Останусь, может быть навсегда

      Сухой и жаркий климат Суны выматывал. Аловолосая женщина огляделась и продолжила путь. Да уж пусть Узумаки и славились выносливостью, но совет Минато стоило послушать, провожатые ей бы не повредили. Кушина решительно тряхнула головой. Черта с два! Чтобы она, кровавая Хабанеро безропотно подчинилась кому-то? Три раза ха. Её должны были встретить, но она продолжала свой путь, невольно задумываясь о своём доме, месте который по настоящему родным домом так и не стал, муже и разумеется сыне. Коноха процветала и развивалась, хотя Кушина считала, что заслуга Минато была не велика, скорее Шикаку его правая рука, подталкивал Минато на принятие жестких, но нужных решений. Также немаловажную роль сыграло назначение Фугаку, на роль начальника отдела тайных операций. Это позволило вычистить страну от шпионов и диверсантов в очень короткий срок. В чему Фугаку нельзя было отказать так это в умении максимально быстро и качественно выполнять грязную работу, которую не принято обсуждать за столом переговоров. А Минато… Женщина грустно вздохнула. Титул Хокаге отразился на нем, причем не самым лучшим образом. То, за что она полюбила его когда-то, открытость, смелость, мужественность осталось, но стало странным образом раздражать. Он был слишком добр, слишком мягок, слишком податлив и уступчив, никогда с ней не спорил и не повышал голос. Словом, на первый взгляд идеальный муж и отец, чего ещё нужно для счастья? Вот только, Кушине хотелось чего-то нового, да, ей было уже сорок, но выглядела она на двадцать, максимум двадцать пять лет. Долголетие клана Узумаки не было пустым звуком. Хотелось, чтобы Минато хоть раз проявил настойчивость и твердость, заставил её замолчать, не криком, но твердостью и волей. Да и черт возьми, был жесток в постели. Узумаки искренне радовалась, что никто не увидел её лица, когда она подумала об этом. Интимная сторона их жизни с мужем была проблемой, которую Минато в упор не желал видеть. Нет, после стольких лет брака он прекрасно знал как доставить ей удовольствие, но никогда не проявлял инициативы, за всё то время, что они были вместе. Иногда Кушине казалось, что он попросту боится её. Чем старше они становились, тем больше угасал огонь срасти, между супругами. Всё чаще Кушина ловила себя на мысли, что он делает это по инерции, а не потому, что хочет её. Как и у всякой женщины в её сердце начали проникать сомнения. Она гнала эти мысли прочь, но они возвращались к ней перед сном, когда Минато спал рядом, вновь ссылаясь на усталость и оставляя её неудовлетворенной и раздраженной. Ссориться с мужем не хотелось, но и что делать в такой ситуации, Кушина решительно не знала. Поэтому новость о том, что Суне потребовалась помощь мастера печатей, коим и являлась Узумаки Кушина, её немало обрадовала. Возможность вырваться из привычного круга дел и посетить другую деревню была очень кстати. Минато сразу же согласился на то, чтобы отпустить её. Подумать только, её не будет целых три месяца, а он даже бровью не повел. Кушина понимала, что Суна- союзник Конохи и волноваться не стоит, но все же она затаила обиду на супруга. За своими мыслями она не заметила, как на горизонте появилась фигура молодого человека с красными волосами, не настолько алого оттенка, как её собственные, но тем не менее выделяющиеся на фоне яркого солнца. Сосуд с песком привычно располагался за плечами. Хоть он и был ровесником её сына, но уже занимал пост Каге. Он занял его не по своей воле. Отец Гаары, а это был именно он, тяжело заболел, поэтому он больше не мог руководить деревней, доверив управление страной ветра, своему сыну и не прогадал. — Кушина-сан, должен признаться, я удивлен, что вас никто не сопровождает. Такой переход может быть опасным, даже для вас — произнес песчаник. — Спасибо за заботу Казекаге-сама, но мне хотелось бы разобраться в проблеме лично- ответила Кушина. Песчаник протянул женщине руки и она, не много промедлив, взошла на песчаную платформу. Передвигаться так, было действительно удобно. Пока Гаара следил за маршрутом, Кушина не замедлила рассмотреть юного Казекаге поближе. Темные круги под глазами, а также аномальное отсутствие, как её казалось бровей не портило лица юноши. Она невольно сравнила его с Наруто и пришла к выводу, что разница между ними колоссальна. Стать лидером страны в таком юном возрасте как Гаара, да ещё будучи джинчурики, это было невероятно. А между тем он занимал этот пост уже семь лет и по славам Минато был очень искушенным политиком, никто из совета Каге не смел его недооценивать. Наруто же по сути, был ребенком, счастливым и беззаботным, даже то, в нем пришлось запечатать лиса не сильно отразилось на его психике. Поскольку Листу были нужды знания и способности Кушины, это не стало драмой, да решение далось нелегко, но Наруто воспринял все спокойно, в конце концов, рядом с ним были близкие, которые всегда поддерживали его. Кушина же благодаря своей выносливости выжила, причем тк перезапечатывание проходило по всем правилам, у неё остался лишь маленький шрам на животе. Она догадывалась, в чем проблема, но решила предоставить право рассказа самому песчанику. Однако тот молчал, напряженно вглядываясь вперед. — Казекаге-сама, не сочтите за бестактность, но вас что-то беспокоит? — поинтересовалась Узумаки, бросая на Гаару заинтересованный взгляд. - Я просто проверяю местность на наличие, скажем так нежелательной для личной встречи живности. Не волнуйтесь, осталось не так много времени и вы сможете отдохнуть с дороги, как гостья деревни песка вы очень важны, я несу за вас личную ответственность и да, наедине вы можете называть меня по имени — сказал Гаара, повернувшись вполоборота к женщине. Дальнейший путь до границ деревни прошел в молчании, каждый думал о своем. Едва песчаное облако приблизилось к деревне лидера страны уже вышли встречать советники и родные. — Моя сестра, Темари, старший брат, Канкуро и моя ученица, Мацури.- представил песчаник встречающих, гостье. - Приятно познакомиться с одним из самых сильных Кукольников деревни песка, вас, юные леди, я также видела на одном из советов Каге проходящим в Конохе — улыбнулась аловолосая. - Добрый день, Кушина-сан- разумеется, все узнали супругу четвертого Хокаге и одну красивейших женщин деревни Листа. — Матушка сказала, что ужин будет готов через 30 минут, брат- произнесла Темари. — Спасибо, Темари, думаю следует показать нашей гостье её комнату, а также полигон для тренировки наших специалистов печатей. Передай матери, что мы придем вовремя. Когда они отошли на значительное расстояние, Кушина улыбнулась. -У тебя замечательная семья, Гаара. Хоть я и не знаю их, но они кажутся милыми- усмехнувшись сказала Узумаки. — Поверьте, у вас ещё будет время узнать их- в тон красноволосой, ответил песчаник. — Кстати, вот ваша комната, она достаточна просторна, но если вы захотите интерьер можно сменить, возможно, алые цвета, не слишком способствуют успокоению, однако…- начал было Сабаку-но. — Выглядит мило, спасибо- с этими словами Кушина обняла Казекаге, чего тот никак не ожидал. На его лице не дрогнул ни один мускул, но щёки предательски заалели, все-же это было слишком неожиданно. — Кхем, скорее всего нас уже ждут, моя мать хотела бы познакомиться с вами, она намеривалась это сделать раньше, но подорвавшееся здоровье отца, отодвинуло эту затею на неопределенный срок — произнес Казекаге. — Ох, буду рада отужинать в вашем обществе, Гаара-сан- улыбнулась Узумаки. Опасения Гаары по поводу ужина оказались беспочвенными, неловкого молчания, которое обычно царило за их семейными трапезами, не наблюдалось, Кушина удивительно легко сумела расположить к себе его родных, даже невозмутимый Канкуро пытался шутить, чем немало удивил Гаару. Однако, все в этом мире имеет свойство заканчиваться, не стал исключением и ужин. После дежурного обмена любезностями, Кушина подождала пока все лишние уши покинут помещение и обратилась к Гааре. — Итак, поведайте же истинную причину вашей просьбы, какого же рода проблемы у Суны с печатями? — поинтересовалась Узумаки. Гаара помедлил. Не говоря ни слова, он направился в сторону своей комнаты, а затем не спеша произнес: — Печать… Она беспокоит меня в последнее время. Я не говорил об этом никому, но я чувствую с ней что-то не так, поэтому мне нужна помощь, я бы не хотел навредить другим. — Вот значит как… Мне нужно будет осмотреть ее прежде чем я смогу что-либо сказать, не возражаете? — поинтересовалась Узумаки. — Вы только с дороги и это может подождать, — спокойно сказал песчаник. — Можно, как мастеру мне решать, может это подождать или нет? — весело спросила Кушина, но Гаара лишь указал рукой на приоткрытую дверь, приглашая гостью войти в свою комнату. Кушина с интересом осматривала её, но обставлено помещение было крайне скромно, ничего лишнего, сугубо нужные вещи и принадлежности, хотя одна деталь выбивалась из всего интерьера, довольно большая двуспальная кровать, занимала большое пространство. Пока женщина осматривалась, юноша успел снять часть одежды и когда Узумаки оглянулась, то невольно вздохнула. Хотя ей и нельзя было даже думать о таком, но Гаара был красив, его красота отличалась от мягких и изящных очертаний её мужа, песчаник не был сильно перекачен, но его тело было соблазнительным. Не обращая внимание на заинтересованный взгляд женщины он продолжал снимать свою одежду, казалось он вообще не понимал, что находиться в комнате не один. — Полагаю, мне нужно рассказать о своих ощущениях в районе печати? — спросил Гаара, ложась на спину. — Да, если можно — произнесла Кушина, вглядываясь в замысловатую вязь символов. — Как правило болевые ощущения происходят при стрессе либо сильном переутомлении, но мой пост не располагает к отдыху- сказал он, ощущая как рука женщины описывает на его теле узоры, причем не притрагиваясь к печати. — Хм, стресс, никак не способствует здоровью, Гаара - проговорила Кушина, почти шопотом. Она наклонилась к его лицу и её волосы коснулись щеки Казекаге. Взяв прядь в свою руку, Гаара с наслаждением вдохнул её запах, а после, резким движением сел, целуя свою гостью. Это было безумием, он не до конца отдавал себе отчет в том, что он делает, но что-то подсказывало, его не оттолкнут, не сегодня… не сейчас…. Кушина с готовностью ответила на поцелуй, в её подсознании боролись два чувства, одна часть взывала и молила оттолкнуть его, влепить пощечину и уйти, но вот другая… Другая жаждала ласк и мужского тела, сильного, способного подчинить её непокорный дух и заставить покориться. Она видела в его глазах похоть и желание и черт возьми почему Минато не смотрел на неё ТАКИМ взглядом? Все эти мысли происходили где-то там, далеко… Гаара был в замешательстве, с одной стороны он не хотел быть грубым, слишком это напоминало его прошлую жизнь, а с другой, черт возьми, он даже не видел её обнаженной, но уже готов был взорваться, странно и возбуждающее… Целуя её шею и паралельно раздевая её, он впервые получал удовольствие не прямого, а скорее нравственного типа, гладкая кожа, прекрасные алые волосы, пульсирующая венка на шее, которую песчаник накрыл губами, это неимоверно возбуждало его. Почуствовав, что рука женщины скользнула вниз, он не стал её останавливать, но затем, резким толчком заставил женщину лечь на спину, вновь впиваясь в её губы поцелуем и обхватывая её ладонь своей. — А в тебе много скрытых талантов, Гаара…- на выдохе произнесла Кушина. — В тебе тоже, Кушина, но не думаю, что сейчас подходящее время чтобы болтать…- ответил Гаара, целуя сосок на её груди и вызывая легкое постанывание. Она была согласна с ним, а потому лишь гладила его волосы, старая подаваться навстречу его ласкам, когда же песчаник добрался до заветного места, женщина не выдержала и застонала. Глухо, возбуждающее и нерно вжамая его голову ближе к своему лону, она хотела наконец почувствовать давно притупленные ощущения, к этому примешивалась странная чувство горечи и азарта от новых доселе не испытываемых ласк. Гаара же не спешил, у него было время, а главное власть над ней, он чувствовал, что она ОТДАЕТСЯ ему, это возбуждало сильнее предвкушения предстоящего соития. Наконец оторвавшись от своего занятия он вновь оказался сверху, чувствуя как она в предвкушении раздвинула ноги он прошептал ей на ухо: — Хочу тебя, Кушина, как ни хотел никого и никогда, поверь, я докажу тебе, что не лгу… — Я тоже Гаара, возьми меня, возьми как захочешь, Тттебане… Глухой стон сорвался с его губ, когда он вошел в податливую плоть, и почувствовал, как её ноги сомкнулись на пояснице. Она обвила его шею руками и вновь подарила ему поцелуй, который сменился долгим стоном, когда Гаара начал вбиваться сильнее и сильнее, он наращивал темп. В то время, как женщина вновь и вновь кричала его имя, ему никогда не было так хорошо как с ней. Кушина не понимала, что с ней происходит, юнец, почти мальчишка, доводил её до иступления, яростный, страстный и горячий, он вновь и вновь входил в нее, даря её такое желаннное ощущение наполненности. — Дай, мне передохнуть, ттебане, пожалуйста, Гаара…- она сказала это из последних сил, стараясь не достигать пика, она хотела растянуть удовольствие. Он отстранился, поднимая её на руки, но она ошиблась, думая, что он даст ей отдохнуть. Прижав её разгоряченное тело к себе, он вновь вошел в неё, неимоверно быстро двигая бедрами, а ей не оставалось ничего другого, кроме того как вновь подчиниться, ибо его палец погрузился сначала в полураскрытый рот, а затем медленно, давая ей привыкнуть, в анус. Она задергалась, попытавшись сопротивляться, но он силой оттянул её голову назад, целуя шею и шепча, тихие успокаивающие слова. Едва привыкнув к новым ощущениям, женщина почувствовала, как он отпустил её, даря ей ощущение мнимой свободы, откинувшись на спину и позволяя ей двигать бедрами самой. Кушина заняла позу наездницы, а Гаара чутко среагировав на желание партнерши, накрыл её грудь своими руками. Медленно подстраиваясь под её темп, Гаара чувствовал, что она не может раскрыться полностью. — Доверься мне Кушина, прошу, не сдерживай себя — хрипло сказал песчаник. Эти слова будто переклинили тумблер в голове Узумаки, она задвигалась жестче, яростней, не сдерживая похотливых стонов, трогала свою грудь и соски, чтобы мгновениями спустя, этим же самым занялись сильные руки юноши. Стоны и шлепки заполнили комнату. Узумаки вновь потянулась за поцелуем, и Гаара не стал отказываться, от столь сладкого подарка. Через некоторое время он почувствовал, что женщина устала, поэтому он мягко сменил позу, располагаясь сзади. Он приподнял её ногу и вновь вошел, накрывая свободной рукой грудь женщины. В голове Кушины царил хаос, она уже не могла ясно думать и позволяла ему делать все, чего он хотел. Слишком долгое воздержание и такой бурный секс отбил всякое желание сопротивляться, она не могла понять, почему он с такой страстью овладевал её, женщиной годящейся ему в матери, при его талантах, он мог бы получить любую. Но он выбрал её, вновь и вновь входя в её лоно и заставляя дрожать от сладостной истомы. Она почти не помнила как встала на четвереньки и он вновь изменился став целовать её тело и гладить её волосы, а ей ничего не оставалось как выгибаться навстречу. До боли в костяшках пальцев сжимая простынь и дыша словно в тяжелом ознобе. Неожиданно она почувствовала теплоту внутри и тяжесть его тела навалившегося сверху и сказавшего всего три слова, не те которые ожидает услышать каждая девушка, но по необъяснимым причинам не менее приятные. — Ты была божественна — произнес он. — Спасибо, ты тоже Гаара, ты тоже, похоже осмотр придется отложить на завтра, я устала- прошептала Кушина. Прижимая её к себе и вдыхая запах волос женщины Гаара произнёс: — Будь со мной этой ночью, до конца, останься… — Останусь, и кто знает… может быть навсегда — сказала Кушина, засыпая.