Evil Eye

***

Чонгук смотрит на пустую пачку красных тяжелых мальборо и кривится. Не курил же, и не собирался. А пачка пустая и мятая, словно войну во Въетнаме пережила. И жизнь у него такая же, не надо быть гением, чтобы параллели проводить. Парень задумывается, а всегда ли так было, и главное – как долго планирует продолжаться. Точка вообще есть у этого предложения? Потому что пустые строки, что пустые обещания – бесконечны и глупы. Хоть корректором закрашивай. Впрочем, с обратной стороны листа всё равно просвечивает. Воздух, задуваемый через открытое окно автомобиля, свежий и приятный. Пахнет свободой. Он сильнее давит на педаль газа, разгоняясь до ста пятидесяти. Догнать бы солнце, не позволив ему опуститься за горизонт. Чтобы еще немного, чтобы в сутках на несколько часов больше, и чтобы освещало дорогу, не скрывая обочины. Но закат завершает своё дело, освещая последним лучом солнца какой-то небольшой придорожный отель. Чонгуку отчаяться бы уже давно, но он замедляется и сворачивается с трассы. Заодно и сигарет купит, раз уже остановился. Первый раз прошибает, когда он видит вырвиглазную яркую желтую входную дверь. А второй раз при виде вывески с тупой надписью «so cute», у которой смысла нет никакого. "Видимо, это единственное иностранное выражение, которое запомнилось хозяину мотеля" - звучит хриплый голос в голове. Чонгук кривится и несильно бьётся головой о стену здания. Хотя можно и сильно, потому что ну как такое возможно – он ведь поехал прямо, ровно по направлению, вскользь услышанному из чужих уст. Он просто не мог оказаться тут еще раньше. Еще до знакомства с ним. Это словно временная петля, злоебучий Интерстеллар. Парню начинает казаться, что его обманывали всю жизнь. И в данный момент происходит прям стёб тысячелетия. Психануть бы, громко фыркнуть, да поехать дальше, куда глаза глядели. Но наличие хоть какой-то цели придаёт тягучее чувство собственной важности, словно напоминание, что не всё потеряно. Да и как тут забить-то, когда…

***

Солнце палит нещадно. Выжигает волосы, темнит и без того тёмную кожу на руке, что торчит из окна машины. Чонгук собирает пальцами воздух, в надежде зачерпнуть прохладу и умыться ею, словно водой. Но в ладони лишь пустота и жар от обезумевшего июльского солнца. Душно, пыльно и скучно. И если свобода именно такая, то хотелось бы пересмотреть некоторые принятые решения и обдумать приоритеты. Ради кого он тут вообще? Ради себя, или всё же ради заветного «а вот помните Чонгука? Парень молоток! Не поплыл по течению, а выбрал собственный путь, ох, какой сильный духом наш Чон Чонгук!». Но вместо ответного «ура, я такой свободный и классный» в голове знойная пустыня и одинокий пасущийся козёл на придорожье. Как же. Сильно. Он. Жалеет. О совершённом. Поступке. И как же сильно он ненавидит собственный упёртый характер, потому что раз уже сделал, то сиди в машине ровно и едь, куда планировал. И да, солнце надеется выжечь глаза, но очки тебе в помощь. И да, деньги имеют свойство заканчиваться, поэтому вместо мотелей ночуй в машине, питайся не больше двух раз в день и вытягивай себя, как можешь. И доказывай, доказывай, доказывай. Всю жизнь кому-то что-то доказывай. Сперва родителям, теперь себе. Или всё ещё родителям, боже, для себя он бы наверно сдался давно. Чонгук не различает границу между воспитанием и собственным Я. Вечером он останавливается на заднем дворе какого-то придорожного кафе. Хозяйка учтива, кажется, слишком сильно, особенно когда предлагает собственный дом для ночлега. Чонгук соглашается только на ужин за счет заведения и вежливости ради поддерживает дружелюбную беседу с официанткой, очевидно дочерью хозяйки кафе. Она хорошенькая, но его не интересует. И не только потому, что предпочитает мужчин. Он, Чон Чонгук, сбежавший из дома парень, отправивший куда подальше фирму отца и брак по расчету. В последнем даже медаль напрашивается, поскольку у робкой и очень красивой девушки уже давно чужое имя на бедре. Чонгук правда пытался, но при виде аккуратных букв на белоснежной коже понял, что это пиздец и так продолжаться больше не может. А теперь сидит в кафе где-то на окраине Тэгу и делает вид, будто его что-то в этой жизни интересует. Хотя на деле ни-че-го. И выяснилось это где-то в середине пути, заведомо не имеющего цели и конечной точки. Чонгук умеет, пожалуй, всё, даже крестиком вышивать. Но что из имеющихся навыков было получено по собственному желанию – вопрос. Наверно игра на гитаре и танцы. И то последнее слишком помотало нервы, от чего напрашивается вывод, что по собственной воле не подписался бы. И вот прямо сейчас, когда за спиной двадцать четыре, десяток разнообразных навыков, неплохой сексуальный опыт и дорогая фамилия, Чонгук понимает, что иначе не умеет. Интересы свелись к нулю, стоило только бросить прежнюю жизнь, не позволив пустить корни. Он понятия не имеет, что делать. Пялится бездумно в одну точку, не моргая, пока глаза не начинают слезиться. И только тогда понимает, что смотрел всё это время на парня, развалившегося на диванчике в углу. Тот, в свою очередь, заметил на себе испытывающий взгляд и, судя по обеспокоенному лицу, уже начал придаваться панике. Чонгук поспешно допивает свой чай и уходит к машине. Но в четыре часа утра его будит тихое постукивание по боковому стеклу. Чонгук подрывается, лихорадочно осознавая, где находится и что происходит. Сердце стучит как ненормальное, хочет вырваться наружу или остановиться вообще к херам. Он несколько секунд смотрит на парня, что стучится к нему, оценивает возможность угрозы и заключает, что если бы грабитель, убийца, маньяк, люди отца в конце концов, захотели бы совершить над ним расправу, то не стучались бы в окошко так скромно. Чонгук опускает стекло и вспоминает в этом ночном нарушителе сна того самого парня, на которого случайно пялился в кафе. - Чувак, прикрой меня, - шепчут ему испуганно, цепляясь пальцами за дверцу машины. - Чего? Чонгук не совсем понимает, что от него хотят. А когда, наконец, понимает, они уже едут вдоль ночной трассы, спасаясь не то от погони, не то от собственной тени. - Меня зовут Ви, и да, ты мне тоже понравился. - Тоже? - Ты так на меня пялился, - подмигивают ему и улыбаются так, что спорить бесполезно. Тоже. Ви привлекателен в своей странности и загадочности. Он не называет своего настоящего имени, и ничего не рассказывает о своём прошлом, однако не затыкается ни на секунду. Первые три часа поездки спит, чем неимоверно бесит, потому что Чонгуку приходится сонным сидеть за рулём. Но когда просыпается, скидывает с себя капюшон и лохматит слегка волнистые волосы – Чонгук понимает - лучше бы он дальше спал. Ведёт с него пиздец как. Система даёт сбой трижды – на внешности, на характере и на хриплом голосе, что в любую свободную минуту или поёт, или рассказывает что-то, или просто стонет от жары. У Ви, судя по всему, особой цели тоже нет, но есть избитое и раненое прошлое, от которого бежит, как от огня. Чонгук хотел было сказать «да, я такой же», но вовремя одёрнул себя, решая не лезть в чужие дебри и не показывать свои. - Ненавижу жёлтый цвет, - кривит пухлые губы Ви, - давай лучше красные машины отмечать. - Окей, - соглашается Чонгук и тут же легонько щелкает его по колену, - красная тайота, собирается нас обогнать. - Эй! В зеркало заднего вида не честно палить! – Ви смешно возмущается и легонько ударяет в чужое плечо. – И какого черта мы едем так медленно, что какой-то тупой мужик нас обгоняет? Он лезет в свой рюкзак и достаёт флешку. Спустя некоторое время на весь салон машины раздаются первые бодрые нотки музыки. Ви вскидывает руки и ритмично двигается в такт, кривляясь и принимаясь подпевать. Чонгук смеётся и присоединяется к веселью, увеличивая громкость колонок. Педаль газа вдавливается чуть ли не на максимум, крошка ауди разгоняется до ста семидесяти, а Ви кричит, наслаждаясь долгожданной скоростью.

What's the color of the next car? Red you bastard Yeah, red you bastard Don't believe in god don't believe in that shit

За прошедшую неделю Чонгук первый раз чувствует себя по-настоящему свободным. Они крадут из придорожного магазина коробку жвачки. Флиртуют с хозяйкой кафе, снова получая ужин за счет заведения. Ви предлагает Чонгуку свои красные мальборо и тот соглашается, впервые в жизни пробуя никотин. Они нарушают правила дорожного движения, и показывают фак проезжающим мимо автомобилям. А на заправке Ви бесцеремонно целует Чонгука, начихав на людей вокруг и на самого прилично охуевшего Чонгука. - Скажи еще, что ты об этом не думал, - смеётся он потом в машине, наматывая жвачку на палец. Чонгуку кажется, что до встречи с Ви он вообще думать не умел. Его спокойствие, воспитанность и уныние летят к херам, потому что ему вдруг нравится очень много вещей, о которых раньше понятия не имел. Например, разноцветные таблетки, которые вовсе не внезапно обнаруживаются у Ви. Последний заметно нервничает, когда рассказывает об имеющемся у него в рюкзаке веселье. Боится, что Чонгук оставит его на обочине дороги и умчится в закат. Но позже оказывается прижат к стене в номере мотеля, а сладкая таблетка растворяется сразу на двух языках, переплетённых в страстном поцелуе.

Well do you, do you, do you wanna Well do you, do you, do you wanna Wanna go Where I never let you before?

У Ви охуительно хриплый голос, в котором Чонгук растворяется, словно в прохладном мягком песке на берегу океана. Зарывается пальцами ног, сжимает, откидывается назад. Он размеренно трахает его пока что только пальцами, растягивая и подготавливая к тому, что не даст спать всю ночь. Ви извивается под ним, сгорая от мучительной ласки, стонет и просит больше. В какой-то момент не выдерживает и сползает ниже, берёт в рот член Чонгука. Губы Ви созданы для минета. Как и вся его блядская натура для того, чтобы грубо трахать на скомканных простынях, прижимать к зеркалу и иметь стоя. Чтобы заставлять выгибаться под собственной хваткой и стонать в голос от глубоких толчков. Чонгук слишком отчетливо представляет ближайшую ночь и с глухим рычанием кончает в рот парню. Затем переворачивает его на спину, устраиваясь сверху между широко разведённых ног. Солоноватый вкус собственной спермы на чужих губах возбуждает, пьянит чуть ли не сильнее растворившейся ранее на языке таблетки. Ви подставляется под укусы и засосы, отдавая своё тело чужим сильным рукам на неограниченное пользование. А когда Чонгук, наконец, проникает в него, откидывает голову назад, стонет протяжно и улыбается. Кусает губы, проводит по ним языком – делает всё, чтобы партнёр сходил с ума от подобной картины. И Чонгук балдеет, не скрывая своего восхищения. Сознание плывёт. Краски вокруг – яркие вспышки фиолетового и синего с переливами в неоновый голубой. А хриплые стоны Ви – дурманящая патока, оседающая на губах. На его языке снова мелькает яркая таблетка экстази, и Чонгук наклоняется за дурным в прямом смысле поцелуем. Страсть растекается под ними лавой, оставляя за собой ожоги, плавит поверхность, лишая возможности устойчиво держаться. Мир сужается до конкретной точки удовольствия, насыщается вздохами и смазанными поцелуями. Чонгук максимально ускоряет темп, но оргазму случиться не позволяет. Выходит из напряженного тела и тянет за собой, поднимаясь с постели. Ви упирается руками о зеркало и улыбается отражению Чонгука в нём, когда в него снова входят. Толчки грубые, размашистые и звонкие. Действие экстази срывает все заслонки, открывая доступ ко всему желанному, пошлому и дикому. Чонгук ведёт пальцами по чужой спине, к шее и дотрагивается до пухлых манящих губ. Ви приоткрывает рот, обхватывает пальцы губами, скользя по ним языком. Чонгук видит это греховное совершенство и тянет чужое лицо к себе, разворачивая и целуя, съедая губами стоны и всхлипы. Ви кончает, содрогаясь всем телом и сжимая в себе Чонгука. Последний сдавленно матерится от простреливающего удовольствия и кончает следом. Ночь не заканчивается на этом. Чонгук отсасывает ему в душе несколькими минутами позже. А после Ви размеренно двигается, сидя на его коленях, словно опытный порноактёр. Кто его знает – возможно это даже так – Чонгуку плевать, когда настолько охуенно. Песни Franz Ferdinand, доносящиеся из динамика телефона, навсегда въедаются в память. Ви сквозь смех поёт любимые строчки и наспех одевается, тащит Чонгука на улицу, потому что рассвет необходимо видеть. Чонгук благодарит его, целуя напоследок нежно и долго. Он сразу знал, что Ви уйдет своей дорогой и полностью согласен с тем, что так будет правильнее всего. На одной из развилок они прощаются, не обмениваясь номерами телефонов или другими данными, чтобы не найти друг друга уже никогда. Но спустя сутки Чонгук ухмыляется суке-судьбе, стоя в душевой в номере отеля. - Никакой ты не Ви, грёбаный Ким Тэхён, - печально шепчет парень, упираясь взглядом в ровные черные буквы под ключицей.

Some people get freak at me Some people can't see that I can oh Some people wanna see what I see Some people put an evil eye on me

Найти его он решает не сразу. Только спустя два дня, за что потом материт себя. Тэхёна нет нигде. Его не видели в мотелях, в кафе, на заправках и в магазине. Чонгук едет вдоль дороги, на которой они расстались, но тщетно вот уже третьи сутки. Он не знает ближайших планов Тэхёна, не знает от чего тот бежит, но помнит, как тот рассказывал про самый безвкусный отель в мире. Где в ненавистный желтый цвет выкрашена каждая дверь, а глупая вывеска «so cute» добавляет дешевизны. На Чонгука смотрит эта самая вывеска. И чертовы желтые двери. Так ведь не бывает, Тэхён из будущего что ли. Хозяйка отеля естественно никакого Ким Тэхёна не встречала и не знает. Да и не удивительно, если тот называется другим именем. Для Чонгука Ви, а для других людей наверняка еще что-то изобрёл. За какие такие грехи жизнь решила от души постебаться парень не понимает. И от несправедливости пинает злосчастный косяк двери, получая неодобрительные взгляды проходящих мимо людей. Хочется наплевать на воспитанность и прорычать в их сторону что-нибудь дерзкое. В конце концов, его ебанутый соулмейт потерялся, не успев толком найтись, Чонгук имеет право злиться на весь мир честной. Он остаётся ночевать в отеле, потому что с наступлением темноты Тэхёна искать бессмысленно. Отчаяние подкатывает к горлу, сдавливает и мешает адекватно принимать окружающий мир. Хочется напиться, подраться и завыть прокуренным волком на луну, получая в ответ лишь пожирающую тишину. Твой соулмейт это то, без чего ломает, гнёт пополам, как тряпичную куклу. Без Тэхёна плохо, одиноко, невозможно. И Чонгука скручивает от боли в груди, перекрывая доступ кислорода к лёгким. Он несколько минут стоит неподвижно, зажмуриваясь до белых пятен перед глазами и опираясь на дверь машины. Но всё-таки выпрямляется, собираясь с духом, забирает из автомобиля вещи и уходит к отелю. Позже он вновь рассматривает чужое имя ровно под ключицей. Ким Тэхён. Ким Тэхён. Ким, блять, Тэхён. Ну почему он? Да, красив как черт. Весёлый, жизнерадостный и непредсказуемый. Способный любое уныние обратить в самое незабываемое приключение дня. С шикарным музыкальным вкусом и кучей историй из жизни. А еще трахается так, что всю ночь стоять будет от одного только его блядского взгляда. Да, да, да. Это блять не повод теперь его имени на теле проявляться. Словно клеймо на душе. Болезненное и вечное. Не найдёшь, не увидишь, не обнимешь больше никогда. Чонгук стоит в курилке и давится никотином, затягиваясь так, что голова идёт кругом с непривычки, а глаза слезятся от подступающего приступа кашля. - Нашёл… - слышится тихий выдох за спиной. Чонгук поворачивается, отрывая сигарету от губ. Встречается с карими глазами, полными беспомощности и ненормального живого блеска одновременно. Отчаяние вперемешку с истерикой. Нашёл. Он его нашёл. - Идиотский ты Чон Чонгук, - Тэхён подходит и несильно ударяет кулаками в крепкую широкую грудь парня, - я с тобой просто время провести, а ты вот так значит? Я думал в ту ночь и так глубоко было, а ты еще дальше умудрился, под кожу. Прямо под сердцем, понимаешь? – и плачет, пряча лицо в ладонях, укрываясь от всего мира в чужих объятиях. Чонгук прижимает к себе, вдыхает запах, наполняя им лёгкие, разум, душу. Его трясет и ломает еще сильнее, но уже не от боли. В голове на повторе нашел, нашёл, нашёл. А кожу под ключицей пламя охватывает, потому что Тэхён пропитывает её своими слезами.

I'm going to make somebody love me Now I know, now I know Now I know, I know that it's you You're lucky, lucky, you're so lucky

- У меня самый ебанутый соулмейт в мире, да? – выдыхает Чонгук, когда отрывается от чужих губ уже в номере. - О, ты не представляешь даже насколько, - улыбаются в ответ и тянут за собой на кровать. - Покажи. Тэхён понимает и медленно снимает с себя рубашку, открывая вид на черные аккуратные буквы слева на рёбрах, прямо под сердцем.

Чон Чонгук.

И восхищённо выдыхает, когда видит собственное имя под ключицей своего соулмейта.

Ким Тэхён.