Продюсер и актриса

В час, когда в Москве Двенадцать часов пробьёт, Где-то в мире снова солнце взойдёт. На любой стороне земли, Тот, кто верит, и тот, кто ждёт, Не останется без любв.и Пусть минуты ведут отсчёт, Сердца стук не даёт уснуть, Капли воска, как Млечный Путь, И узор на стекле точь-в-точь, Пусть всё сбудется в эту ночь. (с)

— Петя, я скоро буду! — Настя зажала телефон между плечом и ухом, одновременно с этим в очередной раз одевалась. — Ну, пробки, да, что делать. Да успею я, успею, успокойся! Не надо никуда ехать, я же за рулем. Всё, я кладу трубку, мы вроде движемся понемногу. Она кинула мобильный в сумку, подошла к зеркалу и стала быстрыми, нервными движениями расчесывать спутавшиеся волосы. У них уже не было времени отдыхать — как только они прекратили упиваться обоюдными оргазмами, почти сразу же подскочили с дивана и начали судорожно собираться. Московское время подбиралось к 20:00, тянуть дальше уже было некуда, движение на дорогах столицы могло стать серьезной проблемой. — Я подобрал оптимальный маршрут, — Сергей подошел к ней и показал экран мобильного, на котором высвечивалась карта. — «Яндекс» пишет, что за час доедешь. — Спасибо, — она мельком взглянула на его смартфон. — В моем сделай то же самое, пожалуйста. Возьми его в сумке. — Может, все-таки на моей поедем? — Жигунов не сдавался. — Мне спокойнее будет. — Поехали друг за другом. Это подойдет? — Настя собрала волосы в хвост. — Не сбивай меня с толку, я пытаюсь придумать, что говорить дома. — Ты же уже всё объяснила. — Я даже не ответила на вопрос Пети, где именно я еду. Сразу закончила разговор. Думаю, меня ждет немало вопросов, — Настя печально взглянула на свое отражение. — Не уверена, что у меня хватит сил выдержать это… — Запомни мои слова — он ничего у тебя не спросит. Разблокируй экран, — Сергей подал ей айфон. — Хорошо бы, — Анастасия приложила палец к круглой кнопке. — Я уже боюсь саму себя. Еще недавно я была практически готова уехать с тобой в Подмосковье. Вряд ли я способна сейчас на адекватные действия. — Ну, меня же не будет рядом, — он улыбнулся. — Тебя никто не будет сбивать с толку. — Каким был наглым, таким и остался, — она ответила на его улыбку, но это всё равно вышло как-то грустно. — Да уж, мы, оказывается, в чем-то совсем не меняемся с годами, — Жигунов протянул смартфон его владелице. — Готово, всё настроил. Ну, что, пойдем? — Вместе? — Думаю, тут уже никого нет, все по домам разъехались. Слышишь, какая тишина. Воспользуемся лестницей, выйдем как раз на стоянку, — Сергей надел пиджак. — Ага! — громко воскликнула Анастасия. — А верхнюю одежду я, что, должна в гримерке оставить? Сейчас вообще-то зима! — Ого, — спохватился Жигунов. — Не поверишь, об этом я забыл совершенно. Тогда иди одна. Только смотри, не столкнись ни с кем. Когда сядешь в машину, позвони мне. Я спущусь. Поедем вместе. Хотя к чему эта безумная конспирация, тут все равно в коридорах все камерами утыкано. — Кошмар, — Анастасия опустилась на диван. — Если кто-то захочет обогатиться, достаточно будет всего лишь посмотреть эту пленку и продать в прессу. — Будем надеяться, что никому такое не придет в голову. Просматривают все равно только по надобности. — Так, все, довольно, иначе я вообще домой не попаду и встречу Новый год где-нибудь на дороге, — Настя схватила сумку и подошла к запертой двери. — Ну, теперь ты выпустишь меня? Сергей тут же оказался рядом, повернул ключ в замке и продолжил стоять так — совсем близко. — Можешь идти, — он, не отрываясь, смотрел ей в глаза. — Позвони, как сядешь за руль. — Обязательно, — она опустила взгляд с его глаз на губы. — Настя, — он придвинулся вплотную к ее лицу. — Это было лучшее, что случилось со мной за несколько лет. — Не говори ничего, — она отстранилась и закрыла ему рот ладонью. — Я так могу не уйти. Уже проверено. — Я, наверное, не полечу никуда второго числа, — заговорил он, когда чуть отодвинулся, и Анастасия убрала руку. — Скажу, что появилась работа. Она и так у меня есть, по горло хватает. Останусь в Москве. Мы сможем увидеться. — Нет, — она покачала головой. — Не сможем. У Пети заключительные шоу, я обещала, что буду с ним, пока у меня выходные. Мне надо быть с семьей. И тебе тоже. Не бросай их, не сдавай билет. Делай то, что ты должен делать. Увидимся на съемках. — Сомневаюсь, что я доживу, — прошептал он, одарив ее одурманенным, словно нетрезвым взглядом. — Сережа, хватит. Пора возвращаться в реальность, — Анастасия нажала на дверную ручку и выскользнула в коридор. Она шла почти на цыпочках, чтобы не стучать каблуками, всё время оглядывалась в страхе, что за ней кто-нибудь наблюдает. Уже стоя около лифта, Настя посмотрела в сторону офиса Жигунова — дверь была закрыта. Ей удалось быстро забрать свою одежду и не пересечься ни с кем из съемочной группы — все действительно уже уехали, на студии было непривычно тихо. Она пробралась на стоянку, и, как только села в машину, позвонила Сергею. Была мысль нарушить этот договор, но в последний момент Настя передумала. Ей хотелось продолжать быть рядом, хотя бы как-то. Они двигались друг за другом, иногда теряясь в потоке автомобилей, но потом снова находясь. Весь путь, включая недолгие, но частые пробки, Анастасия смотрела на него в зеркало заднего вида. Ей казалось, что она сошла с ума, что всё, что она пережила в последние несколько часов — это очередной сон, который почему-то никак не прекращался и слишком походил на реальность. От волнения перед возвращением домой она с трудом, но удерживалась от излишних эмоций по этому поводу, направив внимание лишь на то, что ей предстояло вскоре пережить. Находясь неподалеку от поворота в свой двор, Настя увидела имя Сергея на экране мобильного. — Да, — она сразу же ответила. — Хотел сказать до свидания. — До свидания… — С наступающим тебя. — И тебя, — она уже свернула к дому. — Пока. Сергей явно еще не собирался класть трубку, но она понимала, что еще чуть-чуть и не выдержит — слушать этот мягкий тихий тембр, волнующий каждое нервное окончание, было почти губительно. *** Когда Петр открыл дверь и посмотрел на неё возмущенным и негодующим взглядом, она вздрогнула. Ей было страшно переступать порог квартиры и подходить к нему ближе. Ей казалось, что от нее за версту разит сексом и запахом мужчины, что кожа пылает, а губы слишком воспалены. Казалось, что муж сразу всё поймет, даже расспросы будут бессмысленны. — Ну, наконец-то! — он пропустил ее в прихожую. — Мы уж боялись, что ты до полуночи не вернешься! — Прости, Петь, — она начала быстро раздеваться. — Никак было не уйти раньше. Я и сама боялась не успеть. Сейчас быстро в душ, потом присоединюсь к приготовлениям! — Каким приготовлениям, Настя! Ты смотрела на часы? Половина десятого! Все готово уже, мы на стол накрываем. — Да? Ну, значит, помогу накрыть, — она надела домашние тапочки и быстрым темпом проследовала в спальню, по пути заглянув в гостиную и поздоровавшись с матерью, свекровью и сыном. Она была готова делать всё, что угодно, лишь бы не общаться с супругом. Закрылась в ванной комнате, прежде чем он успел хоть что-то еще у нее спросить, и скорее встала под душ. Ей нужно было смыть с себя невидимые, но, по ее мнению, настолько ощущаемые следы ее близости с Жигуновым. Настя с силой терла себя мочалкой, постоянно принюхиваясь — не остался ли на коже аромат мужского парфюма. «Что я наделала, что я наделала», — крутилось в ее мыслях, и вместе с водой по щекам уже бежали слезы. Ей было не по себе от странного чувства, как будто муж, с которым она вместе уже десять лет, ей словно чужой человек, а Сергей, находящийся в ее судьбе так недолго, настолько свой, настолько родной. Ей вдруг стало чуждо и ненавистно всё, чем она жила столько времени, а это пробуждало неконтролируемый страх и раздражение. — Слушай, ты и так, мягко говоря, задержалась, еще и в ванной была сорок минут, — Петя сидел на их кровати, когда Настя вернулась в спальню в махровом халате и с полотенцем на голове. — А ты что, время засекал? — Так-то оно уходит! — муж показал ей на часы. — Мы собирались сесть в десять. Теперь уже отложили до половины одиннадцатого. — Петь, а куда спешить-то? — она сняла полотенце и стала искать фен. — До полуночи еще объесться успеем, будем потом сидеть с набитыми животами. Как раз хорошо садиться за стол перед самим Новым годом. — Я-то это понимаю, но ты моей маме объясни! — всплеснул руками Петр. — Она мне мозг выносит уже несколько часов, что тебя так долго нет. Говорит, что ночью не спать не сможет, а так мы отнимаем у нее праздничное время. — Понятно, — Анастасия улыбнулась: теперь ей было ясно, отчего на самом деле Петр такой нервный. — Я как-то не учла этот факт. Не волнуйся, я быстро приведу себя в порядок. — Поторопись, пожалуйста, — Чернышев подошел к ней и поцеловал в щеку. — Как съемки прошли? — Да какие там съемки, — Настя напряглась, не очень понимая, что говорит. — Это как? — Петр нахмурился. — В смысле, никому работать не хотелось. Приходилось делать много дублей. Поэтому всё затянулось, — быстро сориентировалась она. — До какого числа теперь отдых? Ничего не поменялось? — Не поменялось — как у всей страны. Съемки начнутся раньше, но я там не нужна. Мой первый рабочий день девятого. — Отлично! Как раз, наконец, посетишь мое шоу! Я дождаться уже этого не могу! — он снова чмокнул ее в щеку. — И я… — прошептала она, изобразив какое-то подобие улыбки. *** Сергей накрыл себе некое подобие праздничного ужина: нашел в холодильнике остатки разных блюд, упакованных в контейнеры, всё разогрел и поставил перед собой на журнальном столике. В одиночестве ему совсем не хотелось ничего готовить. Он достал из бара бутылку коллекционного виски, плеснул себе в бокал, добавил льда и включил телевизор. «Ирония судьбы» уже завершалась. На большом плазменном экране мелькали кадры старой советской киноленты. Женя Лукашин уже спешил в аэропорт, оставив любимую женщину в злополучной квартире на питерской на 3-ей улице Строителей. Сергей хотел было переключить, но тут голос Андрея Мягкова начал читать до боли знакомые строки. По телу пробежала дрожь, в носу защипало, глаза заволокла пелена слез… Как больно, милая, как странно, Сроднясь в земле, сплетясь ветвями, — Как больно, милая, как странно Раздваиваться под пилой. Не зарастет на сердце рана, Прольется чистыми слезами, Не зарастет на сердце рана — Прольется пламенной смолой. Сергей залпом выпил виски, ничем не закусил и закрыл лицо руками. Он не мог успокоиться, слушая голоса Мягкова и вступившей Валентины Талызиной. Каждое слово резало ему по сердцу, каждая фраза провоцировала новый поток слез. Пока жива, с тобой я буду — Душа и кровь нераздвоимы, — Пока жива, с тобой я буду — Любовь и смерть всегда вдвоём. Ты понесёшь с собой повсюду — Ты понесёшь с собой, любимый, — Ты понесёшь с собой повсюду Родную землю, милый дом. Никогда раньше этот традиционный новогодний фильм не вызывал в нем таких эмоций. Взрослый, уже далеко немолодой мужчина, переживший многое, не раз рисковавший жизнью, не раз принимавший сложные решения, не раз теряющий, не раз страдавший, сидел в пустой квартире и плакал. Плакал, как ребенок. *** Настя зашла в гостиную, неся в руках рыбную нарезку. На ломившемся от изобилия яств столе уже практически не осталось места, поэтому она остановилась в раздумьях, выискивая, куда бы поставить тарелку. Телевизор был включен на «России 1», в этом году «Иронию судьбы» неожиданно показывали именно там. Она увидела на экране Барбару Брыльску, расстилающую постель, и подумала о том, что давно не пересматривала фильм целиком, всё время урывками между приготовлениями. Разобравшись с сервировкой, Анастасия задержалась на минутку, глядя на любимых с детства героев. Внезапно улыбка померкла, а сердце больно закололо. «Как больно, милая, как странно», — донеслось динамиков. Впервые это стихотворение пронзало ее, как стрелой. Но если мне укрыться нечем От жалости неисцелимой, Но если мне укрыться нечем От холода и темноты? — За расставаньем будет встреча, Не забывай меня, любимый, За расставаньем будет встреча, Вернёмся оба — я и ты. Она не могла пошевелиться. Хватило сил только присесть на краешек стула, сердце билось, как в агонии. Как она ни глотала ком в горле, как ни удерживалась от слез, всё равно проиграла в этой битве с самой собой. Крупные капли катились из глаз одна за другой. Ей стало так больно, так плохо… Если бы не вошедшая в комнату Валентина Борисовна, Настя бы точно уже плакала навзрыд. — Ну что, мы садимся? — спросила ее мама. — Настенька, ты что? Ой, не могу, плачешь, что ли? Можно подумать, никогда не видела! — Да просто, — она взяла со стола салфетку и стала поправлять макияж, при этом активно шмыгая носом. — Просто…такие гениальные строки. — Гениальные, — кивнула женщина. — Но ты тоже нашла время рыдать! Тушь вон уже побежала. Включи лучше что-нибудь веселое. Вместо того, чтобы ответить, Настя поднялась и решила уйти на кухню — посмотреть, не нужно ли еще что-то принести. Но там было включено то же самое — Любовь Васильевна, ее свекровь, нарезала хлеб и смотрела фильм на маленьком телевизоре. «Господи, да выключите же вы это!» — безмолвный крик отчаяния, не высказанный, ни к кому не обращенный. С любимыми не расставайтесь! С любимыми не расставайтесь! С любимыми не расставайтесь! Всей кровью прорастайте в них, — И каждый раз навек прощайтесь! И каждый раз навек прощайтесь! И каждый раз навек прощайтесь! Когда уходите на миг! Чего ей стоило успокоиться и не сорваться на эмоции при свекрови! Настя сжимала губы, пыталась ровнее дышать, часто-часто моргала… Благо, женщина была слишком увлечена фильмом и ничего не заметила. Когда сюжет продвинулся дальше, они, наконец, завершили сервировку и заняли свои места за столом. Настя думала только о том, как ей хочется сейчас услышать его голос, как хочется сказать ему, как он важен ей, как хочется каким-нибудь чудесным образом оказаться рядом… Когда завершилось поздравление Президента и все экраны страны транслировали Кремлевские куранты, Анастасия взяла телефон и набрала короткое: «Спасибо, что напомнил мне, что я еще живая, что я еще могу чувствовать, могу любить. И неважно, что будет дальше. С Новым годом!». Как только заиграл гимн, она сначала нажала на «Отправить», а уже потом потянулась с бокалом шампанского к своим близким… Ответ пришел почти сразу, но Настя не стала кидаться к телефону сразу — поймала взгляд Петра. Урвав момент, она быстро открыла сообщение: «Ты заставила меня вспомнить, что моя любовь, на самом деле, всегда была взаимной. С Новым годом!». *** Он спал, когда раздался звонок мобильного телефона. После полуночи, просидев у телевизора от силы минут сорок пять, Сергей уснул прямо там — на диване, у накрытого стола. Виски подействовал на него усыпляюще, да и усталость сказалась — энергии он израсходовал непривычно много. Электронные часы на тумбочке показывали 03:49. На смартфоне мигало: «Настя». Он сразу занес ее номер под таким именем, еще в тот самый день, когда ее менеджер Марина отправила ему SMS с этими одиннадцатью цифрами. Увидев, кто звонит, Сергей тут же подскочил с дивана. — Алло! — произнес он и откашлялся. — Привет, — она говорила еле слышно, а на фоне был какой-то шум. — Привет… — недоуменно ответил он. — Ты где? — Дома, в ванной. Сижу на полу. Включила воду, чтобы заглушить голос… Мои все спят. А я не смогла удержаться… Я разбудила тебя? — Неважно, — Сергей потер глаза, чтобы окончательно проснуться — голова была тяжелая, во рту чувствовался привкус алкоголя. — Я рад, что ты позвонила. — Хотела…хотела поздравить тебя с Новым годом… — Спасибо, — он усмехнулся. — С Новым годом. Как отметили? — Отметили… — эхом повторила Анастасия. — Слава Богу, что все закончилось. Это был самый сложный Новый год. — Муж что-то спрашивал? — Почти нет. Ты был прав, — в трубке раздался смех. — Мое отсутствие больше волновало его маму. Но все нормально, все спокойно. — Я же говорил! Зря нервничала. — Зря нервничала? Сережа, я чуть не умерла здесь. Я думала, сойду с ума. Я разучилась так чудовищно лгать. Разучилась выкручиваться. Выдавала себя каждым словом, каждым жестом, рыдала, как полоумная, когда смотрела «Иронию судьбы», я… — Как больно, милая, как странно, — перебил ее Сергей. — Как больно, милая, как странно… — Замолчи, — ее голос задрожал. — Лучше замолчи… — Как больно, милая, как странно раздваиваться под пилой, — продолжал он, улегшись на диван и крепко прижимая к уху телефон. — Не зарастет на сердце рана, прольется чистыми слезами. Не зарастет на сердце рана, прольется пламенной смолой. — Перестань, пожалуйста, — Настя уже всхлипывала. — Я тоже это смотрел. Включил как раз на этом моменте. До сих пор в ушах звучит. — Ты…ты так… так это читаешь. И хочется слушать, и…и знаю, что не переживу. — Могу почитать, если хочешь. — Хочу, но… не нужно, — ее голос только начал крепнуть. — Слишком много слез на сегодня. — Согласен, — Сергей вздохнул и перевернулся на бок. — Я…я переживала, что ты там один. Хотя я бы тоже предпочла одиночество сегодня, если бы можно было выбирать. — Если бы можно было выбирать, я бы предпочел быть с тобой, — твердо произнес Сергей. — Сережа, я… — она судорожно вздохнула, услышав это. — Наверное, не надо было звонить. Я пойду спать. — Хорошо, что ты позвонила. Возникла иллюзия, что мы были вместе в новогоднюю ночь. Моему воображению никто и ничто не может запретить. — Да… Ладно, я отключаюсь. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Настя. До встречи. — До…до встречи. В трубке повисла тишина. Сергей положил телефон рядом с собой, представляя, будто она здесь, спит около него, умиротворенно дышит и смотрит счастливые сны. Он закрыл глаза, воображая это и слушая, как за окном всё ещё грохочут залпы фейерверков.