Время для нас

— Вы должны понимать, что данная операция не дает стопроцентной гарантии на положительный результат. За весь период, что наша клиника делает данное вмешательство, только половине пациентов удалось в послеоперационный период восстановить зрение, — рука, державшая мою руку, сжалась сильнее. — Половина операции будет произведена роботом, другая — врачом. Все будет зависеть от того, с какими последствиями доктору предстоит столкнуться. — Можете перевести следующее: какова вероятность того, что я снова смогу видеть? — повернул голову направо к присутствующему переводчику. — Доктор сказал, что по твоим анализам и возможным погрешностям — у тебя только сорок процентов вероятности успеха, — переводчик в конце сказанного немного осип. — Я согласен. — Дорогой, ты уверен? Может нужно обдумать все это дома? Это ведь такой малый шанс, — мама сжала еще сильнее руку. По ее дыханию можно было понять, что она нервничает. — Другого выбора у нас нет. Ты сама говорила, что только эта клиника решила помочь мне. Если они не попробуют, я все равно останусь слепым. Нужно попробовать, — я постарался во все свои слова вместить как можно больше уверенности, хотя внутри все обрывалось от безнадеги. — Андрей, можете перевести, что мы согласны. И если это возможно, я хочу, как можно скорее, начать, — повернув голову, я даже попытался улыбнуться всему сказанному. — Кирилл, ты уверен? Может все-таки попытаемся еще раз? Мы еще не рассматривали клиники в Америке и Швейцарии, — мужчина даже положил руку мне на плечо. — Если мне не изменяет память, то недавно Вы сами сказали, что спонсоров больше нет, и больше увеличить сумму не получится, а в тех странах будет намного дороже! И не факт того, что они согласятся оперировать. Так что давайте уже закончим со всем этим. Я хочу домой, — на последних словах я понурил голову. — Доктор сказал, что есть возможность зарезервировать операционную в конце этой недели. Также тебе следует снова пройти все нужные тесты, а также необходимо лечь в стационар для наблюдения. — И когда можно будет начинать? — мама очень сильно нервничала, ее выдавала трясущаяся рука. — Можете приехать завтра в девять утра и оформится. — Хорошо. Тогда до завтра? — мама привстала и потянула мою правую руку вверх. Я понял, что нужно попрощаться с доктором до завтра. Вот только никакой радости я не ощущал. Сколько себя помню — я находился на различных обследованиях: то стационар, то амбулаторно. И всегда мама была со мной. Всегда держала меня за правую руку и вела меня по длинным коридорам и крутым ступенькам, мимо докторов и обычных людей, что пришли на обследования. Вот только все их слова долетали до меня сухими фразами: «Такой молодой… Что же с ним случилось? Как жалко его! А на вид очень даже симпатичный парень…» Каждый подобный визит для меня был мукой. Они не знали, что по дому я передвигался самостоятельно! Что я сам себе могу помочь почти в любой ситуации. Могу также, как и они, слышать, идти, думать! Однако, для них я был инвалидом, которому нужно только сочувствовать. Как мне это надоело! Всегда одно и тоже! Даже в семье было много скандалов по этому поводу! Никто не смог меня понять. Единственное утешение было в музыке. На очередное день рождение, когда все родственники собирались на небольшой праздник, мне подарили самый новый телефон. Его особенность была в том, что можно было им управлять голосовыми указаниями, нажав на нужную кнопку. Помню, как пытался обучиться его использовать. Такого разочарования от себя давно не испытывал. Младший брат мне помогал выйти из открытых программ. Тима. Только он со мной обращался не как с инвалидом. Тимофей родился, когда мне было семь лет. Помню, когда впервые его взял на руки (мама направляла руками, чтоб показать, как правильно держать младенца). Он не кричал. Я услышал от него непонятный звук, но мама сказала, что Тима улыбался мне. Даже ручки тянул. Вот с тех пор, я пытался ему помогать, как только мог. Где-то рассказать, где-то указать на неточность. Тима, для меня, даже выучил шрифт Брайля, чтобы мы могли секретно передавать друг другу личные записки. Сейчас же, Тима находился дома, и я очень сильно по нему скучал. Не хватало его заразительного смеха и подколок, что так сильно он любил раздавать направо и налево. — Андрей, ты ведь не уедешь до конца недели? Я просто не представляю себе, если мне что-то скажут, а я не смогу это понять, — голос женщины был на краю, чтобы не сорваться на плачь. — Надежда Владимировна, вы что, думали, что я вас брошу тут? — голос мужчины говорил о том, что был крайне обескуражен. — Я же специально с вами поехал, чтобы помогать. Тем более Кириллу нужно общение. Так что от меня вы так просто не сможете отделаться.  Андрей улыбался. Мама перестала срываться на плачь и только поблагодарила его, пожав руку. — Давайте тогда пойдем на ресепшн, чтобы спросить, какие документы нужны, хорошо? — я не услышал возражений от Андрея, поэтому мы отправились по коридору в неизвестном мне направлении. От меня ничего не требовалось, так что я уселся на удобный диванчик и голосовой командой запустил музыкальный плеер. Мне нравились современные исполнители. Только не те, что пытались показаться круче всех, а которые шли своим путем. Британские исполнители, Новая Зеландия даже несколько исландских исполнителей было. Именно они и были моими друзьями в этом мире. Почти камерная музыка с тихим хрипловатым голосом немного укачивали. Столько силы и рвения в голосе. Мне было интересно попробовать музицировать самому, но не было такого преподавателя, что согласился бы обучать слепого парня. Так что мне оставалось только негромко подпевать иностранным исполнителям. В школе мне было очень непривычно. Там обучались разные дети, которые пытались завести со мной общение. Вот только мне было на них все равно. Я почему-то думал, что отличался от них всех! И у меня еще есть возможность вновь увидеть закат или восход солнца. А у них не было такой привилегии. Поэтому я не хотел оставаться в их мире, но учится нужно было. Не скажу что шрифт брайля легок в изучении, хотя я думаю, что и обычным ребятам сложно учить обычный алфавит. Так что просто нужно взять себя в руки и наседать на учебу, что в принципе я и делал. Отличником я не хотел быть. Мне хотелось просто быть человеком, который понимает, что он делает, а не просто зазубривает одно и заучивает другое. Поэтому аттестат я получил на руки, а мама как всегда разревелась, поддерживаемая отцом. Папа всегда был очень серьезен. Очень часто уезжал на заработки, чтобы у меня была возможность вновь увидеть их с мамой, а также впервые увидеть своего любимого братишку. Если честно, то мне не хватало его. Мне хотелось с ним говорить (у него был очень бархатный голос), играть. Просто сидеть на его коленях. Однако, это случалось очень редко, когда он приезжал с очередной командировки за границу. После окончания школы, я не знал, чем заниматься, ведь идти в университет — смысла не было. Везде нужно читать профессиональную литературу, а слепым она была недоступна. Так что я просто завис в пространстве. Ничего не хотелось. Ничего не моглось. И только один звонок поменял многое в моей жизни. Звонок Андрея. Когда мы поняли, что вылечится в родной стране не было возможности, мы попросили помощи у благотворительной организации. Однако, никаких ответов не было. Месяц с лишним после окончания школы, прошли в поиске себя. Но я так и не смог найти то, ради чего хотел посвятить свою жизнь. На самом деле, у слепых очень мало возможностей. И многие из них меня радикальным образом не устраивали. Так что я попытался просто помогать по дому все это время. Андрей позвонил только через полтора месяца. Его звонок был для нас билетом в другую жизнь. Он стал приходить к нам очень часто и порой оставался даже на ночь. С его помощью мы нашли спонсоров, которые согласились помочь мне в выздоровлении, а также мы нашли эту клинику. Не буду говорить сколько времени это заняло — все равно, не поверите. Та что три дня назад, мы достигли нужной суммы и отправились в Кельн, где нам согласились помочь. Даже скидку сделали. Вот только даже с ней, нам все равно немного недоставало, но отец сказал, чтобы мы не переживали по этому поводу — он достанет столько, сколько нужно. Так что это был мой единственный шанс на выздоровление. Хотя какое тут выздоровление? Тут будет трансплантация, если верить словам доктора. Такое слово пугающее — трансплантация. Попытался открыть глаза — ничего не изменилось с прошлого раза, все та же дымка, через которую ничего нельзя разглядеть. «У меня ведь все получится, да?» — мыслями послал это вдаль. У меня должно получиться! Ради моей семьи, что всю жизнь меня опекала и пыталась облегчить жизнь. Я больше не хочу быть обузой! — Кирюш, мы уже все. Пойдем в гостиницу? Завтра нужно пораньше прийти сюда. У тебя будет отдельная палата. Медсестра сказала, что три дня ты будешь под наблюдением. А потом будет операция. Я так за тебя переживаю, — мама меня обняла. — Перестань! Все будет в порядке! Я уверен, что смогу снова видеть, — я попытался ее отодвинуть от себя и улыбнуться. — Ты еще не будешь успевать идти за мной! — радость так и сквозила в голосе, но горло сжимал ужас! Мне было так страшно, что ничего не получиться, что все было сделано зря. Только время и деньги потеряем. Но голос, что звучал очень тихо в самом далеком уголке, почти не слышно, пытался говорить, что все получится. — Ладно, пойдёмте, — и меня снова повели. Дальше я все помню плохо: меня положили в больницу, начали обследовать, проводить разные манипуляции с глазами… Помню, что время очень тянулось. Даже операцию как таковую не помню, что-то укололи сначала в один глаз, а потом во второй. Запах жареной плоти. Разговоры врачей со мной, только зачем, я их ведь все равно не понимал?! — У тебя ничего не болит? — в очередной раз меня спросил Андрей. Они с мамой менялись местами, чтобы наблюдать за мной и составлять компанию в выздоровлении. — Глаза немного щиплют, а так все в порядке. Ты не переживай за меня, и не такое бывало, — попытался выдавить улыбку, но боль была сильной, а говорить об этом мужчине не хотелось. — По тебе и не скажешь. Может медсестру вызвать? — Нет, не нужно. Я справлюсь. — Как скажешь. — мужчина сел на мою кровать, — Кирилл, а можно тебя спросить? — Давай. — голос меня заинтриговал. — А почему ты обращаешься ко мне на Вы? — Ну, вы ведь старше меня, и мне кажется на много, — в эту минуту мне стало не по себе. — Не так чтоб на много. Вот тебе сейчас двадцать? — Да, через полгода будет двадцать один. А что? — А мне двадцать шесть, — я даже немного прифигел. Я представлял Андрея мужчиной средних лет, может даже с очками на глазах, для серьезности. — Ам, ну и что? Вы ведь мне помогаете, вот я и выражаю свою признательность так, — попытался выйти из неудобного положения. — А ты не хочешь меня увидеть? Ну лицо пощупать, чтоб узнать, какой я? — на этих словах, парень немного придвинулся ближе ко мне. — Мне не особо нравится так делать — многие люди этого не понимают, а я уже научился узнавать людей по голосам. — Мне это будет только в радость. Просто мы столько времени уже знакомы, а ты, по-моему, думаешь, что я мужик средних лет. Даже обидно что ли. — Ам, давай попробуем. Если будет не комфортно — скажи сразу, хорошо? — на душе творился какой-то беспорядок. Мне ни разу не хотелось притронуться к лицу Андрея, но сейчас стало даже интересно, какой он из себя. — Да, договорились, — парень присел ближе и положил мои руки на своё лицо. Первое, что пришло в голову, было то, что у него очень горячая кожа, будто он только что покраснел. Потом пальцами я начал щупать его лоб, без единой неровности. Густые брови, что плавно обводили впадинки глаз. Ресницы, что подрагивали от касаний. Нос, что шумно выдыхал воздух. Губы, что ровной полосой были сжаты, наподобие улыбки. Подбородок, что явно выделялся своим треугольным основанием. Щеки, покрытые щетиной. Скулы, что особенно выделялись на лице. — А ты должно быть красивый парень, — пронеслось первое, что пришло в голову. — Ам, извини, если сказал что-то не то! — я отдернул руки, как только понял, что сказал. — Не переживай. Все в порядке. Как там? — он немного помедлил. — Приятно познакомиться? — голос был радостный. — Ага, приятно, — мне захотелось в ту минуту провалиться вод землю. Голова сама собой наклонилась вперед. — Извини, что так настоял на этом. Просто мне показалось, что сейчас это самое нужное время, — он взял мою руку в свою. — Я переживаю за тебя, вот и захотелось тебя отвлечь от всего этого, — он положил мою руку меж своих и немного сжал. — Ам, что-то у меня боль усилилась… Можешь позвать медсестру? — попытался выйти из неудобной ситуации я. — Сильно болит? Потерпи немного, я сейчас приду, — он аккуратно положил мою руку обратно, и быстро вышел из комнаты. Моя голова прекратила со мной общение и замерла в прострации. Ничего не мог сообразить. Через непродолжительное время медсестра пришла и вколола обезболивающие, и боль достаточно быстро ушла, но вот непонятные чувства засели в голове. Нужно было разобраться во всем этом побыстрее. Вот только у меня не получилось это сделать — нужно было заниматься послеоперационным восстановлением. Все время было расписано по часам, и личное пространство было также благополучно занято. Время прошло много, хотя для меня, оно пролетало, почти не задерживаясь. И вот последняя консультация врача. — Киря, — Андрей меня начала так называть после нашего «знакомства». — Доктор говорит, что тебе уже можно выписываться и наблюдаться у врача. Все швы уже зажили, и теперь остается только ждать результата. — А как долго? Можешь у него спросить, что именно мне нужно еще делать, чтобы увеличить шансы? — мама не вмешивалась в разговор. — Он говорит, что никаких дополнительных гимнастик не требуется, только то что он указал в рекомендациях. — Так значит, мы скоро будем уже дома? — я повернулся в сторону мамы, проигнорировав тот факт, что он так и не ответил на вопрос. — Да, дорогой. Мы с Андрюшей уже заказали билеты, завтра ночью вылетаем, — легкое поглаживание по руке. — Тима уже, наверное, большой вымахал. И папа, тоже переживает, — дальше я уже был весь в мечтах. В сборах я не участвовал — Андрей запретил мне нагибаться. Так что я послушно сидел и пытался что-то разглядеть из-под солнцезащитных очков. Только картинка не хотела появляться, она все так же была рыхлой и нечеткой. Только контуры и мог видеть. Одно было радостно, я первые мог идти один, не особо рассчитывая на проводника. Полет был быстрым. Радостный Тим обнимал меня за талию своими теплыми руками. — Киря, я так по тебе соскучился! Теперь ты видишь? А почему в очках? С тобой все хорошо? — вопросы вылетали один за другим. — Все хорошо, братик. Я дома, — я улыбался от всего сердца! Мне было так тепло и радостно, как никогда в жизни. Отец меня крепко обнял и сказал на ухо: — Добро пожаловать домой, сын! Мне захотелось плакать. Ручейки сами по себе срывались с моих глаз. И в какой-то момент я попытался снять очки и вытереть слезы. — Кирилл, тебе пока нельзя снимать их. Твоя роговица еще недостаточно окрепла, — возле меня появился Андрей и попытался одеть очки обратно, но только я посмотрел на него, как увидел приятного парня, с переживающим взглядом на лице. — Андрей, — я смог только сказать его имя. — Я тебя вижу, — долго до меня доходило, что это не иллюзия. –Я ВИЖУ!!! — я кричал во все горло, а слезы так и лились из моих глаз. — Боженьки! Чудо да какое! Сынулька ты мой! — мама быстро подбежала ко мне и начала крепко обнимать. — Наконец-то! — она рыдала со мной. Не знаю в какой момент, но отец, вместе с Тимом, просто обвили нас своими руками, образовав на подобии кольца. — Андрей, спасибо тебе! — сказал папа, не разжимая объятий, но голос его осёкся и было видно, что мужчина плачет. Он притянул парня, что стоял в сторонке, не решаясь нарушить идиллию, в свои объятия. И только люди, проходящие мимо не могли понять в чем дело. *** — Кирилл! Тебе сегодня нужно к доктору, ты помнишь? — кричала мама из соседней комнаты. — Через пятнадцать минут мы выходим! — Хорошо, мам! — ответил я и начал собираться на еще одну консультацию офтальмолога. С моего приезда из Кельна, прошло полгода. Зрение восстановилось не полностью, но линзы, что прописал врач, помогали мне увидеть мир во второй раз. Так что сейчас я проходил некую реабилитацию, чтобы полностью стать нормальным человеком. Доктор увиденным остался доволен, и сказал, что у меня ремиссия. Значит нужно просто продолжать ежедневную гимнастику для глаз, и тогда все будет в порядке. Это не большая цена за то, чтобы снова радоваться лужами или просто людьми. Мне еще предстояло обучиться читать и писать, как нормальные люди. Мама была не особо довольна моим рвением в учебе, акцентируя внимание на том, что я только недавно восстановил зрение, и не нужно перенапрягаться. Я же просто пытался наслаждаться жизнью и увидеть все, что только мог себе представить. Моя семья была очень живой. У отца глаза горели огнем, когда он смотрел на маму, и заботой, когда смотрел на нас с Тимом. Мама переживала по любому поводу и все пыталась мне помогать, что-либо сделать. Ей было тяжело привыкнуть к тому, что я теперь мог без ее помощи идти меж людей. Вот как сейчас. Мы шли после консультации. Шел дождь, и мама пыталась насильно накинуть мне капюшон на голову и спрятать под зонтом, что, собственно, ей и удавалось. Остановившись на очередном перекрестке, я перестал слушать, что говорила мама, и просто отдался чувствам. Вот машина проехала, а вот и брызги полетели на стоящих напротив. «Забавно!» — подумалось мне, и улыбка невольно выползла на лицо. А почему тот парень улыбнулся и отвернулся? Странно все это. Ну и ладно. — Идем Кирюш, зеленый, — мама взяла меня за руку и попыталась помочь идти дальше. — Мам, я сам могу. — Снова, это «сам». Как хочешь! Идем уже! — она начала ворчать на меня, но было видно, что она просто смутилась. Ведь ее сын теперь может обходиться без нее. Улыбнулся уголком рта и последовал за ней. Глаза искали что-то, чего я раньше не видел и тут я просто встал как вкопанный! «Господи! Какие же они прекрасные!» — подумалось мне, когда взор невольно остановился на горшках, что стояли на балконе дома. Такие красочные и игольчатые. Интересно, как они называются? И почему они до сих пор цветут? Им ведь холодно! Мысли просто летали вокруг этих цветов, не обращая внимание на падающие капли. В какой-то момент, меня просто снесло назад. Я даже не понял, что произошло! Попытался поискать глазами вокруг. А возле меня стоял раком парень и очень тяжело дышал. — Да, давно я так не бегал, — голос был очень звучный и приятный. Именно такой голос лучше всего бы подошел для какого-то знаменитого певца. Вот только это был простой парень. В моем городе, а не в знаменитом Лондоне. В голове крутилось много чего, вот только ни одну мысль не мог довести до конца. — Захотелось умереть? Или просто не следишь за временем? — отдышавшись, парень встал с позу «руки в боки». А мне было как-то радостно и уютно под этим дождем рядом с незнакомым парнем. — Ты видел это? — мне захотелось передать ту радость, что я испытал только что, смотря на прекрасные цветы. Но он не понял, о чем я, и его складка между бровями сделала его очень странным. Мне захотелось разгладить ее и почувствовать его лицо, хотя я знал, что это нельзя это делать, я стал водить пальцами по его подбородку, плавно переходя к той самой складке. — Ты что делаешь? — он отбил мои руки и стал странно на меня смотреть. Вот от этого жеста я пришел, наконец, в себя и попытался извиниться: — Извини, не хотел тебя обидеть. Не могу избавиться от этой привычки, вот руки сами и потянулись. Я твой должник! — мне захотелось еще раз его увидеть, и только эти слова могли хоть как-то помочь в решении этого. — Меня зовут Кирилл, приятно познакомится, — я протянул руку для пожатия, но он вначале как-то прижмурился, видимо решался на что-то, но потом он принял ее и представился Марком. Боже у него такая теплая рука! Улыбка сама собой появилась на лице. В эту минуту подбежала мама, видимо решила, что меня уже КАМАЗ сбил. Начала причитать, но я пропустил ее слова мимо ушей. А когда я рассказал, что Марк мне помог, так она вообще чуть не оторвала мне руку (она это всегда делала, когда хотела меня наказать). Она поблагодарила его, но мой взгляд не отрывался от лица Марка. Оно было так сосредоточено, но и в тоже время очень заинтересовано. Вот бы еще раз дотронуться до его складки… — Вы извините, но мне пора. Меня уже заждались наверно, — Марк попытался улыбнуться, вот только было видно, что ему не совсем нравится мамина тирада. И снова извинения со стороны маман. — Спасибо еще раз, Марк! — я попытался помочь этому незнакомцу помочь побыстрее уйти от моей мамы, ведь она могла бы очень долго разглагольствовать. Однако, не теряя времени, я достал визитку, что когда-то заказал мне отец, для друзей и знакомых, и незаметно передал ее Марку в рукопожатии. Когда до парня дошло, что я ему что-то вложил в руку, он посмотрел на меня. Я не сдержался и подмигнул ему. Мама меня чуть ли не волоком тащила на другую сторону улицы, а у меня на лице блуждала все та же дурацкая улыбка. — Вечно ты попадаешь в неприятности! И почему ты не можешь быть аккуратным? — мама причитала, но я ее не слышал. Мой мозг возвращал меня к тому парнишке. «Хочу еще раз увидеть его глаза!» — подумалось мне, а маман что-то трещала о моей неспособности к адаптации.