Продюсер и актриса

Домой Анастасия вернулась уже далеко за полночь. Съемка телешоу в этот раз проходила как будто мимо нее, она не могла сосредоточиться, не могла адекватно оценивать выступления детей — участников танцевального проекта, не могла внятно комментировать. Все мысли сконцентрировались на том, что она совершила утром. Она самой себе не верила, что действительно пошла на это, и не могла определиться, чего теперь хочется больше — чтобы пробы оказались провальными или же наоборот. Давно её так не распирало от эмоций, давно так не встряхивала её жизнь. У этой ситуации были две стороны, обе одинаково важные. «Дело уже сделано, — думала она по дороге из телецентра. — Остаётся только ждать. Если ответ будет положительный, это же не значит, что я должна соглашаться. В конце концов, я никаких бумаг не подписывала. Но упустить такую картину… Как же обидно будет упустить такую картину!». Оказавшись в квартире, Настя сразу же отправилась в душ. Стоя под струями теплой воды она постепенно успокаивалась. Впервые за последнее время перед сном ей было не так тревожно, и она уже мечтала скорее обнять подушку. — А я тебя потерял! — улыбаясь, говорил ей Петр, только что вернувшийся с репетиции. — Пока не услышал, что вода бежит, думал, что ты до сих пор на съемках. — Привет, — она пошла к нему на встречу и чмокнула в губы. — Как прошел день? — Устал, — признался муж и тяжело вздохнул. — Завтра опять с самого утра на каток. У тебя как? Кстати, ты не удивилась, что я так задержался? Даже не звонила мне. — Да я сама только вернулась, — Настя действительно и не спохватилась, что Петя приехал в непривычно позднее время. — Ужинать будешь? — Нет, ничего не хочется, кроме как в душ и спать, — он начал расстегивать рубашку. — Так ты не ответила. Как утренние пробы? — Нормально, — быстро произнесла она, не желая распространяться на эту тему дальше. — Пока не знаю результат. — А как сама оцениваешь? — Нормально, я же говорю, — Настя уже забиралась в постель. — Давай ложиться. Я уже давно мечтаю выспаться. — Тогда я быстро в ванную. Не засыпай без меня! — Этого я тебе не обещаю, — уже сонно пробормотала она, укладываясь на бок и натягивая одеяло. Как только Петр вышел из спальни, Настя открыла глаза. Ей вдруг стало так невыносимо тоскливо. От всего сразу: и от неминуемых сложностей с супругом, если она будет сниматься в этом фильме, и от того, что они видятся теперь только так — по утрам и перед сном, и от того, что Аня и Майкл так далеко, и от того, что она добровольно впустила в свою жизнь Жигунова. Пусть даже ненадолго, но впустила. Настя вспоминала, как он схватил ее за плечи, как приблизился к ней на непозволительное расстояние. До сих пор, как на фотографии, она видела перед собой его взгляд. Сколько опасных воспоминаний ворвалось в её мысли! Анастасия продолжала бороться сама с собой и с трудом, но блокировала попытки памяти ударить её побольнее. Возможно, ей просто нужна была эта встряска. Спокойное монотонное течение семейной жизни и беспросветные неудачи в профессиональной сфере вгоняли в состояние апатии. Как бы она ни стремилась к тихой гавани, подсознательно тянулась к взрыву эмоций — это она очень точно понимала. Разумеется, Петра дождаться ей не удалось — погрузившись в размышления, Настя и не заметила, как уснула. *** Сергей не звонил и не присылал сообщений уже четвертый день. Чем бы ни занималась Анастасия, она регулярно проверяла пропущенные вызовы и диалог в «WhatsApp», боясь, что ей просто не приходят уведомления. Но каждый раз она смотрела на уже выученные наизусть фразы, и каждый раз последней оказывалась: «Позвони, когда приедешь». Ожидание — худшее из наказаний, и чем дольше Настя пребывала в таком состоянии, тем сильнее угасала надежда на положительный результат. Конечно, ей хотелось, чтобы её взяли на роль. Актерское самолюбие и амбиции, неудовлетворенные в течение уже многих лет, брали своё. Она понятия не имела, с какой артисткой соревнуется, кого ею могут заменить, но победа над этим человеком принесла бы, несомненно, приятные эмоции. В то же время обратная сторона медали отличалась от этого всего разительно. Настя снова жила в стрессе и даже грубо и резко ответила мужу на его очередной вопрос по поводу прошедших проб — а на повышенных тонах они никогда не общались. Петр будто чувствовал что-то, каждый день возвращаясь к этой теме. Она решила, что выждет ещё пару дней, а потом со спокойной совестью скажет ему, что на роль её не пригласили. Но поздним вечером этого четвертого дня раздался тот самый звонок. Настя ужинала в компании с мужем, оба освободились пораньше и впервые за долгое время вместе сидели за столом. Они опустошили половину бутылки французского коллекционного красного вина, расслабились и наслаждались долгожданной беседой. Эта атмосфера вмиг была разрушена, когда засветился экран мобильного телефона Насти, стоявшего на беззвучном режиме. Она увидела номер, до сих пор так и не занесенный в список контактов, и сердце заколотилось в ускоренном темпе. — Петя, я на минуту, это по работе, — Анастасия схватила свой iPhone. — По работе? Так поздно? — удивлялся Петр, но она никак это не прокомментировала, уже убегая из гостиной. Настя закрыла дверь в спальне и только тогда приняла вызов. Сейчас она не думала о том, что её поведение уже выглядит подозрительным. До того, что подумает муж, в этот момент ей вообще не было дела. — Настя, добрый вечер, — поздоровался Жигунов, и по тону его голоса ей пока было непонятно, с какими он новостями. — Прости, что я звоню тебе так поздно. Но как только смог. — Добрый вечер, — она сгорала от любопытства и дико нервничала. — Не страшно, я не сплю. — Я только что из студии вышел, пережил долгие часы переговоров, — устало сообщил Сергей. — Не знаю, сколько седых волос прибавится на моей голове. — Ты можешь говорить конкретно? — недовольно выпалила она. — Мне все-таки надо знать, менять свой график или нет. — Это пока непонятно. — Как непонятно? Что, нужно ещё ждать? — Тебя приглашают на пробы, — наконец, сообщил Жигунов. — На пробы? — она дошла до кровати и села. — То есть…расскажи подробнее! — Если подробнее, то моё предложение было сразу встречено в штыки. Большого труда стоило заставить их всех хотя бы просто посмотреть запись. В итоге победа осталась за мной. И, знаешь, я следил за их лицами и видел, как они менялись. Конечно, мне хотелось, чтобы они сразу поступили так, как надо, но нет, начали спорить. Однако на пробы согласились! Они хотят посмотреть на тебя сами, хотят увидеть тебя в паре с главным героем, с другими актерами. В принципе, это логично, такие решения не принимаются на основании одного только видео. — Боже, опять пробы… — расстроилась Настя. — Может быть, в этом все-таки уже нет никакого смысла? — Только не говори мне, что я зря потратил столько времени и нервов. Надеюсь, ты не пойдешь на попятную? — Не знаю. Вообще-то я ещё ни на что не давала своего окончательного согласия. — Прекрасно! То есть ты собралась меня подставлять? Я с пеной у рта доказывал им, что ты — единственная, кого нужно приглашать на эту роль, а ты говоришь, что не давала согласился? — мгновенно завелся Сергей. — Настя, это несерьезно. — Не надо на меня кричать, — холодно и жестко произнесла она. — Мне интересен проект, но, если он будет состоять из бесконечных проб и ни к чему не приведет, я буду жалеть о потраченном времени. И нервах. — Так, всё, я пререкаться с тобой не собираюсь. Давай говорить предметно. Пробы нужно организовать в ближайшее время. В какой день на этой неделе ты сможешь приехать? Она помолчала несколько секунд, а потом взяла свой ежедневник и начала листать исписанные страницы. Когда Анастасия вернулась в гостиную, со стола было уже убрано, а Петр сидел на диване и смотрел телевизор, включенный на спортивном канале. Услышав шаги позади себя, он обернулся. — Что за важный звонок это был в такое время? — На пробы пригласили, — она обошла диван и села с мужем рядом. — Извинились, что так поздно, но всё решалось только сейчас. — Судя по твоему выражению лица, ты очень ждала этого приглашения, — нахмурился Чернышев. — У тебя в глазах какой-то нездоровый энтузиазм. — Это не энтузиазм, а волнение, — Настя отвернулась, уставившись в телевизор. — Ты же знаешь, как я не люблю кастинги и всё, с ними связанное. — Знаю, но сейчас явно что-то другое. Думаешь, я не замечаю? Да, я загружен работой, мало бываю дома, но я всё вижу, — Петр смотрел ей в глаза, а она активно их прятала. — Петь, — она шумно выдохнула и взяла его за руку. — Да, ты прав, меня пригласили в очень привлекательный проект. Он может многое изменить, я о таком давно мечтала. Но там всё висит на волоске. — Раньше ты всегда рассказывала мне. Что за суеверия? — Обещаю, что расскажу. Но не сейчас. Просто поддержи меня, мне это очень важно, — она умоляюще взглянула на него. — Ну, хорошо. Только ты расскажешь в любом случае! Независимо от того, пригласят тебя или нет, — попросил Петр. — Согласна, — Настя почувствовала, как всё внутри замерло от ужаса: она и представить это боялась. — А насчет поддержки, ты же знаешь, что я всегда с тобой, — сказал он и потянулся к ней для объятия. — Знаю, — она кивнула, улыбнувшись. — Только не дави на меня, пожалуйста. — Разве я когда-то это делал? — удивленно спросил он, прижимая к себе жену. Настя не стала отвечать на это. «Если мне откажут, я не стану говорить, что позвал меня туда Жигунов. Ни за что не расскажу», — решила она. * * * Повторные пробы проходили уже намного сложнее. Чего стоило Анастасии только зайти на съемочную площадку, будучи под прицелом множества любопытных глаз! Возникало ощущение, что каждый здесь так и норовил подставить ей подножку. Она не заметила ни одного доброжелательного взгляда, все пытливо и явно недружелюбно её рассматривали. С кем-то из съемочной группы Настя уже была знакома, поэтому даже удостоилась теплых приветствий, хотя недоумение от происходящего было и на их лицах. Сергей не уточнил, кто именно является инвестором, она полагала, что он сделал это намерено, чтобы ей было проще. Её предполагаемый партнер оказался незнакомым ей актером. Внешне он был как будто бы старше, что и предполагалось по роли, а вот его образ в целом не сочетался с её представлением этого персонажа. Он поздоровался с ней через губу и от каждого его действия веяло неохотой. Анастасия безумно нервничала, и Жигунов был в таком же состоянии. Она знала, какой он, когда волнуется, это легко определялось по разным мелким нюансам в его поведении, но главным признаком всегда являлась сигарета. Табачных изделий Настя не увидела, но, когда пересеклась с ним, почувствовала, что он курил. Он ходил из стороны в сторону по павильону, без конца подходил к компании мужчин, собравшихся возле камер, что-то говорил, активно жестикулировал. Когда встречались их с Настей взгляды, он пытался подбодрить её и успокоить — это она тоже умела считывать. Пусть и прошло десятилетие, как оказалось, ничего не забылось, абсолютно ничего. Когда начались пробы, она понимала, что проваливает их. Совладать с собой оказалось куда труднее, чем в прошлый раз, когда за ней наблюдал только Сергей и оператор. С каждой репликой, с каждым сценарным действием Анастасия всё больше и больше сникала от того, что у неё ничего не получалось. — Стоп! Перерыв! — объявил режиссер. — Отдыхаем минут пятнадцать, нам посовещаться надо. Настя взяла свой мобильный и, сделав вид, что смотрит там что-то очень важное, быстро ретировалась с площадки. Она старалась ни с кем не общаться, потому что атмосфера здесь была чересчур накалена. Очередное дежавю: она как будто снова оказалась той неуверенной и никому неизвестной актрисой с отсутствием какого-либо серьезного опыта в кино, как когда-то во время первых проб на «Няню». Ощущения накатили очень похожие, от этого возникло такое неприятное чувство, что она желала поскорее отсюда уйти. Перерыв уже заканчивался, ей пришлось вернуться в павильон. Она ещё не успела перешагнуть через порог, как услышала разговор: — Почему вы считаете, что ее участие выгодно фильму? — раздался незнакомый мужской голос. — Разве она ещё кого-то интересует? Мне кажется, о ней давно все забыли. Её имя на афише отпугнет, а не привлечет. — Наоборот! — вступил Жигунов. — Мы раскрутим эту ленту так, что народ повалит в кинотеатры. Это может стать громким возвращением, на этом тоже вполне реально сыграть. Но главное тут другое, она ведь делает именно то, что нам нужно. — Как-то вы не слишком уверено это говорите, — послышался еще один голос, тоже мужской. — Мне кажется, вы преследуете какие-то личные цели, не так ли? И пытаетесь навязать нам Заворотнюк. Господи, фамилия-то какая… Каждый раз, когда натыкаюсь, содрогаюсь. И, думаю, таких, как я, хватает. Что она забыла в нашем кино? У нас не низкопробный боевик, а серьезная картина! — Ваша главная героиня как раз низкопробный боевик и создает, — разозлился Сергей. — Не понимаю, почему вы этого не видите. Она же никакая! Игра отсутствует! Только одна лишь внешность. А Настя? Вы видели, как она играет глазами? — Играет она неплохо, — отвечал предыдущий голос. — Я не буду с вами спорить. Действительно, есть, за что зацепиться. Я даже удивился. Те ее роли, на которые я натыкался по телевизору, производили на меня удручающее впечатление, а здесь всё иначе, да. На записи, кстати, не сейчас. Сегодня она как-то не впечатлила. Но даже это не так важно. Важно то, что репутация у неё не очень, мягко говоря. — Сергей Викторович, мы понимаем ваше желание помочь бывшей… или настоящей любовнице, но… — Я не понял, что ты сейчас сказал?! — вспыхнул Жигунов. — Так, стоп! — их прервал ещё один участник беседы, звучавший громче и солиднее всех вместе. — Не переходите на личности! И от скабрезных высказываний меня избавьте. Проблема с главной героиней действительно есть. Если бы не эти видеопробы, возможно, я бы и не заметил. Но Заворотнюк делает что-то такое, чего нет в нашей актрисе. Но и диссонанс некоторый присутствует. Как бы вы тут ни спорили, последнее слово за мной. А я ещё не определился. Зовите актеров, продолжим пробы! — Да зачем время тратить?! У нас его катастрофически мало, а мы в игрушки играем! — заголосил первый. — Устроили тут себе шоу «Кто хочет поглазеть на Заворотнюк?»! Как по мне, она полное говно, простите. Наша актриса хотя бы помоложе. В эту секунду из рук Анастасии упал мобильный телефон. Она шагнула вперед, чтобы поднять его, и все четверо попали в поле ее зрения. Казалось, мужчины лишились дара речи, когда догадались, что актриса слышала всю эту дискуссию. Сергей не реагировал буквально несколько секунд, после чего тут же подскочил к ней. — Настя, ты только…. — Я ухожу, — с трудом скрывая дрожь в голосе, перебила она. — Дай ключ от гримерной, я заберу вещи. — Подожди! — Чего ждать? — она говорила тихо, но очень эмоционально. — Чтобы ещё раз послушать про то, какое я говно? — Не обращай на них внимания, они всегда мелят, что попало. Не только о тебе. Не в первый же раз ты с таким сталкиваешься. — Нет уж, знаешь, обычно меня уважают на съемочной площадке. А вот такое происходит исключительно, когда ты в этом замешан. — Причем здесь я? Я на твоей стороне! Тут другой случай! Мы пытаемся нарушить правила, это никогда не бывает просто! — Вот и не нарушайте. Не стоит тратить на это время, тут они правы. Снимайте то, что планировали. Дай мне ключ. — Главный инвестор в тебе заинтересован, ты должна была слышать! На мнение остальных мне лично плевать! — продолжал Сергей. — Не спеши обрубать всё так резко. Он вполне может принять решение в твою пользу. — Жигунов, дай мне ключ! Я не намерена больше здесь находиться! — Мало мне нервов с ними, так ещё ты добавляешь! Я думал, мы будем сотрудничать, а не устраивать детский сад, — Сергей вытащил из кармана связку. — Забирай. И не жалей потом об очередном упущенном шансе. — Спасибо за заботу. Не пожалею. Её трясло так, что побрякивали ключи, сжатые в ладони. Она никак не могла попасть в замочную скважину, пальцы не слушались, а слёзы сдерживать уже не было никаких сил. Когда Настя предприняла очередную попытку, чья-то рука выхватила у неё всю связку. Она подняла взгляд — это снова был Жигунов. Он быстро открыл дверь, пропустил ее в гримерку, зашел следом и заперся. — То, что я сейчас делаю, Настя, может нанести урон моей репутации. Уверен, кто-нибудь да увидел, что я заперся с тобой здесь. — Я ещё и закричать могу, позвать на помощь! Скажу, что ты до меня домогался. Ничего себе такой скандальчик получится, не правда ли? — она судорожно смахивала слёзы. — Давай, попробуй. Сейчас модно обвинять в домогательствах. Будешь на первых полосах! — Чего тебе от меня надо?! — не выдержав, всхлипнула она. — Что ты меня мучаешь? Зачем заставил пройти через такие испытания? — Да пойми ты! Это твоя роль! Получи уже ее и успокойся! Не мешай мне добиваться этого, вот единственное, о чем я тебя прошу! — Жигунов резко поднял на неё голос. — Тебе же ясно сказали, пиар на мне уже не сделать! — Настя говорила в том же тоне, но в разы тише. — Я лучше знаю, сделать или нет! Ты сама пришла, ты сама захотела. Что теперь за капризы? Услышала то, что о тебе думают? Откуда такая чувствительность? Забыла, в каком мире ты существуешь? Забудь и выкини из головы слова каких-то недоумков! — Да, сама пришла! Но теперь вижу, что этот проект может все разрушить. Не нужно в это ввязываться — ни тебе, ни мне! — Настя забрала свои вещи и продвинулась к выходу. — Мне что, снова заставлять тебя отдать ключи и выпустить меня? — Да иди ты на все четыре стороны! — Жигунов выпалил это с таким чувством, будто скинул с себя непосильную ношу. — Благодарю великодушно! — грубо, но вместе с тем как-то печально ответила Настя. — За десять лет ничего в тебе не изменилось! — В тебе тоже, как выяснилось, — Сергей выпустил её из гримерки. Настя помчалась по коридору с такой скоростью, чтобы больше ничего не услышать и никого не увидеть. Она бежала, периодически спотыкаясь, слёзы заволокли ей глаза мутной пеленой. Когда она оказалась в салоне своего автомобиля, даже не попыталась немного успокоиться, сразу нажала на газ. Всё, о чем она мечтала, — исчезнуть отсюда, и очень надеялась, что на этот раз история действительно завершилась.