Нормально так поболтали.

      Быть пьяным - представлялось Эдди как-то иначе. Да, беда с координацией. Да, всё тело в приятной невесомости. Да, внутренности ватные, но это даже весело. Но он и представить не мог, что мир придёт в такое безумное движение. Когда движешься не ты, а всё вокруг. По дороге к отелю Эдди пару раз показалось, что на него набросился асфальт. Потеря контроля даже пугает.       Для очистки совести: выпил Эдди не много, но ему много и не нужно было. Унесло быстро. Каким-то невероятным образом Эдди дошёл до такой кондиции, что был пьян, но мог сам идти и даже немного соображать. Иначе, как бы он добрался?       Ричи, к великому удивлению Эдди, не глумится над ним. Наоборот, с неким беспокойством усаживает в кресло и пытается влить бутылку минеральной воды. Ричи (к счастью или к сожалению) уже имел подобный опыт и знал, чем это чревато. Хотел оградить и Эдди.       - И сколько ты выпил? - с не присущей ему серьёзностью, интересуется Ричи.       Эдди цокает и громко вздыхает.       - Ты мне не мамочка, - вполне чётко отвечает он.       Ричи смеётся:       - И слава Богу!       - Мне хватило. Так устроит?       Ричи кивает. На самом деле - нет, но с Эдди бесполезно сейчас спорить. Он оставляет попытки вправить другу мозги. В конце концов, Ричи Тозиер тот ещё шалопай и не ему учить жизни Эдди Каспбрэка. Пусть парень сам опыта набирается. И Ричи с какой-то злорадной ухмылкой думает, что утром Эдди (вместе с похмельем) и сам поймёт: алкоголь - это зло.       Где-то пара часов уходит на то, чтобы поделиться друг с другом пробелами в биографии. Эдди рассказывает свою без особого энтузиазма. И вовсе не по тому, что язык его подводит, а по тому, что рассказывать нечего. Жизнь Эдди Каспбрэка складывается в два слова: скукотища смертная. Пресная, что аж зубы сводит. А Ричи, как всегда, почти не затыкается. В эти моменты Эдди радуется - рассказчик из Ричи классный, а он - хороший слушатель.       Школьные байки от Ричи заходят на «ура!», потому что Эдди смеётся до слёз. Так сильно, что сползает с кресла на пол. Сам Ричи давно по-турецки сидит на полу, размахивая руками для красочности рассказов.       Эдди ощущает себя счастливым. В его бесцветной пенопластовой жизни, наконец-то, появились эмоции и краски. Мир вокруг начал свободно дышать, а не вдыхать ингаляции, чтобы не задохнуться. Только так Эдди понимает, насколько сильно и безумно скучает по Ричи. Даже сидя напротив.       Опьянение Эдди уже не такое крепкое, потому что в мозгу чуть проясняется и очертания окружающего мира становятся чётче и твёрже. Но джин ещё не скоро покинет его задурманенный разум. Это успокаивает Эдди. Он волнуется, что в трезвом виде его мир снова превратится в пенопласт.       Ричи перескакивает со школьных баек на музыкальные фестивали. Он выдаёт названия групп, песен, альбомов с такой скоростью, что Эдди и не успевает ничего разобрать. По правде говоря, даже не пытается. Ему в какой-то момент становится всё равно, что говорит Ричи. Просто, пусть продолжает. Эдди нравится наблюдать за его живым энтузиазмом. Нравится, как горят вдохновением его глаза за стёклами очков. Нравится, как он беспокойно ёрзает на месте. Нравится, как звучит его голос; чуть хриплый от сигарет, но всё равно мягкий. Нравится, как быстро шевелятся губы, выстреливая новой (и ненужной Эдди) информацией. Ричи заражает своей энергией. Он выглядит помешанным, но в этом есть особый шарм (так думает Эдди). Отросшие волосы от бесконечных движений головой то и дело прядями спадают на лицо. Очки время от времени съезжают на кончик носа и Ричи, как и раньше, указательным пальцем передвигает их на переносицу. Эдди зацикливается даже на редких веснушках. Он просто не может вспомнить - были они раньше или нет? Это стёрто из его воспоминаний. Но, так или иначе, они чертовски идут Ричи. Если быть откровенным, Ричи всё чертовски идёт. Особенно его ухмылка: я-знаю-о-чём-ты-думаешь-парень.       Эдди не настолько пьян, чтобы не сообразить, что его мозг и вправду думает в каком-то неправильном направлении. Он ловит себя на том, что уже, наверно, пару минут наблюдает за губами Ричи.       В голове неоновой лампой начинает мигать безумная мысль: «Так же хорошо целуется Ричи, как травит байки?».       Если бы мысли окрашивались в цвета, то мысли Эдди сейчас бы пестрили красным. Тревога!       Его сознание понимает, что думать о поцелуе с другом настоящее извращение/безумие/нелепость и как-ты-вообще-додумался, но поделать с этим ничего не может. Пока Ричи тут, пока он задорно смеётся над очередной шуткой - никакой речи о самоконтроле и в помине нет.       Эдди пытается самостоятельно потушить пожар в голове, но... безрезультатно. Ко всему прочему, к неугомонному любопытству добавляется странное ощущение внизу живота; будто бы органы накаляются и ровно (очень приятно) пульсируют внутри.       - Мне пора, - объявляет Эдди. Лучше ему уйти. Не может он оставаться тут… с ним… на ночь. Идея просто тупая, зачем он вообще пришёл?       Мозг лихорадит. Как и всё тело в придачу.       - Ты серьёзно? Я уже надоел тебе?       - Я... я рад был повидаться, но лучше пойду…       Ричи выглядит расстроенным. Расстроенным настолько, что Эдди получает мощный укол совести.       Знал бы Ричи, что Эдди уходит не по тому, что ему скучно. Эдди уходит, по тому, что ему опять страшно. Реакция собственного тела пугает Эдди до ужаса. Он не должен чувствовать ничего подобного.       - Как скажешь, чел, - сдаётся Ричи.       Слишком быстро, по-мнению Эдди.       Он хочет найти оправдание, но его нет. Что он может сейчас сказать Ричи: «Знаешь, друг, я тут понял… я хочу тебя». Это? Ричи его головой в пол припечатает. Нормально так поболтали. По-дружески.       Поднимается Эдди без проблем. Его голова стала соображать лучше в плане координирования движений (так-то она пестрит совершенно извращёнными мыслями) и тело теперь под контролем. Но всё равно Эдди качается чуть в сторону и Ричи поддерживает его за плечо.       - Осторожней, Эдс, - слетает с губ Ричи и Эдди будто что-то перемыкает в мозгу.       Он всегда раздражался, когда Ричи звал его так. Всегда пресекал попытки этого фамильярного «Эдс»! Оно действует на Эдди, как красная тряпка на быка. И только сейчас Эдди понимает почему. Ведь никто, кроме Ричи, так его не называл. Только он. Всегда. Нагло ухмыляясь и понимая, что бесит. Добивался чего-то. Но только чего?       Эдди не успевает сообразить откуда в нём столько ловкости и силы, но он одним движением хватает Ричи за плечи и впечатывает в стену.       - Я же просил не называть меня так! – сквозь зубы цедит он. В висках пульсирует невесть откуда взявшаяся злоба.       Ричи сначала ошарашенно моргает, после – его губы растягиваются в насмешливой ухмылке.       - Что такое, Эдс? Не нравится?       - Перестань! – требует Эдди. – Меня это бесит, ты же знаешь!       Ричи перестаёт ухмыляться и смотрит в глаза:       - Бесит, – прямо спрашивает он, - или возбуждает?