Исповедь

      Поздний вечер. Безлюдная улица. Промёрзший до костей январь. Зверский холод, так и норовивший пробраться под одежду и пощекотать и без того замёрзшее тело. Город утопал в снегу, а я тонула в отчаянии вместе с ним.       Я остановилась у дверей старинного католического собора, чтобы восстановить сбившееся дыхание. Я бежала сюда, бежала довольно долго, и пульс грохотал, отдаваясь в ушах набатом, а сердце в груди было готово лопнуть. Облачка лёгкого пара вырывались изо рта и таяли в морозном воздухе. На растрёпанные от бега волосы оседал снег, лицо покраснело от холода, а пальцы рук совсем онемели. Но мне было всё равно. Ведь какое дело до таких вещей, когда на кону стоит нечто большее?       Поклонившись, я перекрестилась перед дверью собора, моля Господа о милости, — о, только бы не заперто! — после чего быстро вошла внутрь. В нос ударили такие знакомые и успокаивающие запахи дерева, воска и ладана, а в душе с новой силой загорелась надежда на то, что здесь мне помогут. Слёзы вновь хлынули из глаз, и я не могла их остановить. Этим слезам была причина. Но она ясна лишь мне, и оттого было лишь больнее.       Проходя через ряды скамеечек, я судорожно искала глазами одного очень важного человека. Он знал меня очень давно, был мне как отец, всегда направлял на путь истинный, помогал в самую трудную минуту. Только он мог выслушать и дать дельный совет, поддержать морально и вернуть уверенность в себе. И сейчас он был нужен мне сильнее воздуха.       «Безнадёжно влюблённая дурочка», — ругала я саму себя, стараясь унять дрожь в теле. Нельзя было влюбляться в него. Возможно, это был ещё один мой грех. Но противиться чувствам было невозможно, сколько бы попыток я не предприняла. А сейчас всё внутри раздирали на части два диаметрально противоположных чувства, и держать это в себе было невыносимо. Мне нужен он. Прихожане давно разошлись по своим домам, но я могла приходить сюда даже в самое позднее время. Отец Райто ни за что не выгнал бы меня и в самый поздний час.       Я нервно озиралась по сторонам и, заметив мужскую фигуру краем глаза, застыла в нерешительности. Вот и он. Глаза цвета зелёного турмалина были сосредоточены на книге, зажатой меж тонких бледных пальцев. Губы его почти беззвучно шептали святую речь, а сам Отец выкладывал розы перед алтарём. Но разум его витал не здесь, а где-то далеко, за пределами собора. Он всегда был таким, этот Райто. Судя по всему, он собирался уходить: на нём не было привычной рясы цвета антрацита. Лишь белая рубашка, застёгнутая на все пуговицы, да чёрные брюки.       — Наконец-то можно вернуться домой, — накинув темно-зелёное пальто и откладывая молитвослов, Отец Райто натягивал на руки тонкие перчатки из мягкого бархата. — Сегодня ведь уже не будет больше прихожан, — он мягко улыбнулся, взглянув на часы, минутой ранее отзвонившие десять вечера.       Повернувшись спиной к алтарю, Святой Отец встретился со мной взглядами. Я задрожала всем телом. А он, судя по всему, очень удивился, не ожидая встретить кого-либо в столько поздний час. Но, к счастью, он уже шёл мне навстречу.       — Отец Райто… — едва слышно слетело с губ, когда я увидела до боли знакомое лицо. Сердце затрепетало, метаясь по грудной клетке, словно птица, желая вырваться наружу.       — Юи?..       Его лицо тут же стало обеспокоенным, и во взгляде смешались удивление с радостью, затаённое желание с ликованием. Глаза его блеснули, отразив свет одной из многочисленных свечей. Задыхаясь от слёз, я смотрела на него взглядом полным надежды. Надежды на то, что он выслушает, поймёт и подскажет, что делать. И желание вновь прикоснуться к нему, очутиться в его нежных объятиях. Ноги подкосились, и Отец Райто вовремя подхватил меня, заботливо придерживая за плечи.       — Я не ожидал тебя в столь поздний час. Что случилось, дитя моё? — взволнованно спросил он, смотря на меня так тепло и нежно, будто на родную дочь. В голосе чувствовалась забота и любовь, и я почувствовала самый настоящий домашний уют, оказавшись в его объятиях. Будто я была нужна ему. Ах, скорее всего, это просто очередная моя выдумка, но в глубине души я хотела упиваться ею. Так было хоть немного легче.       — О-отец… — голос дрогнул, и слёзы с новой силой хлынули из глаз. Прижав ладонь к губам, дабы не взвыть от отчаяния, я посмотрела парню в глаза сквозь пелену слёз. — П-простите за столь поздний визит. Прошу, помогите…       Райто прильнул ко мне, подхватив, мгновенно сжимая в своих крепких руках. Эти тёплые объятия давали необъяснимое чувство защиты и умиротворения, утоляя тактильный голод и отчаянную потребность в родном человеке. На душе стало чуточку легче. Такой знакомый запах парфюма и ладана ударил в нос, успокаивая.       — Ничего страшного. Ты же знаешь, двери этого храма всегда открыты для тебя. — Он мягко улыбнулся. — Что случилось?       — Я сотворила ужасную вещь… Я… я не знаю, что делать... — Я перешла на шёпот, тихо всхлипнув.       — Я выслушаю тебя, Юи, дорогая. И даже если не будет тебе утешителя иного, из всех, любивших тебя, и все друзья тебе изменят и сделаются врагами тебе*. Я останусь на твоей стороне, малышка Юи, всего лишь…       Прерывисто втянув воздух через приоткрытые губы, я уткнулась носом в грудь Отца, и одинокая слеза покатилась по щеке. Его ладонь мягко гладила мои волосы, путаясь в белых кудряшках.       — Я готов выслушать твою исповедь, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Только будь максимально честна со мной. Ты же не хочешь, чтобы Бог покарал тебя?       Я сглотнула вставший в горле ком и отрицательно покачала головой.       — Хорошо, не плачь, дитя моё. Проследуй за мной.       Ноги подкашивались, и если бы Райто не держал меня, я уже давно бы упала на пол. Оставалось лишь сдавленно кивнуть.       Сняв своё пальто, Отец помог мне снять куртку, забрал промокший от снега шарф и проводил до исповедальни. Я заняла отведенное мне место, утёрла слёзы рукавами кофты, но всё ещё не знала, как рассказать отцу об этом.       — Начинай, дитя моё, — ласково попросил Отец. — Помни, что здесь тебя никто не осудит.       «Ему можно верить».       — Это с-сложно об-бъяснить… — заикалась я, чувствуя, как страх обвивает горло своими липкими щупальцами, подобно удавке сжимаясь всё сильнее. — В-вы не простит-те м-меня…       — Бог милостив, Юи, он любит всех нас, — раздалось из-за тонкой деревянной стенки. — Не я дарую прощение.       — Дело в том, что… — я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Но истерика не хотела отступать просто так. — Я пыталась свести счёты с жизнью! — выпалила я на одном дыхании; голос предательски задрожал, а слёзы с новой силой хлынули из глаз. Я зажала рот ладонью и тихо всхлипнула.       Внезапно окошечко открылось, и Отец окинул меня пристальным жадным взглядом горящих изумрудных глаз.       — Дитя моё, ты же знаешь, что этот грех непростителен, — тихим бархатистым голосом протянул он, изучая меня взглядом, буквально пожирая. Это не предвещало ничего хорошего, и я спешно перевела взгляд вниз, зардевшись.       — Д-да, отец, я п-понимаю… — дрожащими губами пролепетала я, не смея поднять глаз, изучая дубовый пол. Как стыдно, как глупо я себя вела! Теперь, скорее всего, в глазах человека, которого я так любила, я пала не просто низко, а ниже некуда. Но отступать было поздно. Слова уже были сказаны. И он никогда не простит меня. Ведь в какой-то степени я предала и его... О чём я только думала??       — Но Господь милостив, и он способен простить самый страшный грех, стоит лишь, — он на мгновение умолк и, прищурившись, вгляделся в моё лицо, — …должным образом попросить. И он способен даровать тебе столь желанное прощение.       Я посмотрела на него широко распахнутыми глазами, не до конца веря в услышанное.       — И что же я должна сделать, Святой Отец?..       — Помолиться как следует. Пройдём со мной, дитя моё, я помогу тебе пройти этот нелёгкий земной путь.       Мы покинули исповедальню, и Отец провёл меня к алтарю. Тот был щедро усыпан розами, что источали сладкий аромат, и над алтарём, подобно знамению, величественно возвышалось золотое распятие. Взгляд мученика был полон печали, и он взирал на меня с высоты, словно понимая мою боль и отчаяние.       «Я не смогла выдержать и пройти то испытание, которое ты послал мне, Всевышний. И я пала. Я ужасно провинилась перед тобой. Умоляю, прости меня. Я знаю, что должна найти силы и бороться, и теперь я не отступлю. Услышь меня, Господи!»       Я опустилась на колени, сложила ладони в молитве и тихо зашептала святую речь, до боли сжав в пальцах небольшой серебряный крестик, цепочка которого покоилась на шее. Просила прощение за всё, что натворила, за то, что поддалась эмоциям и, не раздумывая, совершила содеянное. Белая повязка на левом запястье до сих пор скрывала под собой свежую зашитую рану, что постоянно напоминала о себе жгучей болью, и от этого я лишь сильнее раскаивалась, чувствуя вину перед всеми, кого подвела, и особенно перед Ним. И перед Отцом Райто. Я молила, чтобы он не отвернулся от меня, чтобы не считал меня павшей. Не знаю, смогу ли вынести его осуждение, гнев. Но он имеет полное право думать обо мне именно так, злиться и гневаться. Ведь я совершила ужаснейший из грехов, а такое не прощают.       Как и учил меня Отец, я открыла свою душу и сердце, всем своим существом вымаливала прощение, и прозрачные слёзы капали на тёплый свитер. Только сейчас я осознала, насколько жизнь ценна, сколько всего в этом мире мне дорого, и как бы сложно не было на пути, Отец Райто поможет мне, и Господь будет вести меня, ведь мой путь на этом свете ещё не закончен. Когда молитва была окончена, святой Отец услужливо помог мне подняться, нежно обхватив мои плечи своими тонкими пальцами. Радовало, что даже после столь чудовищного откровения он всё ещё касался меня, не отталкивал, а был рядом, нежно поглаживая по спине и так же тихо шепча молитву, видимо, прося Господа о моём благополучии.       — Похвально. Ты открыла свой разум и раскаялась в содеянном. — Повисла небольшая пауза. — Но всё же, ты молилась недостаточно, дитя моё…       Вдохнув, я забыла выдохнуть, и лишь смотрела на Отца полными слёз глазами. Он наклонился ко мне и горячо прошептал на ухо:       — Ты должна молиться усерднее... — сладко протянул Райто, резким движением разворачивая меня к себе и ловко впиваясь в мои губы чувственным, горячим поцелуем.       «О Боже...» — только и мелькнуло в голове. На секунду я подумала, что сплю. Ведь это не может происходить в реальности, правда? Это мой сон, сладкая грёза молодой влюблённой прихожанки, коих было много в этом храме. Отец Райто разбил многие девичьи сердца, но почему-то никогда не отталкивал меня, только меня одну. Всегда был так добр и заботлив. Возможно, он просто жалел сиротку. А я... я, как и многие другие девушки, просто попала под его гипнотические чары. Недавно даже поцеловала его в щеку на прощание, а сейчас...       Легко лаская мои губы, он проник языком в приоткрытый в немом удивлении ротик. Пройдясь им по ряду зубов, прикусывая нижнюю губу и ловя появившиеся бисеринки крови, ловко лаская нёбо и призывая меня отвечать на поцелуй, парень сплетал свой язык с моим в немом танце страсти.       Я была шокирована, буквально сбита с толку, и от этого не могла пошевелиться. Целоваться в соборе прямо под пристальным взором Божьим, это… это было как-то неправильно. Всё же это священное место, и совершать подобное здесь было нельзя. Разумная часть меня ворчала, в то время как надломленная душа почему-то ни капли не сожалела. Я попыталась чуть отстраниться, но безуспешно. Из этих объятий, казалось, не было выхода. Да и хотелось ли бежать? Всё так запутано.       «Нет, Юи, ты же знаешь… так можно», — шептали внутренние демоны, подстрекая сделать шаг в пропасть, оступиться, поддаться искушению. Мои чувства к Отцу были неправильны, я пыталась вразумить себя, убежать от этого, спрятаться, закрыться... однако не смогла найти в себе новые силы воспротивиться тому, о чём так долго грезила, и ответила взаимностью, до конца не веря в происходящее.       «Но ведь так нельзя…» — отчаянно сопротивлялся разум. Но как можно было противиться столь страстному поцелую, от которого тело будто таяло, а сердце, что отчаянно любило, трепетало в груди?       Можно.       Робко, нерешительно, но я все же разомкнулась губы, позволяя вовлечь себя в чувственный поцелуй. И, встав на носочки, обвила руками его за шею в немом порыве быть ближе. Тело охватила странная эйфория, казалось, ещё немного, и я буду на седьмом небе. Боже, я так ждала этой минуты...       Райто не планировал останавливаться на достигнутом. Нет, только не сейчас. Играя с языком, сплетаясь с ним в страстном танце, полном похоти и желания, парень легко сделал шаг вперёд, подталкивая меня, а затем и вовсе подхватил под спину и опустил на алтарь, щедро усыпанный алыми лепестками. Сладкий аромат роз витал во воздухе, смешиваясь с ароматом юной прихожанки, и это будоражило разум молодого вампира, сводило с ума и заставляло желать лишь сильнее.       Страсть, сила. Эти невинность и покорность. Также вседозволенность. Райто буквально готов был зайтись в судорогах экстаза, ещё не приступая к своей греховной миссии, но нет, он держался.       Я почувствовала, как тонкие пальцы осторожно обхватили мои запястья, но было слишком поздно. Он давно уже вжимал меня в алтарь, пресекая любые попытки к бегству, а теперь, хищно скалясь, нависал надо мной. Зелёные глаза потемнели, от чего внутри всё затрепетало.        — Ч-что мы делаем?.. — Голос немного дрожал, но на губах появилась растерянная улыбка. А он лишь продолжал хищно ухмыляться, глядя на меня.       От нового поцелуя, не менее страстного, чем предыдущий, кружилась голова. В висках грохотал пульс, сердце было готово проломить грудную клетку и вырваться наружу, так тесно было ему. Внезапно пришло дикое, безумное осознание: я хотела этого. И даже большего. Хотела воплотить свой самый пошлый сон в реальность. Ведь именно Отец приходил ко мне в том развратном сновидении, что я видела несколько недель назад. Ох, не один раз этот грех мне уже приходилось замаливать...       Все эти поцелуи и прикосновения, вся эта ситуация... «Это было порочно, грязно, неправильно. Не достойно юной святой девы!» — кричал рассудок. Но кровь закипала в жилах, и я под этими умелыми манипуляциями тянулась к парню всем своим существом, каждой клеточкой, мысленно умоляя ещё об одном поцелуе.       — Я научу тебя, маленькая грешница, как следует правильно молиться Господу Богу, — раздался над ухом низкий бархатистый голос, что вызывал дрожь в теле. Дрожь страха или же предвкушения – я не знала ответа. Но это было до одури приятно.       Разум пытался совладать с ситуацией и вразумить меня. Я попыталась привести хоть один аргумент, но Райто не внимал этим мольбам. Лишь тихо смеялся в ответ. Меня буквально бросало из крайности в крайность – разум и чувства раздирали меня на части, и каждый настаивал на своём.       — Малышка, тебя разве не учили, что наставлениям святого Отца стоит внимать? — На мгновение вампир умолк, словно наслаждался моментом. — Поверь, я не желаю тебе зла. Я помогу тебе очистить душу от греха всеми своими силами…       Его намерения были ясны, как белый день.       — Но ведь вытворять подобное в церкви... это же грешно, нет? — Щёки заливала краска. Это было так порочно, неправильно... Но внутренние демоны подначивали поддаться искушению: ощутить бархат кожи Райто, быть ближе к нему как никогда.       — Церковь уже закрыта. В её стенах сейчас можно всё, особенно мне, — языком оставляя влажную дорожку от ключицы до уха, он целовал мою шею, лаская губами сонную артерию, и я тут же забыла все слова, какие хотела сказать. Да и разве я хотела что-то сказать?..       Волна жара смывала на своём пути все возражения. Я охнула, невольно запрокинув голову, под тпвляч горло. Да, я знала, что это опасно. Я знала его секрет. Его тайну. Еще очень давно он признался мне, кем является на самом деле. Вампир. Но за все эти годы он не дал ни одного повода бояться его. И даже в этот раз я доверилась ему.       — Не плачь, дорогая, — раздалось над ухом. Горячий шёпот опалил кожу, и тысяча горячих иголочек закололи под кожей от затылка до поясницы. — Это всё равно не поможет тебе избежать моей кары.       Я прерывисто втянула воздух через приоткрытые губы, но даже не заметила, как солёная слеза побежала вниз по виску. Остатки той панической дрожи и боязни осуждения Райто.       — Вы... Вы не ненавидите меня, Святой Отец? Не осуждаете?       В эту секунду я буквально забыла, как дышать. Услышать ответ было безумно страшно. Но необходимо.       — Я не в праве судить кого-либо. Но за свои грехи нужно платить, Юи. Напомни-ка. Кто являлся к тебе во сне?.. — вкрадчиво пробормотал Райто, ловко приподнимая край моей кофты и считая кончиками холодных пальцев рёбра. Приятная щекотка вышибла остатки воздуха, а вместе с ними и остатки рассудка. Языком ловко проникая в ямочку между ключиц и слегка оттягивая зубами кожу, он оставил на ней алый след.       Тот самый сон. Несколько недель назад я видела его. Желая провалиться в Ад от смущения, я наутро исповедалась Отцу, лишь утаив имя того, кто был в том сновидении. С тех пор никто из нас не поднимал эту тему, но сейчас... О Боже милостевый, я была готова сгореть со стыда!       — Напомни, что же явилось тебе в этих помыслах? Разврат? Прелюбодеяние? Содомия? — Райто лишь спокойно хлопал длинными ресницами, обрамлявшими глаза цвета тёмного изумруда, продолжая свою сладостную пытку, от которой тело инстинктивно выгибалось в дугу.       — Р-разврат… — с трудом вымолвила я. — Мне снился молодой юноша. И мы…       Нет, я не могла это выговорить ещё раз. Даже если и хотела, не могла. Поэтому я смотрела не прямо Отцу в глаза, а в потолок, мысленно надеясь, что он всё понял.       Что тогда что сейчас — я не могла признаться Отцу в том, что именно он пришёл мне в этом сне. Как жарко целовал, как касался там, где никто не касался...       — Предавались греховным усладам… — он покачал головой, лишь осуждающе цокнув языком. – Кто приходил к тебе в том сне, Юи? В тот раз ты не назвала его имя. Не лги перед лицом Господа.       Часто-часто втягивая воздух через приоткрытые губы, я лишь испустила тихий стон, утопая в наслаждение одурманивающтх касаний вниз по животу, и, желая провалиться под землю прямо здесь и сейчас, шёпотом произнесла единственное слово:       — В-вы…       — Так и знал. — Райто легко, почти не задирая моей чёрной юбки, проник рукой вниз. Касаясь кружева чулок, затем лаская внутреннюю часть бедра и вскоре прикасаясь уже там. Я с шумом втянула воздух сквозь зубы, и тело против воле прогнулось в спине.       — Чулки. Какая же ты развратная, Юи, — усмехнулся он, лизнув мочку моего уха, вновь проводя влажную дорожку вдоль сонной артерии.       Казалось, что уже не только щёки и уши горели от стыда и смущения. Нежные прикосновения прохладных пальцев будоражили сознание, и тело инстинктивно подавалось навстречу этим умелым касаниям. Даже кусая губы, я не смогла сдержать рвущегося из груди полустона-полукрика.       — Н-нет…       «Да!», — кричало что-то внутри.       — Не лги святому Отцу. Как думаешь, в чём измеряется святость? — Он опустился передо мной на одно колено, ловко закидывая одну мою ногу себе на плечо и продолжая свои ласки. Райто легко водил холодными пальцами по горячей плоти, сокрытой уже влажным бельём, надавливал в самых чувствительных местах, заставляя кричать.       Голова абсолютно не хотела соображать, и смысл вопроса дошёл до меня только через пару секунд.       — В… ах... ч-честности?.. — выдавила я из себя, краснея, запустив ладони в густые рыжие волосы парня, перебирая пальцами шёлковые пряди, дрожа от этих умелых ласк.       — В количестве отпущенных грехов, я думаю, — он улыбнулся, коснувшись губами кожи на внутренней части бедра. — Я мог бы отпустить ещё парочку твоих, м?       Проникая пальцем под бельё, он ловко скользнул им меж влажных складочек, смочив холодную кожу смазкой, а затем принялся за самую, как говорят многие девушки, крышесносящую ласку. Ловко потирая самую чувствительную точку, Райто покрывал поцелуями и легкими, не до крови, укусами обнажённое бедро.       В голове стало пусто. Буквально. Из горла вырвался громкий стон, мышцы внизу живота сладко свело, а крупная дрожь охватила тело. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.       Хотелось большего…       Намного большего. Господи, какая постыдная, но всё-таки правда!..       — Я жду ответа, Юи, — Райто чуть сильнее прикусил нежную кожу, на мгновение возвращая меня в реальность.       Тихий вскрик сорвался с губ. Я распахнула глаза, совсем позабыв суть вопроса… Лихорадочно соображая, затуманенный разум выдал лишь единственное слово, оказавшееся верным:       — Д-да…       Этим коротким тихим «Да» я подписала себе приговор.       Райто промолчал.       Слова уже были излишни. Окончательно стирая грань между собой и своей любимой прихожанкой, он приподнял мою юбку и, оттянув в сторону ткань трусиков, губами впился в горячую плоть. Легко проходясь языком меж влажных складочек, он слегка проникал внутрь, а затем, решив вкрай уж лишить моё сознание способности адекватно мыслить, ловко подхватил губами чувствительный комочек нервов.       Мысли разбежались кто куда, оставляя пустой белый лист. Гортанный стон эхом отразился от каменных стен собора. Я прижала ладонь к губам, прикусив указательный палец.       — О-ох… Г-господи…       «Господь уже не поможет».       Он знал меня, словно я выдала ему все свои секреты, знал, как надавить, заставляя биться в судорогах наслаждения. Но нет, он планировал насладиться этой сладкой пыткой. Парень и сам получал удовольствие от моих стонов, слизывая каждую каплю этой смазки.       Райто буквально гордился собой. Он ещё ничего толком не сделал, а я, такая невинная малышка, уже была настолько влажной, что готова была поклясться — я не испытала бы много боли, войди он в меня прямо сейчас. Но нет. Проникая лишь язычком внутрь, большим пальцем он продолжил массировать комочек нервов, упорно натирая тот и периодически увлажняя его моими же соками.       Прикрыв рот ладонью, я запрокинула голову, приглушив стон. Этот язык… этот умелый горячий язык вводил в исступление, заставляя непроизвольно стонать, буквально кричать, биться в конвульсиях. Внизу живота всё будто стянуло в тугой узел, и какое-то непонятное чувство, пьянящее, кружащее голову, накрывало с головой.       — Ты хочешь этого?       Подняв голову, Райто всё равно ни на секунду не оставлял мое лоно без внимания. Проникая туда двумя тонкими, но чертовски длинными пальцами, большим он продолжал ласкать меня.       — Хочешь кончить, Юи? Но не смей лгать святому Отцу.       — Д-да… п-пожалуйста… — буквально взмолилась я. — А-ах!       Я давно была на пике, готовая вот-вот расколоться на тысячи осколков, подобно упавшей на пол хрустальной вазе. Тело молило о разрядке.       — Спасибо за честность. — Райто улыбнулся, оставив на бедре легкий засос.       Он ещё несколько минут ласкал меня, буквально доводя до пика, но резко отстраняясь в последнюю секунду. Райто идеально чувствовал эту грань, каждый раз заставляя молодое тело дрожать от вожделения, борясь с тщетными попытками дотронуться до себя самой, закончить начатое.       — Пора.       Вновь подхватив губами чувствительный комочек нервов, Райто всего несколько секунд мучил меня ожиданием и ласками. А затем в один миг: он вновь ввёл внутрь два пальца. Полностью. До упора. А зубами ловко прикусил клитор, строго не используя клыки.       Я закричала. Казалось, что из-за очень хорошей акустики этот крик запросто мог быть слышен на Небесах и в Преисподней. Хотелось провалиться в сам Ад от стыда… Но из такого Рая отчаянно не хотелось уходить.       — О Господи... — только и выдохнула я, закрыв лицо руками, растворяясь в этих чувствах, которые подобно цунами накрыли с головой, утаскивая за собой за собой на самое дно. Сердце было готово вот-вот лопнуть, но оно лишь замедлило бег, выравнивая ритм.       — Ты в порядке, дитя моё? — Райто сам уже был на пределе.       Он чувствовал, какая я была узкая, прекрасно ощущал это и языком и пальцами. Он осознавал — стоило ему лишь только войти в разгорячённое лоно, как вампир мог не продержаться и минуты.       В ответ я лишь утвердительно закивала головой, не в силах более вымолвить и слова. Сердце гулко стучало в груди, тяжело качая загустевшую кровь по венам. Всё ещё оставалась на грани. Ещё секунда — и мир мог бы запросто сойти с орбиты.       «Не останавливайся…»       — Знаешь, Юи, не ты одна желаешь получить от процесса… — он наклонился к самому моему уху, сладко шепча, — ...удовольствие.       На этот раз Райто взял меня за руки, слегка потянув на себя, заставляя принять более или менее сидячее положение. Я поддалась, абсолютно не соображая, что происходит. Мозг просто-напросто отказывался работать как надо. Расфокусированным взглядом я посмотрела на парня, совсем не представляя, что он намерен делать дальше.       Слух уловил лишь звук расстегиваемой ширинки. Парень уже слегка дрожащей от напряжения рукой немного приспустил брюки вместе с тканью боксёров, освобождая уже налившийся кровью член от тесного для него плена. Вот сейчас-то он предстал во всей красе. На головке поблёскивали капельки смазки, а сам он уже действительно был напряжён до предела.       Взяв мою руку в свою, парень лишь опустил дрожащую ладонь на возбужденную плоть, вынуждая попробовать.       — Чувствуешь?..       Я едва сдержала рвущийся наружу писк. Прежде я никогда не видела это... вживую, и прикосновение заставило и без того смущённую меня покраснеть ещё больше.       — Д-да… — тихо проронила я.       «Господи… Он слишком… большой»       — А это из-за тебя. Понимаешь, милая? Не я один хочу тебя. — Он улыбался, выдыхая слова мне в губы, притянув мое тело к себе и упираясь членом в мою ногу. — Не хочешь сделать ему приятно? Я мог бы помочь. Только не бойся, — он слегка надавил на мои плечи, опуская податливое тело на колени, а пальцами проникая меж прядей светлых волос, уже готовясь помочь.       Я разрывалась между желанием провалиться сквозь землю и сбежать… но в то же время было интересно. Откуда взялось последнее не знала даже я сама.       Нерешительно обхватив одной рукой член парня, я робко коснулась головки сначала губами, а затем и кончиком языка.       — У-умница, — прерывисто выдохнул Райто, пока ещё, видимо, удерживая свое нестерпимое желание сжать мои волосы в кулак и просто с силой насадить меня на свой член. Но нет, пока он держал себя в руках. Более или менее.       Видимо, это было правильно. Он одобрял мои действия, и я, обхватив губами пульсирующую плоть, нерешительно подалась вперёд, беря в рот немного, и медленно отодвинулась назад, краснея пуще прежнего и не зная, что делать дальше. Я посмотрела на Райто, желая знать, всё ли правильно.       — Да. — Райто расплылся в довольной улыбке и сейчас вполне бы сошел за Чеширского кота.       Опуская руку на затылок и слегка сжав волосы в кулак, он подтолкнул меня вперёд, задавая более или менее приемлемый ритм. Я подчинилась и в этот раз, не в силах сопротивляться. В то же самое время было интересно. Но, вместе с тем, ужасно стыдно. Разум снова проснулся, но был быстро отправлен в нок-аут. Я чувствовала, как тонкие пальцы парня сжимают мои волосы, но это было абсолютно не больно. Подхватив ритм, лишь старалась дышать через нос, но это получалось плохо.       — О да-а, — уже буквально дергаясь в почти предсмертных конвульсиях, — Юи, — выдыхая с трудом каждое слово, Райто стонал от каждого моего неумелого движения. — Ты смогла бы... аах… принять это?       «О чём это он?..»        Казалось, и так уже погрязла в этом по самую макушку, и уже ничего не могло удивить в данной ситуации.       Видимо, сочтя молчание за согласие, Райто в какой-то момент лишь инстинктивно дёрнулся, слегка подаваясь вперед, а рукой лишь прижал мою голову к своему паху, заставляя взять его член в рот почти полностью. Горло душил неприятный спазм. В ту же секунду парень излился, заполняя мой рот вязкой, горячей и кисловатой жидкостью.       По началу я не совсем поняла, что происходит, но когда что-то вязкое и горячее ощутилось на языке, тут же покраснела до корней волос.       Я проглотила все до последней капли, мысленно желая провалиться в Ад от стыда, а так же не представляя, что будет дальше.       — Умница, — присев, Райто подхватил меня, заставляя обвить ногами его бедра, а затем вновь аккуратно уложил на алтарь. — Ты в порядке?       — Д-да… — тихо, но уверенно пробормотала я в ответ. Было стыдно смотреть Райто в глаза. Господи, что я только что сделелала?..       — Расслабься, малышка.       Наклонившись ко мне, Райто мягко поцеловал меня. А затем добавил:       — …скоро будет только приятнее...       Толкнувшись вперёд, он упёрся членом в мою влажную промежность, показывая, что он всё ещё в полной боевой готовности. В ответ на действия парня я лишь тихо пискнула. Мышцы пресса инстинктивно сжались. Мелкая дрожь пробрала тело. Было немного страшно… и любопытно. Странная гамма чувств.       — …но для начала…       Райто буквально каждую фразу сладко тянул и забывал закончить. Он ловко поднял мой свитер, достаточно задирая тот и проникая руками под него. Затем стягивая с полуобнаженного тела лифчик и наконец касаясь всё ещё невероятно холодными пальцами мгновенно затвердевших сосков. Касание вызвало тихое сдавленное пищание. Но спорить с тем, что это было приятно, было бы глупо, ужасно глупо. Чуть прогнувшись в пояснице, я, сама того не желая, подалась вперёд. Рассудок было хотел что-то возразить, но его опять успешно заткнули.       А вскоре Райто и сам, ещё сильнее задрав кофту вверх, припал к моей груди, губами ловко впиваясь в один из сосков, втягивая его в рот и легко очерчивая языком его контур.       Стон чистого желания сорвался с губ. Нет, это не могла быть я. Я — простая скромная девчушка. И всё это не могло происходить со мной в этой церкви на алтаре в ворохе лепестков роз. Это была не я.       Внутри всё трепетало от столь умелых чувственных ласк. Пальцы инстинктивно вцепились в рубашку Райто, а с губ сорвалось:       — Не останавливайся…       — И не собирался. Но… — Райто приподнялся, слегка виновато опуская взгляд, — тебе будет больно.       Но вскоре вампир вновь усмехнулся.       — Посмотрим, сколько боли ты сможешь выдержать… за один раз.       Вновь опускаясь на одно колено меж широко разведенных мною ног, он, наконец, выполнил желанное. Прокусив кожу на бедре, вампир с наслаждением прильнул к кровоточащим ранкам. Он не терял времени, попутно вновь и вновь проникая пальцами в меня, растягивая для себя.       Несомненно, слова парня напугали меня. А вспышка боли заставила закричать. Но все мысли о боли тут же испарились, когда тонкие пальцы парня вновь проникли в разгоряченное лоно, и тут уже имел место быть лишь крик наслаждения.       — Вот так, да, — сладко тянул Райто, наслаждаясь каждым стоном, который я рисковала проронить. — Ты ведь думала об этом? Каждый раз глядя на этот алтарь, тебя посещали греховные мысли, Юи? — Он языком слизывал остатки крови, обводя им контуры ранок. Парень был готов войти в меня, да, стоило ему лишь услышать ответ не свой главный вопрос. — Ты желала меня?       — Господи, да! — вырвалось из груди, когда пальцы парня задели чувствительны точку. Я уже не контролировала себя. Разум полностью отключился, передавая управление телом инстинктам. Казалось, что ещё немного, и сердце в груди лопнет. Телу отчаянно требовалась разрядка.       — Я услышал твою просьбу, — Райто поднялся.       Сейчас он нависал надо мной подобно коршуну над добычей.       — Ты сама выбрала этот приговор, Юи.       Пристроившись меж моих ног, вампир плавно ввёл головку члена в сочащееся соками лоно. А затем, не желая причинять ещё больше боли, которой и так было бы предостаточно, одним резким толчком заполнил меня всю, входя полностью.       Тихий вскрик сорвался с губ. Вспышка боли появилась лишь на несколько секунд, но она тут же растворилась в чистом наслаждении, вызванным проникновением. Было непривычно и очень странно ощущать Райто в себе… всё внутри ныло, саднило, но странное чувство заполненности обескураживало.       — Тише, тише малышка, — такие ласковые слова. Они были так непривычны для Райто.       Зачем он успокаивал меня? Наверняка и сам не знал. Однако он лишь начал медленно и размеренно двигаться, постепенно растягивая меня, давая привыкнуть к чувству заполненности. И затем… он поцеловал меня.       Эти убаюкивающие слова были как нельзя кстати. Постепенно привыкая к странным незнакомым ощущениям, я никак не ожидала, что нежные губы парня так сладко накроют мои… Я потянулась навстречу Райто, теряясь в эмоциях и ощущениях, и неуверенно задвигала бёдрами навстречу.       — Всё будет хорошо, Юи… милая… — что он, блин, несёт. Но слова уже срывались с губ вместе с приглушёнными стонами. Парень всё ещё был на пределе, долго он не планировал продержаться.       Этот тихий убаюкивающих голос приятно умиротворял и давал некую уверенность, что всё так и должно быть. Я была готова разорваться на тысячи кусков. Всё моё тело, каждая его клеточка отчаянно молила о разрядке.       — Ты сможешь, — в последний раз, самый сильный толчок, Райто вошёл полностью, заставляя меня всем своим существом сжаться. Он знал, что больше не выдержит и, лишь только почувствовав то, что я на пределе, выскользнул из меня, кончая на живот.       Последний толчок — и я буквально растеклась по алтарю, обессилено обмякнув в объятиях вампира. Напряжение тут же спало, и по телу растекались волны удовольствия. Сердце тяжело забухало в груди.       Тело отказывалось слушаться. Даже пальцем пошевелить было невозможно. Конечности оцепенели. Казалось, все нервные окончания на время отключились. Лёгкий звон стоял в ушах, сердце трепетало, будто птичка, запертая в клетке. Разум был где-то здесь, недалеко, но возвращаться обратно отказывался.       — Я вот теперь не знаю, простят ли нам этот грех, — донеслось до ушей. — Но, думаю, будет лучше убраться отсюда до появления прихожан, — Райто улыбнулся, мягко поцеловав меня напоследок. — Я вызову такси.       Мозг взял получасовой отпуск. Сколько вообще прошло времени? Час? Три? Пять? И я, в полном экстазе лишь кивнула, соглашаясь на всё. Ноги дрожали. Буквально. Собрав мозги в кучку, а силу воли в кулак, я села на алтаре и взглянула на парня. На щеках можно было смело жарить яичницу.       — Накинь, — Райто протянул мне своё пальто, не забыв застегнуть ширинку. — И пойдем, — добавил он вскоре, беря меня за руку. — Никуда я тебя не отпущу в таком состоянии.       Прижав меня к себе, Райто положил ладонь мне на талию, мягко приобнимая. Он вывел меня из собора и буквально погрузил на заднее сиденье уже подъехавшего такси, после чего сел рядом, сказав таксисту какой-то адрес где-то на отшибе.       Таксист был неразговорчив и молчалив, что ж, это было не так уж и важно сейчас. Я все ещё не могла придти в себя. Волосы растрёпаны, в глазах странный блеск, коленки дрожат вместе с руками…       — Только будь потише, хорошо? — парень вновь до дрожи пошло улыбнулся, наклоняясь ко мне, и мягко касаясь губами моей шеи. — Мы же не хотим, чтобы кое-что в штанах помешало таксисту вести машину, если он услышит твои стоны?       Я невольно вздрогнула от столь развратных слов, прикусив нижнюю губу. Тысячи горячих иголочек закололи под кожей от затылка до поясницы, когда горячий шёпот опалил кожу.       — Умница.       Он вновь прошёлся языком по шее, шепча что-то до боли развратное и пошлое, тем самым вгоняя меня в краску. Рукой вновь проникая под юбку, однако лишь обводя тонкими пальцами контуры чулок.       — Ты молодец… Такая узкая, горячая… влажная…       Он не переставал шептать. О да, от возбуждения кровь становится горячее. Это божественно.       — А ведь ты пошлая… такой горячий ротик… я смог полностью в этом убедиться, — усмехнулся он.       Казалось бы, куда уже краснеть? Но нет, оказалось, есть куда. Новая порция мелкой дрожи охватила тело. Этот шёпот по шее… я горю.       — Р-Райто… — тихо пролепетала я, покосившись на таксиста.       — Тш-ш-ш…       Парень лишь приложил палец к моим губам, решив, видимо, что я уже готова. И, закрывая мне рот ладонью, резко впился клыками в шею.       О да, горячая, кровь. Она упругими толчками изливалась из тела, из такой маленькой ранки. Лишь немного насытившись ею, Райто нашёл в себе силы оторваться от этого лакомства. Глядя на ослабшую жертву, он продолжал шептать:       — С этого момента моё имя полыхает в твоём сознании. Две судьбы и две души, связанные свежей кровью, сплелись воедино. Спи, Юи. Сегодня я показал тебе Рай. Завтра же ты узришь чертоги Сатаны…