Продюсер и актриса

Перерыв в съемках стал настоящим спасением для Анастасии, пускай и длился всего полторы недели. Подарком судьбы сразу после возвращения из Парижа оказалось сообщение от режиссера, что у актеров появилось немного времени на отдых. Она не могла представить, как после всего, что случилось, снова встретится с Жигуновым на одной площадке и будет играть, как ни в чем не бывало. Точнее, Настя прекрасно понимала, что это «как ни в чем не бывало» у нее не получится. Это пугало и мучило сильнее, чем общение с мужем, у которого на тот же период попадали выходные дни. Изображать перед ним, что все хорошо, ей уже не раз приходилось, так что особых сложностей она не испытывала. Все чаще и чаще посещали печальные мысли о том, что вся их совместная жизнь с Петей — одна сплошная игра в то, что все хорошо. Игра, к которой она привыкла со временем, в которую поверила сама и вжилась в роль, придуманную для себя самой. Правда, как показала практика, в этом она не слишком преуспела. Сегодня Анастасия согласилась поддержать супруга на открытии катка на Красной Площади. Его и Татьяну Навку — партнершу по ледовому мюзиклу «Руслан и Людмила» — пригласили выступить на торжественной церемонии, заодно прорекламировать новое шоу. Для Пети присутствие жены было редкостью, он был доволен и воодушевлен, а Настя лишь печально улыбалась, наблюдая за его эмоциями. У нее не было желания присутствовать на этом мероприятии, потому что там будут журналисты, а они непременно воспользуются возможностью попытать её по поводу съемок с Жигуновым. С ним, кстати, с того самого финального парижского дня не было никаких разговоров — абсолютная тишина в адрес друг друга. Настя только благодарила Сергея, что он оставил ее в покое, хотя бы до съемок. — Анастасия, здравствуйте, можно короткое интервью? — откуда ни возьмись перед ней возникла женщина с микрофоном с эмблемой Первого канала. Настя недовольно вздохнула. Она только что без особого удовольствия позировала фотографам и мечтала быстро скрыться в толпе зрителей, но корреспонденты отпускать ее не собирались. — Добрый вечер, — она вымучила улыбку. — Простите, я хотела бы шоу посмотреть. — Настя, пожалуйста! Всего пару слов! Это для программы «Время», — скороговоркой протараторила журналистка. — Ну, хорошо, только быстро. — Две минуты! — пообещала собеседница. — Тогда начинаем! — после этих слов оператор тут же нацелил объектив камеры на Анастасию. — Скажите, пожалуйста, вы, конечно, приехали поддержать супруга, который будет участвовать в этом шоу. — Конечно, послушайте, грядет премьера! Я очень волнуюсь, да и все очень переживают. — А вы бываете на репетициях? Этот вопрос застал врасплох, потому что ответить на него было нечего. Но она быстро сориентировалась: — Знаете, пока не была допущена. — Правда? Ни разу? — Сейчас начну настаивать, конечно же, да. Но я слушаю материал музыкальный, мне очень нравится… — Петр же выступает еще и в роли хореографа? — Конечно, да. Для него это все очень важно, и я очень трепетно ко всему этому отношусь. — Настя, нескромный вопрос, — начала журналистка, чем уже заставила Анастасию заволноваться — сейчас пойдут расспросы про Жигунова. — Не ревнуете к партнерше, к Тане? — Послушайте, ну, конечно, нет, — она облегченно выдохнула. — Об этом даже не нужно говорить. Это же только счастье, что… — она растерялась, не зная, что еще тут добавить. — Действительно, такая премьера! И всем нужно пойти и посмотреть, поскольку это будет совершенно невероятно. Я слушала музыку из шоу — это нечто. Все написано специально. И стихи, и музыка… Ну, и, конечно, Татьяна. Все ингредиенты великолепного блюда присутствуют. — Позвольте последний вопрос, немного отклонимся от темы. Всем известно, что у вас сейчас серьезная работа ведется над новым проектом. Это достаточно громко пронеслось через все средства массовой информации. Вы снова в творческом тандеме с Сергеем Жигуновым. Откройте тайну, когда планируется премьера фильма? Журналистка внимательно смотрела на нее, ожидая ответа, а Настя напряглась и расстроилась — так надеялась, что все-таки этого избежит. — Вы меня извините, я не могу это комментировать. Не я снимаю этот фильм, не я его продюсирую. Я только исполнитель роли, так что это не мне надо адресовать. — То есть вам дата выхода неизвестна? — Послушайте, съемки только начались. Это процесс сложный, иногда непредсказуемый. Всё, может, достаточно? Это ведь уже не касается сегодняшнего события. — Всё-всё, еще минутка. Скажите, как вам с Сергеем работается спустя столько лет? — Нормально работается, а теперь извините, я пройду поближе к катку, не хочу пропустить выступление мужа, — Настя резко развернулась и пошла в сторону зрителей, не оборачиваясь назад. «И вот это только начало, — думала она, безразлично глядя на то, как демонстрируют различные па ее супруг и его партнерша. — Если даже для программы „Время“ это интересно, то что думать обо всех остальных? И что мне теперь, из дома не выходить? Господи, вот я вляпалась. Куда ни плюнь, везде проблемы. Впрочем, общение с прессой — самая меньшая из них…». *** — Уже можно мариновать, — сделал заключение Сергей, оценивая состояние мяса дикого гуся, собственноручно добытого. — Почти разморозился. Вера, ты, может, уступишь мне кухню? Телевизор можно в другой комнате посмотреть. Вера! — А? Что? — супруга отвлеклась от просмотра какой-то российской киноленты. — Да ты замаринуй и иди, занимайся делами, а я возьмусь за остальное. — Слушай, ну тогда хотя бы пока включи свое кино в гостиной. И как ты это смотришь, а? Я даже стоя спиной к экрану понимаю, что это ерунда какая-то. Я хочу новости глянуть. — Ой, да пожалуйста, — Вера недовольно цокнула языком и сменила канал. — Смотри свои новости. И хочется тебе в выходной день портить себе настроение? Там одни ужасы показывают. — Ну нельзя же зарывать голову в песок. Раз уж кроме меня никто в нашей семье не желает быть в курсе политических событий, то я просто обязан нести это бремя, иначе вы совсем из реальности выпадете, — улыбнулся Сергей. — Бремя он несет, — усмехнулась женщина. — Ну, давай, давай, неси. Позовешь, когда закончишь тут. Как только Вера вышла, Сергей повернулся к телевизору и сделал звук погромче. Внимательно просмотрев первые три сюжета, он снова отвлекся на гуся, новости шли фоном — во второй половине программы репортажи, как правило, менее важные. Он сосредоточенно готовил маринад для мяса, как вдруг его будто током прошибло от макушки до пят — с экрана звучал знакомый женский голос. Первые секунды, словно не решаясь посмотреть на нее, он просто стоял на месте, до боли сжимая в ладони столовую ложку. Сначала до него и не доходило, по какому поводу у нее вообще брали интервью, пока до сознания четко не донеслись слова «каток», «Петр», «премьера». Анастасия говорила так сбивчиво, так неуверенно, что Сергей не мог не повернуться. Он не видел ее почти неделю. Первые дни думал о ней 24/7, потом стало немного полегче. Отвлекали рабочие дела, да и домашние — он старался уделять внимание жене, вот, устраивал им вкусные ужины. Огромный морозильник, доверху забитый замороженным диким мясом, стоял без надобности уже довольно долго, ведь к нему подходить разрешено было только Сергею, который постоянно был занят. Все поменялось после возвращения из Парижа. Вера не задала ему ни единого вопроса, не допустила ни намека. Но он понимал, что жена не могла не переживать, зная, что он провел столько времени с Настей в другой стране. При этом он не питал никаких иллюзий, ведь такая нехарактерная ему активность тоже могла наводить Веру на подозрения, но до этого момента она молчала.  — Настя, нескромный вопрос. Не ревнуете к партнерше, к Тане? — донеслось из телевизора. Жигунов ухмыльнулся, наблюдая за тем, как Настя подбирает слова. Она не смотрела в глаза корреспондентке, ее взгляд нервно бегал, она делала большие паузы между фразами. Определенно, ей нечего было сказать о своем супруге, о ледовом шоу, а тем более о какой-то там ревности. Она стояла с таким отсутствующим видом, заметно было только напряжение. Переключившись с психологического анализа на саму картинку, он поймал себя на мысли, что залюбовался красотой Анастасии. Еще секунды было достаточно, чтобы вспомнить тот миг, когда она была в его объятиях, полностью в его власти, доведенная до исступления, слабая и податливая. Его почти бросило в жар, но тут прозвучал вопрос, от которого будто ледяной водой окатили. Ее спрашивали о нем. — Скажите только, как вам с Сергеем работается спустя столько лет? — Нормально работается, а теперь извините… Картинка сменилась, как и тема, крупного плана Насти уже не было на экране, но Сергей продолжал туда смотреть, словно до сих пор ее видел. — Искренне надеюсь, что ты не из-за этого захотел новости смотреть… Заметил, как ей не хочется говорить о тебе? — голос жены вывел его из оцепенения. Как оказалось, Вера беззвучно подошла к дверному проему кухни и остановилась там во время трансляции этого репортажа. Сергей испугался, что она могла наблюдать и за его реакцией, а уж что выражало его лицо — он и не решался представить. — Сереж, слышишь меня? — Вера заглянула на кухню. — Ты заметил, как она съехала с темы? Видно, что ей неприятен этот вопрос. — Мне тоже было бы неприятно, если бы меня спросили, — Сергей вернулся к готовке, не поднимая взгляда на супругу. — Снимают о катке, причем здесь наш проект? И с чего официальную информацию решили получить от Заворотнюк? — Ну, очевидно же, что их не дата выхода интересовала! Да и потом, ты же говорил, что это все способствует пиару! И репортаж этот тоже поспособствует. — Вера, у нас четко проработанный сценарий раскрутки. И меньше всего я хочу туда всякую желтизну вмешивать. Они хотели, чтобы она откровенничала с ними или что? Идиоты, честное слово. А еще и Первый канал! Что тогда на других? — Как ты разнервничался-то, — Вера покачала головой. — Сам заварил эту кашу. Не жалуйся теперь. — А кто жалуется? — Может, и не жалуешься, но ты явно неспокоен, — Вера тяжело вздохнула. — И я неспокойна. И она, и ее муж, я уверена в этом. Стоило ли всё таких жертв? — Вера, знаешь, — он отложил приборы и посмотрел на супругу. — Единственное, о чем я мечтаю, чтобы съемки поскорее закончились. Благо, у моего героя не так много сцен. Но придется это пережить. Потерпеть еще какое-то время. — А озвучание? А раскрутка? А премьера? Сережа, не делай из меня дуру. Это будет тянуться еще очень долго. — По крайней мере, самое сложное все уже будет позади, — не слишком уверенно проговорил Жигунов. — Ситуация, конечно, на грани фантастики, — рассуждала Вера. — Меня Машка на днях спросила, как я это допустила. А я не знала, что ей сказать. Я понятия не имела, как оправдаться. Она считает, что я должна была настоять и запретить тебе устраивать эту Санта-Барбару. Поставить ультиматум. Отругала меня, что я ничего не рассказывала ей, когда всё было на стадии подготовки. Это ужасно — чувствовать себя какой-то непутевой тупицей в глазах собственного ребенка. — Маша все преувеличивает, — Сергей почувствовал, как сильно пересохло во рту. — Ей это все еще свойственно. И она любит тебя. И меня. И не выглядишь ты в ее глазах кем-то там. Она не понимает, что работа и личное для меня четко разграничены. Уже много лет. — Ясно, — Вера кивнула, глядя на него то ли со снисхождением, то ли с жалостью. — Главное, чтобы ты сам этого придерживался. Потому что мне эту лапшу на уши можно не вешать. Твое рабоче-личное мне уже изрядно потрепало нервы. — Ты опять начинаешь? — возмутился Сергей. — Сколько можно говорить на эту тему? Я не хочу дома вообще вспоминать о работе, а ты меня вынуждаешь! — Не надо повышать на меня голос, — спокойно попросила Вера. — Мы с тобой пришли к соглашению, что я не мешаю тебе работать, а ты миришься с любыми моими реакциями и эмоциями. Разве не так? — Так, — подтвердил Жигунов, заставляя себя сдерживаться: находиться «под каблуком» у жены он не мог органически, но тут иного выхода просто не существовало. — Какие тогда претензии? — Маринад готов, — он показал на чашу с мясом. — Отлично, — Вера подошла ближе. — Теперь иди, не мешай мне готовить, — она нашла пульт и вернула канал с фильмом. — Я позову, если понадобится помощь. *** В то же самое время в квартире на Мосфильмовской улице Анастасия, Петр, Валентина Борисовна — мама Насти, и сын Майкл, ненадолго вернувшийся на родину, сидели за столом и наслаждались ужином. В отличие от Веры и Сергея, Первый канал они включили намеренно, так как Петр очень ждал этот репортаж, хотел оценить, как на главном федеральном представят такую важную для него премьеру. В течение сюжета он довольно улыбался, а Настя тихо замерла в надежде на то, что вопрос про Жигунова вырежут. Этого не случилось, однако никто из присутствующих не обратил на вопрос о нем хоть сколько-нибудь внимания. Разве что, кроме Валентины Борисовны, красноречиво взглянувшей на дочь, но и она оставалась безмолвной. — Что это значит — не была допущена? — Петя сделал акцент совсем на другом фрагменте репортажа. — Настя, да ты никогда и не просилась на репетиции! — Должна же я была что-то ответить, — Анастасия почувствовала, как вспыхнули щеки. — Глупо было бы говорить, что у меня просто плотный график работы. — И сказала бы! Почему нет? А то так звучит, словно я что-то тебе запрещаю. Да я был бы только счастлив, приди ты хотя бы на одну репетицию! Но у меня сформировалось стойкое ощущение, что тебе до лампочки вообще, чем я занимаюсь. — Петя, Настя, вы чего? — вступила Валентина Борисовна. — Давайте поедим спокойно, потом будете разбираться, кто кого куда не пускал. — Мам, да я молчу. — Простите, — отреагировал Петр. — Просто ваша дочь так редко интересуется моими делами, что я не выдержал. — Я интересуюсь! — вступилась за себя Настя. — Я читала сценарий, я музыку слушала! — Большое дело, — грустно улыбнулся ей супруг. — Ты даже на премьеру не собираешься идти. А я так надеялся, что ты будешь рядом, будешь поддерживать! — Петя, я заранее тебя предупредила, что в этот день веду корпоратив, я не могу это отменить! Точнее, могу, но… — она взглянула на сына, напряженно наблюдавшего за всем этим. — Давай потом обсудим, хорошо? Есть причины, по которым я в этот день решила работать. Я схожу на шоу еще миллион раз после этого. — Но премьера — есть премьера! — не унимался Петр. — Петя, а мне можно на репетицию? — спросил Майкл. — Мне вот очень интересно! — Конечно, — Чернышев сменил гнев на милость. — Только заранее договоримся, чтобы тебя пропустили, и приходи. Бабушку с собой бери. На маму я уже особенно и не надеюсь. Настя недовольно закатила глаза, а потом обратилась к сыну: — Я пойду с тобой. У меня есть еще несколько дней отдыха. Ну, относительного, конечно, отдыха, но я обязательно выкрою время. — Договорились! — Майкл кивнул матери, а потом довольно подмигнул Петру.