Поклонница

Неделя без Горгин была прекрасной. Её уроки отменили и у нас появилось свободное время, которое мы с Гермионой проводили на берегу Чёрного озера и болтали на любую тему. Во время этих разговоров я чувствовал, что мы сближаемся. Я неожиданно для себя начал понимать, что мне нравится её улыбка, её смех, даже её волосы. Но больше всего мне нравилось с ней препираться, ведь когда девушка злилась, она так забавно выглядела. Записки от поклонницы снова стали приходить, но в них не было ничего интересного. Особого раздражения они не вызывали, но, когда они приходили, мне всегда было страшно их читать — вдруг будет что-то про Уклонена, хоть тот и лежал сейчас на койке. Мне начали сниться странные сны. Будто Гермиона гуляет с каким-то парнем, а я стою в стороне и испытываю ярость, непонимание и что-то ещё, но я не мог понять что. Это было очень неприятное чувство, мне хотелось спрыгнуть с Астрономической башни. Оно было невыносимым. А когда невыносимость достигала предела, я резко просыпался. Хотелось спросить у Грейнджер, что это за чувство, но мне не хотелось рассказывать про сон. Пожалуй, напишу маме. Она меня поймёт и подробно всё объяснит. Дорогая мама! Как ты? Чем занимаешься? У меня всё… сложно. Последняя неделя была легче, чем обычно, — Горгин не вела уроки. Но это не так важно. Важно другое. Мне снятся кошмары. И в них Гермиона Грейнджер (мы теперь друзья с ней, только не говори, что это хорошо для моей репутации! Я дружу с ней не из-за этого, а из-за… того, из-за чего обычно дружат). Во сне Гермиона гуляет с каким-то кавалером, а я во сне наблюдаю со стороны, и я очень зол, расстроен и что-то ещё. Я не могу понять, что это за чувство. Когда я смотрю на них, мне так больно, что хочется умереть, и Гермиона (когда я уже привыкну к её имени?) кажется совсем чужой. Я не понимаю, что происходит. Это звучит, как ерунда, это и есть ерунда — это же просто сон, но почему после него мне паршиво весь день? С любовью, твой сын Драко. Я отложил перо и взглянул на готовое письмо. Идеально ровные строчки с каллиграфическим почерком — такое должно быть письмо истинного Малфоя. И не только письмо, вообще любая записка. Как только я вспомнил это слово, в окно постучали. От испуга я прикусил губу до крови. Чёртовы совы! — Алохомора! Окно открылось, и влетела сипуха. Бросив конверт мне на стол, она вылетела обратно в окно. Закрыв его, я взял письмо, которые чертовски воняло отвратительными приторными духами. Она что, целый флакон вылила?! Конверт был защищён магией. Просидев несколько минут с рядом контрзаклинаний я наконец разорвал его, случайно порвав и саму записку. Похрен. Драко, Теперь я буду присылать записки в конвертах и защищать их магией, чтобы никто не смог прочитать. Ну теперь ясно. А то я удивился, что записка была в конверте. Горгин выздоровела. Будь осторожен! Поклонница Я и так всегда осторожен.

***

Утром в понедельник я отправился на завтрак, встретив по дороге Гре… Гермиону. — Привет, Драко, — слегка улыбнулась она. Многие покосились на нас, но за последнюю неделю я привык к этому. — Привет. У меня новости, — мрачно сообщил я, оглядывая коридор. — Поклонница написала, что Горгин выздоровела. А это значит, что завтра у нас с ней урок. — Ясно, — расстроилась девушка. — А что у тебя с губой? — Что? А… Если коротко… Одна баба в этом виновата. — Я не соврал, ведь поклонница мне отправила сову поздним вечером, когда я хотел спать и никак не ожидал стука в окно. Да и не хотелось, чтобы Гермиона думала, что я трус и пугаюсь малейшего шороха. — Понятно, — ещё более расстроенным тоном пробурчала она. Что это с ней? Я бы спросил, но это не моё дело… Хотя, погодите-ка, мы теперь друзья, так что это как раз моё дело! — Что это с тобой? Она явно не ожидала этого вопроса. — Ничего… — Она покраснела. Я бы стал расспрашивать и дальше, но мы уже пришли в Большой зал, где нам предстояло разойтись в разные стороны. Первое изменение, которое я заметил, это то, что за учительским столом сидела Горгин, а второе — угрюмость на лицах учеников, причиной которой было, видимо, первое изменение. На истории магии я, как и всегда, отдыхал. Гермиона, сидевшая рядом со мной, бешено строчила за Бинсом. Скрип её пера клонил меня в сон, но наконец прозвенел звонок. На трансфигурации нас удивили новой темой — трансфигурировать жидкость в пыль. За весь урок я около 50 раз произнёс «Норотэ Нантус», но у меня так и не получилось. Хоть это магия высшего уровня, которой не все способны владеть, я всё равно хотел ею владеть, я же Малфой, а не какой-нибудь Долгопупс. На зельеварении нужно было сварить яд, который разъедает кожу изнутри. Его, конечно, ни на ком не проверяли, потому что можно легко выяснить, правильно приготовлен яд или нет, — достаточно опустить в него камень, и если он начнёт крошиться, то яд приготовлен верно. С этим заданием я справился, всё-таки зельеварение удаётся мне лучше, нежели трансфигурация. Слизнорт разрешил забрать себе свои экземпляры яда. Может, удастся испробовать его на Горгин.

***

Вечером пришёл ответ от мамы. Дорогой Драко! У меня всё нормально. Недавно нашла новое хобби — рисование. Эльфы не очень хорошо подходят для этой роли, поэтому я рисую нашу гостиную, библиотеку, сад. Как у тебя дела в школе? Как твоя успеваемость? Не забывай, это твой последний год, а потом экзамены! Насчёт твоего сна — я думаю, что ты ревнуешь. — Ревную?! — воскликнул я. — Невозможно. Я ведь не люблю Гермиону… Всё же я не мог врать самому себе. Грейнджер мне нравилась.

***

После того, как Уклонен выздоровел, Гермиона стала постоянно следить за ним по Карте Мародёров. Если он делал что-то подозрительное, девушка сразу писала мне об этом, не забывая наложить защитные чары на письмо. В первый же день после выздоровления Уклонен-Горгин постоянно отрывался на учениках. Он был строг со всеми. Или она… Наверное, лучше называть его Горгин, чтобы случайно не проговориться. Не дай Мерлин случайно назову его «профессор Уклонен». Так что, пока я в школе, только Горгин. На защиту я шёл со страхом — я уже предвидел, что Горгин будет отрываться на мне хлеще, чем на остальных. Я уже потерял счёт уроков и не знал, где мы сегодня будем заниматься — в лесу или в классе. Я очень надеялся на второй вариант. Но сегодня, видимо, не мой день. Когда мы подошли к кабинету, около него стояла Горгин и жестом велела нам занести сумки в кабинет. Как же мне не хотелось идти в Запретный Лес! Только бы снова не встретить этих акромантулов. Чувствую, весь этот год будет довольно напряжённым и… опасным. Мы вышли из замка. На улице было очень холодно — на дворе уже октябрь, к тому же, один из самых дождливых месяцев. — Драко, — тихо позвала Гермиона, чтобы не услышала карга. — Как думаешь, что будет на этот раз? — Я даже думать не хочу, — лениво ответил я, не сводя глаз с тощей задницы Горгин. — Скорей бы этот урок прошёл. Чем больше я посещаю этот Лес, тем страшнее мне в него ходить, а должно быть наоборот. Мы шли минут десять. У большого дуба Горгин остановилась и повернулась к нам. — Ваше задание на сегодня — добыть волос единорога. Как вам известно, волосы единорога обладают целебными свойствами, их очень часто используют в медицине. Разделитесь на пары, каждая пара должна принести к концу урока по одному волосу. В этот раз разделитесь сами, посмотрим, что из этого выйдет. — Она трансфигурировала из куста стул и села на него. — Пойдём вместе, да? — уточнила Грейнджер. Я кивнул, и мы выбрали самую светлую тропинку. — Может, нам стоит применить дезиллюминационные чары? — спросил я, отодвигая ветку дерева. — Чтобы нас не заметили всякие твари. — Хорошая идея. — Гермиона достала палочку. Я удивился, почему она не сделала этого ещё на опушке. — Заодно будет проще подобраться к единорогу. — Если вообще найдём его. — Я почувствовал на себе действие заклинания и расслабился — теперь я в безопасности. — Не будь таким пессимистом! — посоветовала девушка, бодро шагая по грязи, судя по звукам. — Я реалист, — заявил я. — А ты — безнадёжная оптимистка. — Это плохо? — Мы перешли на шёпот, потому что были уже почти в чаще. — Из-за оптимизма иногда бывают проблемы. — Какие ещё… — Тихо! — шепнул я. — Там кто-то есть. Мы замерли. Кусты, которые были недалеко от нас, шуршали. Мы тихо начали приближаться к нему. Я раздвинул палочкой ветки и увидел, что внутри куста был маленький единорог. Грейнджер поднесла к нему палочку и с помощью заклинания отрезала один ярко-серебристый волос. — Отлично. Возвращаемся. Но не успел я повернуться, как сзади послышался рык. Я резко развернулся и увидел в трёх метрах от нас оборотня. — Вот чёрт… — упавшим голосом пропищала Гермиона. Мы не успели ничего предпринять, как оборотень прыгнул прямо на нас. Мы упали в разные стороны, но оборотень не обратил никакого внимания на это — мы ведь были невидимы, а ему был нужен… единорог! — Нужно спасти его! — крикнула Гермиона, пытаясь выбраться из грязи, в которую она упала — куски грязи слово висели в воздухе, и очертания девушки стали лучше видны. — Гермиона, тебя видно! — сообщил я. — Это сейчас не важно! У тебя есть карманы? Положи туда волос. Я спрятал волос единорога в карман, и в этот момент Гермиона напала на оборотня. — Остолбеней! — Обычные заклинания на него не действуют! — запаниковал я. — Левикорпус! — продолжала пытаться Гермиона, и на моё удивление это заклинание сработало. Оборотня подбросило вверх, и он упал где-то в десяти метрах от нас. Мы схватили единорога и бросились назад. — Куда нам бежать с ним? — спросил я. — Отнесём его к Хагриду! Он о нём позаботится и вернёт к его семье, Хагрид знает, где живут единороги. — Отлично. Внезапно я заметил своё тело. Дезиллюминационные чары перестали действовать. — Почему нас видно? — спросил я, оборачиваясь, чтобы узнать, не гонится ли за нами оборотень. — Я больше не могу контролировать заклинание — я слишком устала, — объяснила Гермиона. — Ясно. Нам нужно обойти поляну с Горгин — если она увидит нас, то не разрешит бежать дальше! — Хорошо, но я боюсь, что, если мы пойдём в обход, то оборотень успеет догнать нас! — крикнула Гермиона, оборачиваясь. — Он уже бежит! Есть идеи? — Никаких, — не подумав, ответил я, но вдруг вспомнил о метле. — Хотя есть! Акцио, «Нимбус!» Оборотень гнался за нами по пятам. У меня уже не осталось сил бежать. — Ой! — Грейнджер споткнулась, и мы выронили единорога. Зверь проснулся и попытался сбежать. Я наложил на него чары сна и применил левикорпус к оборотню. — Скорее, Грейнджер! — рявкнул я, хватая её за руку и вытаскивая из канавы. — Драко, метла! — радостно вскрикнула она, глядя за мою спину. — Хватай лошадь! — крикнул я и схватил метлу. — Это единоро… — Похрен! Садись! Гермиона села позади меня с единорогом под мышкой, благо он был очень маленький и лёгкий. Оборотень схватил Грейнджер за волосы, и она заорала, а я направил метлу вверх, и мы резко взмыли в воздух. Тёмные ветки плотно стоящих друг к другу деревьев хлестали мне по лицу, но я не сбавлял скорость. Резкий свет ударил в глаза, и я зажмурился и чуть не потерял равновесие. — Летим к Хагриду, — напомнила Гермиона, со страхом глядя вниз. Я направил метлу к дому лесничего, и через несколько секунд мы плавно приземлились. Гермиона соскочила с метлы и бросилась к хижине. — Хагрид! — Она постучала в дверь. — Это Гермиона! Дверь распахнулась, и на пороге появился лесничий с большим куском бифштекса в ручище, который пытался отнять Клык. — Гермиона! Вот так сюрприз! И… Малфой? — насторожился Хагрид. — То есть, единорог вас не удивляет? — закатил я глаза. — Бог ты мой! — взвизгнул Хагрид. — Какой малыш? Зачем это вы его притащили? Ну, заходите, чаю налью, а там и расскажете, что приключилось. Я с метлой в руке и с колыхающейся мантией выглядел довольно эффектно на фоне этой хижины. — Драко, о чём задумался? — обернулась Гермиона, заходя в дом. — О себе, Грейнджер, о себе, — с ухмылкой ответил я и двинулся следом за ней. Девушка лишь закатила глаза. В доме было жарко — пламя в огромном камине горело во всю, а на плите прыгало горячее корыто. Или это кастрюля? — Единорог пускай поспит пока, позже отнесу его к семье. — Хагрид подбежал к плите и стал принимать какие-то меры по поводу корыта. — Кексы будете? Конечно будете! Не успел я возмутиться, как он полез в шкафчик, а точнее в шкафчище, за коробкой кексов. Схватив одной рукой сразу три кекса, он положил их мне в тарелку, а затем три Гермионе. Засвистел чайник. — О, а вот и чай! — всплеснул ручищами великан и бросился к плите. Гермиона, судя по её лицу, взяла один кекс и откусила от него из вежливости. Характерный звук напугал меня. Это что, шоколадные камни? Я не хотел рисковать, но Хагрид, увидев замешательство на моём лице, сказал: — Угощайся, Малфой, не отправлю ж я тебя. Я на тебя никакого зла не держу, так и знай, — заявил он, наливая чай в маленькие бочки. — Ага. — Я с опаской взглянул на кексы, которые довольно аппетитно пахли, и взял один. Он был намного твёрже, чем все кексы вместе взятые, что я пробовал за всю жизнь, если ещё прибавить кексы, которые пробовали мои родители, но на моё удивление кекс был очень вкусным! — Э… Он сам их готовил? — тихо поинтересовался я у Гермионы, наклонившись к центру стола — мы сидели напротив. — А ты как думаешь?! — еле выговорила она, и я заметил, что огромные куски кекса застряли на её зубах, и прыснул. — Не смейся! — разозлилась девушка, а я уже задыхался от тихого смеха, главное, чтобы Хагрид не услышал. — Ну вот и чай! — Лесничий повернулся с подносом в руках. — Как кексики? — Пофряхающие! — соврала Гермиона, мужественно продолжая жевать. — Знаете… — загадочно начал я. Гермиона послала мне убийственный взгляд, а затем вторглась в мои мысли: «Не смей!» — Это самые вкусные камни, которые я когда-либо ел! — довольно закончил я. Хагрид был застан врасплох. — Э-э-э, да, они немного… ну… твёрдоватые… — Зато вкусные. Вы не дадите мне с собой? — Драко! — Гермиона наконец прожевала каменные куски кекса и смогла говорить. — Прекрати! — Что? — непонимающе спросил я. — Клянусь, они правда мне нравятся. Почему вы не верите? — Да потому что никому они не нравятся! — крикнула Гермиона и прикусила язык, но уже было поздно. Она медленно подняла виноватые глаза на лесничего. — Хагрид… — Да знаю, у меня ужасная стряпня, но я думал, что кексы-то… Воцарилось долгое молчание. Хагрид смотрел в окно, Гермиона на свои ботинки, а я спокойно продолжал грызть кекс, запивая его чаем. — Не знаю насчёт остальной стряпни, — начал я как ни в чём не бывало после нескольких минут молчания. — Но кексы мне нравятся. Никто не отреагировал. — Так… вы дадите… мне с собой? — неловко усмехнулся я, чувствуя стыд — то ли за Грейнджер, то ли за себя. — Конечно, конечно. — Хагрид понуро встал направился к шкафу. Он схватил коробку и отдал мне. — Забирай все, я ещё испеку, приходи в любое время. — Спасибо! — обрадовался я удивлённо. Чтобы наконец разрядить обстановку окончательно, я решил рассказать о нашем приключении. — Горгин как-то странно преподаёт! Не нравится мне она, — сказал Хагрид. — Ладно, урок уже скоро закончится, вам, наверное, пора. А не то опоздаете. Мы вышли из хижины и увидели Горгин, идущую во главе гриффиндорцев из леса. Незаметно прильнув к толпе, мы спросили у Джинни: — Наше отсутствие заметили? — Нет, мы все встретились в лесу у одного единорога и вырвали по волосу на каждого. А потом вместе вернулись. Она подумала, что и вы с нами были. — Отлично. Кексик? — предложил я. — Нет, спасибо. — Уизли, видимо, узнала кексы Хагрида. — А почему ты с метлой? — Летал к Хагриду за кексами, — невозмутимо ответил я. Когда мы подошли к замку, Гермиона спросила: — Тебе они правда нравятся? — Правда! — ответил я с набитым ртом, закатив глаза. — Никогда бы не подумала.