термос с кофе и планшет с книгами. Устроилась в этом хранилище в старом продавленном кресле за стеллажами. Налила себе кофе, открыла книгу и начала читать. И сама не заметила, как заснула. А проснулась, когда на часах было уже четыре утра. В коридорах музея была шумная толкотня. Пёстрая толпа разгуливала с этажа на этаж. Эрика даже растерялась в этой толпе: ночь на дворе, откуда все они? Неужели то, что Ник рассказывал — правда? И скелет тираннозавра — не шутка была тогда? — Приветствую вас, леди, — раздалось где-то рядом. — Я вижу, вы растеряны? Вам нужна помощь? Эрика обернулась и застыла. Перед ней стоял... двадцать шестой президент Штатов Теодор Рузвельт. Настолько похожего актёра подобрали, просто с ума сойти можно. — Мне нужен Ларри Дэйли: где я могу его найти? — А, он в комнате охраны, — улыбнулся актёр-Рузвельт. — Сейчас направо и потом прямо по коридору! В комнате охраны Ларри склонился над столом: — ...и когда мы вот из этого хранилища выносим коробки в запасники, у нас освобождается место, и мы убираем туда эту экспозицию, а вместо неё... Он тыкал карандашом в какой-то план, как полководец в карту сражения. А рядом с ним, уставясь в тот же план, стоял молодой человек в короне и плаще. Эрика однажды видела его на фото у Ника в телефоне. И тоже подумала — какой-то актёр, мало ли у них на ночных программах этих... приглашённых. — Но ты понимаешь, что Макфи... — возразил молодой человек. И тут Эрика чихнула. Они оба подняли головы, и Ларри сказал: — Ты? Что ты здесь делаешь? — Пришла к тебе в гости. — Ну привет, — пожал плечами Ларри. А парень в короне пробормотал что-то на незнакомом языке, потом оборвал сам себя, улыбнулся и произнёс: — Добрый вечер. Чистейший английский. Кембриджский. Ник говорил — египтянин? — Эрика, погоди немного, у нас тут работа, — Ларри снова наклонился к столу: — Ак, но Макфи сам сказал, что когда твои шакалы вернутся после реставрации, мы сможем... Они обсуждали какое-то дурацкое перемещение чего-то в какое-то хранилище, а Эрика смотрела — и ничего не понимала. Эти двое стояли так близко, плечом к плечу, хватали друг друга за руки с возбуждённым «нет, ты погоди, а что, если...» — и вообще выглядели совершенно неприлично со стороны. — Тут надо подумать, как все эти коробки перетащить, — молодой человек почесал нос левой рукой. Эрика уже не удивилась: у него было такое же кольцо. — Ларри? — не выдержала она. — Может быть, ты меня познакомишь? — Легко, — пожал плечами бывший муж. — Тем более что ты сама хотела познакомиться. Акменра — Эрика, моя бывшая жена. — Очень приятно, — молодой человек чинно наклонил голову. — Вы тоже здесь работаете? — спросила Эрика. Он странно хмыкнул, а потом снова напустил на себя солидный вид: — Да, в какой-то мере можно и так сказать. Тут вмешался Ларри: — Ак, давай, иди переодевайся, как ты в этом будешь коробки таскать? Что ты вообще во всё это вырядился, ночной программы же нет? Доктор ругаться будет. — Ничего. Я как чувствовал, что у нас будут гости, — странный парень снова церемонно поклонился Эрике. — Кстати, мы не успеем сегодня коробки. Тут что-то пронзительно запищало. Ларри глянул на часы: — Мать моя Исида! Кто трогал таймер? Десять минут! Эрика, прости, я сейчас... Он схватил этого своего египтянина за руку: оба куда-то помчались, не оглядываясь. Эрика поспешила за ними. Они прибежали в тот самый разукрашенный зал: у входа, в конце галереи, в прошлый раз торчали какие-то здоровенные собаки с копьями, сейчас их почему-то не было. Эрика спряталась за одной из больших колонн: там как раз хорошо было видно, что происходит в зале. А происходило нечто странное. Этот, как там его, уселся на край каменного саркофага, что торчал посреди зала, и начал быстро раздеваться. Ларри ему помогал, они споро действовали в четыре руки, сбрасывая диковинные тряпки на пол. Ларри осторожно снял с головы парня корону и отнёс куда-то за стекло. А парень тем временем остался только в коротенькой набедренной повязке. И зачем-то полез в эту каменную гробницу. Эрика невольно залюбовалась: стройное смуглое тело, узкая сильная спина, ноги тоже ничего... Она прикрыла глаза на мгновение, взволнованно сглотнув, а когда пришла в себя — мальчишка уже сидел в саркофаге. А Ларри, наклонившись, обнимал его за шею, что-то шептал на ухо, ерошил и так взлохмаченные волосы. А этот, хохоча, в шутку отпихивал его — мол, иди уже! Ларри глянул на часы и сел на каменный бортик, глядя со странной улыбкой, как этот... устраивается внутри. В это время в зале словно приглушили свет: стало темнее. Ларри неспешно встал, взял прислонённую к борту расписную крышку и опустил на место. Отряхнул ладони, обернулся... и увидел Эрику. — Можешь теперь задать мне любые вопросы, которые у тебя возникнут, — спокойно произнёс он. — Я постараюсь тебе ответить. *** — В общем, случилось самое страшное, — рассказывала Эрика мужу. Она снова крутила в руках кухонное полотенце, но уже как-то... беспомощно. Дон молча смотрел на неё и ждал продолжения. — Да, случилось страшное, дорогой. Ты оказался прав. Дон пожал плечами: он частенько не мог понять, супруга всерьёз говорит или шутит. — Оживающая древнеегипетская мумия, — выдохнула Эрика. — Представляешь? И я теперь не знаю, кого из нас троих нужно посадить в психушку: тебя за то, что тебе это вообще в голову пришло, моего бывшего мужа за то, что он... этим занимается, или меня — за то, что я это видела и поверила своим глазам! Так-то Эрика ни в жизнь бы не поверила. Отрицала бы до последнего! Говорила бы себе, что это дурацкие фокусы, как у Копперфильда или Гудини, или обман зрения — раз уж видела она это собственными глазами. Оживающую мумию видела. Точнее, наоборот. Но не суть! Вот только этот вариант как нельзя лучше поддерживал её на плаву: в том самом убеждении «Ларри Дэйли — маленький мальчик, который ещё играет в игрушки. В том числе и в отношениях». Но с другой стороны — однако, ничего себе игрушки. Целый музей оживает по ночам: Рузвельт ведь наверняка тоже был настоящий! И саркофаг! Эрика вздрогнула. Перед глазами снова встала картина, как Ларри обнимает этого своего, и что-то шепчет ему на ухо перед тем, как... — Дорогая, да оставь ты его в покое. Даже если он... м-м-м... — Дон был культурный человек и не выражался плохими словами, — пребывает в отношениях с какой-то там... тебе-то от этого что? У тебя своя жизнь. Или нет? — Я его не узнала, — призналась Эрика. — Он так изменился. Она действительно не узнала бывшего мужа. Потому что не ожидала такое увидеть. Как стратег над картой: и это ее муж, который, сколько она его помнит, всегда носил прозвище «неудачник»? И никак не мог научиться общаться с нормальными людьми? А теперь он совершенно другой. И Эрике страшно оттого, что другим его сделал музей. И этот... этот! Оживающая мумия. Какая, к чёрту, мумия? Живой молодой парень. Симпатичный, между прочим! И кроме того — Эрика ведь тоже была на этих всяких экскурсиях, по которым они мотались в отпуске, тоже кое-что слышала и запомнила: судя по регалиям, это не просто древнеегипетский мальчик. Это правитель. Он наверняка... не привык бросаться на что попало, скажем так. И выбрал её бывшего мужа. Вот это убивало. Просто наповал. — Я ему давно говорила, — усмехнулась Эрика, — что он чокнутый, и со своим витанием в облаках никогда не найдет себе пару в реальном мире! — Так он нашёл в нереальном, — покладисто улыбнулся Дон. И, не сумев сдержаться, добавил: — Хотя, судя по тому, что ты рассказываешь, их отношения куда реальнее, чем, например, наши. Он сказал это — и задумался. Потому что остро, сильно позавидовал бывшему мужу своей нынешней жены. Тоже бросить бы всё, в самом деле. И уйти работать туда, в этот музей. Экскурсоводом! И девушку с собой взять: ту, из Каира. Кажется, у него где-то был записан её электронный адрес. Дон помотал головой: что это с ним? — Дорогая, — произнёс он вслух, — перестань всех контролировать. Меня, Ника, своего бывшего мужа. Мне вот лично всё равно, с кем у него там отношения. Хотя, может, мы устроим как-нибудь семейный ужин ночью? Я бы не отказался поболтать с этим парнем о древнеегипетских иеро... — Ты опять?.. — взорвалась Эрика. — Я шучу, дорогая, что ты, — быстро сказал Дон.