Самое страшное зло

— Я не сомневался, что надолго ты не задержишься. Ньют не стал отвлекаться от растирания в ступке мелового порошка с мякотью манго. Крикаду нуждались в подкормке, но без фруктов клевать минеральные блоки не желали. — Я и не задержался, — Геллерт хмыкнул, и, судя по шагам и тихому звяканью медных колокольчиков, обошел мини-лабораторию, разглядывая, что изменилось. В уходе за тварями он ничего не понимал, но интересовался. — Уже знаешь, что мой брат гоняется за тобой? — волокнистая мякоть неохотно впитывала порошок, постепенно бледнея. — Конечно. Пусть гоняется. Пока авроры впустую меня преследуют, у них меньше времени на другие дела. Что это за трава? Раньше ее здесь не было. — Если та, которая темная, то «цветок каджуна». Я успел найти ее перед тем, как меня вежливо выгнали из Америки. — Не беспокойся ты так, еще примут. Ты же теперь в каком-то смысле их герой. Особенно лично для Пиквери. Я все видел, она была поражена. — Вот уж чего-чего, а быть героем я никогда не хотел, — Ньют отложил пестик и повернулся к Геллерту, — за этим к тебе. Ну, или к моему брату. Ты хочешь от меня чего-то конкретного или просто пришел показаться? — Ты знаешь, кого я хочу, — Геллерт стоял у одной из полок, с любопытством рассматривая склянки. — Он здесь. Сейчас с окками. — Очень рад это узнать, — довольная улыбка прямо-таки слышалась в голосе Геллерта. — Альбусу ты, конечно, обскури не показывал. — У него есть имя. Криденс. И да, никому. Не думаю, что вообще хоть кто-то знает, что Криденс жив и со мной. — Ты внес его в список своих волшебных питомцев, — подметил Геллерт, — а за твоих питомцев, как правило, можно не беспокоиться… Или нужно? Насколько Криденс стабилен… Нет, не отвечай. Если он тут, в твоем драгоценном чемодане и с твоими зверями — значит, безопасен. Ньют только кивнул. Разговоры с Геллертом часто перетекали в его монологи. Дамблдор тоже мог бы так, но он был вежливее. — К счастью, Криденс не в курсе, что в Нью-Йорке был именно ты. Но тебе все равно пока не стоит с ним общаться. Я сам справлюсь. — Волшебные создания — твоя вотчина, я и не претендую, — легко согласился Геллерт, повернувшись к Ньюту. — Я планирую задержаться здесь до завтра, есть пара дел. Навестить тебя вечером? Геллерт шагнул ближе, положил ладонь на шею Ньюта, провел по плечу, поглаживая. Необычный, удивительный, одаренный, он все равно оставался человеком. А люди — социальный вид, нуждающийся в себе подобных. В прикосновении, контакте, ласке, сбросе сексуального напряжения. — Навести, — кивнул Ньют. Он тоже был человеком.

***

Криденс, похоже, хорошо проводил время. Он читал книжку, опершись спиной о холм, в котором находилась нора нюхлера, и лишь едва заметно напрягся, услышав шаги Ньюта. Да и то быстро расслабился. Адаптация шла неплохо. — Пойдешь со мной кормить крикаду? — предложил Ньют. — Только книжку забери, — добавил он, увидев, что Криденс собрался отложить том в сторонку, — иначе придется отбирать ее у нюхлера. — А, из-за золотистых вставок? — Криденс прихватил книгу с собой, вслед за Ньютом направляясь к кормушкам крикаду, расположенным на высоких подставках. Ньют наблюдал чуть со стороны, как цветные, яркие птицы слетелись на угощение. Одна ласково перебирала клювом волосы Криденса. Геллерту нужен был обскур. А уникальный, взрослый, контролирующий себя и свою измененную магию обскури — еще больше. Ньют не сомневался, что Криденса удастся убедить. В конце концов, он пострадал именно от магглов, от их желания искоренить магию, а потом — и от самих магов, представителей власти. Самое то, чтобы разочароваться в «добрых» волшебниках, в тех, что на «правильной» стороне, как это сделал и Ньют. Но пока Криденс не придет в норму — насколько это возможно — и будет в состоянии воспринять красноречие Геллерта, Ньют того к Криденсу не подпустит. Что нетерпеливость, что огнеопасный, словно маггловское топливо, характер, легко могут все испортить.

***

Геллерт был честен с Ньютом. Пока что. Ньют не обманывался и прекрасно знал, что рискует стать разменной монетой, если какая-то цель будет того стоить. Но Геллерт еще не нарушил ни одного своего обещания. Он добывал деньги для своего дела многими, как правило, нелегальными, путями, но не покровительствовал браконьерам и контрабанде редких животных, наоборот — активно им мешал. Друг для друга они были любовниками. Ньют для Геллерта — последователем. Геллерт для Ньюта… надеждой. Смутной, грязноватой, как серый весенний сугроб в большом городе, но хоть какой-то. Геллерт не был хорошим человеком, не был альтруистом, не был идеально честным и уж тем более — законопослушным. Но слишком много хороших, альтруистичных, честных и законопослушных людей вокруг Ньюта не делали вообще ничего. Сидели и смотрели, закутанные в мантии из постулатов «мы слишком добры, чтобы вмешиваться» и «это не наше дело», пока мир шел ко второй войне. Конечно, Геллерт устроит свою войну, и на ней будут свои жертвы, но, может, она окажется дешевле предыдущей. Геллерт для Ньюта был меньшим злом.

***

— Знаешь, я мог бы сделать тебе подарок, — Геллерт задумчиво разглядывал потолок, удобно раскинувшись на постели и потеснив Ньюта с наглостью балованного низзла, — поймать одного Тесея не так уж и сложно. Хочешь? — Спасибо за предложение, но нет, — ровно откликнулся Ньют. — Почему же? — Выслушивать соболезнования по поводу смерти брата, делать скорбное лицо и не выдавать себя будет куда сложнее, чем просто держаться от него подальше. — Понял, — Геллерт повернулся — резко, пружинисто — и посмотрел на Ньюта. — А я ведь с ним виделся. С Тесеем. Приятнейшее производит впечатление, если не сопоставлять с тем, что рассказывал ты. — Такие люди всегда умеют выглядеть очень хорошими, — Ньют пожал плечами. Быть братом Тесея он ненавидел до совершеннолетия. Теперь, когда легко получалось держаться подальше и не приближаться на расстояние меньше письма и вежливого приветствия при встрече в коридорах Министерства, это перестало тяготить. — Ну что ж, я ничего не буду делать. Одним меньше, одним больше. Узнаешь что-то — сообщишь. — У тебя должен быть информатор ближе к аврорату, чем я. А информация из Отдела тварей вряд ли тебя заинтересует. — Конечно, он есть, — Геллерт усмехнулся и положил руку на грудь Ньюта, провел ногтем по шраму от химического ожога, — а ты ценен, в основном, не информацией с твоей работы. Я отправлюсь в Германию, — резкая смена темы, ну да, он это любил, — и пока останусь там. Как там со зверями? В вопросе четко слышалось: «Через какое время ты можешь приехать туда же, если можешь, и в идеале — передать мне уже, наконец, Криденса?». — Везде есть, кого изучать, Германия не исключение. Но я бы не отказался еще раз посетить Шварцвальд — я слишком мало знаю о эрклингах, к тому же, можно вернуть в среду обитания пару лечурок. — Отлично. Отправляйся, когда сочтешь нужным, а я тебя сам найду.

***

— Я не буду тебе врать. И не врал. Но — недоговаривал. Прости, — для разговора Ньют увел Криденса подальше от чемодана и от жилья, в лес, и сейчас они оба сидели на стылой февральской земле под защитой согревающих чар. — Если бы ты рассказал мне все и сразу, я бы не смог воспринять, — Криденс пожал плечами. Он вертел в руке подобранную с земли веточку, и, кажется, наслаждался пребыванием вне чемодана, на настоящей природе. — Именно. Про общество магов, законы, обычаи и власть я тебе уже рассказывал. Но еще не говорил о том, во что верю сам. — То есть, самое важное, — Криденс посмотрел на него. — Меня интересует твое мнение. А ты его так и не высказал. Ньют вздохнул, собрался и зашел издалека: — Твоя приемная мать считала себя хорошей? — Она считала себя святой, — Криденс ответил резковато, потому что смутился. В его отношении к Мэри Лу ненависть мешалась с чувством вины. — Но не была ни той, ни другой, — обобщил Ньют. — Так вот, Криденс… Я не считаю, что те, кто в магическом обществе называют себя хорошими, действительно такими являются. — А кто тогда является? — Никто. Или отдельные люди… ни на что особо не влияющие, — Ньют тоже подобрал веточку — коричневую, сыпучую и прошлогоднюю, слегка мокрую от недавно стаявшего снега. — Ваш мир ничуть не справедливее нашего, — резюмировал Криденс. — Наш, а не ваш, — мягко поправил Ньют, — ты все-таки часть этого мира. И имеешь право на свое мнение, какой он. И каким должен быть. Криденс недоверчиво хмыкнул в ответ. — Есть такой волшебник, — начал Ньют, — очень талантливый и сильный. Гениальный. Очень самовлюбленный, горячий и решительный. И с большими амбициями. Его зовут Геллерт Гриндельвальд, и магическое сообщество называет его темным магом, а про темную магию я тебе уже объяснял. — Объяснял, — согласился Криденс, — я сам — темная магия. — Не совсем. Ты, кроме прочего, еще и просто человек. Как я, как любой другой. А вот обскур — иное. — Он часть меня, — упрямо повторил Криденс. — Не надо смягчать правду. Не лги мне. — Я не лгу. Я говорю то, что считаю правдой сам. Криденс молчал, но перевел взгляд с деревьев и блеклого, как линялая чешуя, неба, на Ньюта, готовый слушать дальше. — Магическое сообщество не делает ничего. Не вмешивается в дела магглов. Не вмешивается и в дела самих волшебников. Все идет, как идет. Сдвинуть там что-то с места очень сложно — знаешь, я пытался и до сих пор пытаюсь. Это как без магии и инструментов повалить дерево, — шершавая кора в руках нагрелась от тепла тела, испачкала пальцы мазками подгнившего дерева. — Гриндельвальд считает, что волшебники выше магглов и должны править миром. Он в этом абсолютно уверен, я — не совсем. Волшебники сами по себе не сильно лучше магглов. Но я считаю, что если хоть кто-то возьмет под контроль все, что творится — будет лучше. Криденс слушал очень внимательно, оценивая каждое заранее подобранное Ньютом слово. — Он не добрый. И не пытается казаться таким. И не прямо уж злой — у него просто есть цель. А я… Я всегда читал, что равнодушные, называющие себя добряками, страшнее тех, кто себя таковыми не считает. Криденс хмыкнул, потом рассмеялся, тихо и нерешительно: — Ньют… Ты… Ты работаешь на мага-революционера, которого остальное сообщество считает преступником? — он посерьезнел. — Или так это могу понять я. Я же изучал историю, — последнее было заметно — он словно цитировал учебник. — Да, — признал Ньют. Сердце учащенно колотилось, но он умел не показывать, что напряжен. Вот и все. Теперь Криденс знает. И если Криденс все-таки не захочет, прибьется к официальным властям и расскажет, например, Дамблдору, о взглядах Ньюта… Успокаивало только то, что Ньют с трудом мог представить себе Криденса, который по своей воле обратился бы к официальным властям магического мира — не после попытки его убить. Даже не убить, а уничтожить, как взбесившееся животное. — Зато ты не хотел меня убить, — Криденс словно мысли Ньюта прочитал. — Продолжай, пожалуйста. Кажется, сейчас было не время лгать. И даже слегка умалчивать тоже не стоило. — Да, я последователь Гриндельвальда. Геллерта. Мне не нравятся многие его методы: он не церемонится, но он действует. Он хочет не дать магглам попытаться разнести этот мир по кусочкам, пока волшебники сидят и… кхм, ничего не делают. Он пообещал мне пресечь бездумное истребление волшебных животных и держит свое слово. Несколько зверей из моего чемодана получены от него — кого отобрал у браконьеров, кого у конкурентов. Например, оба рунеспура и самец угроба, — конечно, у рунеспуров были имена, вернее, по три имени у каждого, но сейчас называть по виду было проще. — Маги… не то чтобы берегут природу, но все-таки менее стремятся вырубить все леса, загадить воздух и воду и испахать поля последствиями войны, — Ньют смотрел на Криденса, прямо и открыто. — По его приказу я приехал в Нью-Йорк именно тогда, когда нужно. И я действительно не хотел, чтобы ты пострадал. Не только потому, что Геллерт хочет привлечь тебя на свою сторону. Но и потому, что ты не заслуживаешь того, что с тобой пытались сделать авроры. Криденс… Ты уже по другую сторону от властей магического мира. Но тебе не обязательно оставаться по эту сторону одному. Или вечно прятаться в моем чемодане. — Ты перешел к тому, что от этого получу я? — тихо спросил Криденс. Спокойный и задумчивый. — Да. — Я, кажется, понимаю… Но мне все равно надо это обдумать! — Криденс поднялся на ноги, Ньют встал следом. Исходя из того, что Ньют мог прочитать по лицу и движениям Криденса… Озадачен. Слегка растерян. Но — не потерял доверие, не посмотрел как на врага, не бросил обвинения в предательстве. Ох, Мерлин… Кажется, удалось. Очередная безумная затея в жизни Ньюта Скамандера все еще не закончилась плачевно.

***

Зимой лечурки спали, просыпаясь только в случае опасности, но Ньют и не намеревался будить их раньше срока. Поппи и Финн устроились в кармане пальто и оттуда оглядывали лес, присматривая для себя дерево получше. — Им надоело жить у меня, — объяснил Ньют Криденсу, ощупывая ствол молодой ели, — так что сейчас мы найдем подходящее место, понаблюдаем, и если все будет хорошо, они переселятся туда, где им понравится. — Здесь волшебно, — Криденс явно любовался: вертел головой во все стороны и периодически спотыкался на неровной земле или об валуны — с непривычки городского жителя. — Волшебно, — согласился Ньют. — И магглы это тоже чувствуют. Кроме того, что здесь родина лечурок, тут еще водятся эрклинги и вампиры. Не самые мирные существа. А еще тут просто очень красиво… А красота — это почти что разновидность волшебства. Пойдем, я хочу показать тебе одно место. Там круг камней, раньше такие называли ведьмиными. — Мне рассказывали, — судя по голосу, Криденс поморщился. — А теперь — увидишь. — Надолго мы здесь? — шорох и хруст сопровождали передвижение Криденса по лесу. — На неделю где-то. Я отпросился на работе, сказав, что нужно уточнить данные, и меня легко отпустили. Я не так уж часто появляюсь в Министерстве, на самом деле. Настоящая моя работа — она здесь. Жалко, конечно, что не лето — я бы хотел показать тебе Шварцвальд летом. Ранняя весна — не самое красивое время года, хоть и очень интересное. — Это все равно куда больше, чем я надеялся увидеть, — не собирался расстраиваться Криденс. — Ну и отлично. Мы почти пришли. — Тот человек… маг, о котором ты говорил. Он нас здесь найдет? — Да. Я обещал ему встречу с тобой, когда ты будешь готов. Он узнает, что мы уже здесь, и в курсе, где нас искать, так что, наверное, скоро появится. — Хорошо, — Криденс вздохнул, но спорить не стал и, кажется, не собирался. — Должен же я узнать, в кого ты так веришь. Ньют аккуратно поставил чемодан на землю рядом с ближайшим валуном и принялся медленно обходить круг камней — слева направо, по ходу солнца. — Это куда больше, чем я надеялся увидеть, — голос был прекрасно знаком Ньюту. Он медленно, кусая губы, развернулся. Не то, чтобы в целом присутствие брата действовало на него настолько… разоружающе. Но неожиданное и в подобных обстоятельствах — да. Криденс тоже застыл, кинул взгляд на Ньюта — тот был старший из них двоих, лучше разбирался в окружающем мире. А правило «не знаешь, как реагировать — посмотри, как делают ведущие» работало и у людей, и у зверей. Если ведущий нервничал — дело было плохо. Тесей Скамандер стоял под ближайшим деревом, очевидно, только что скинув маскировочные чары. И слегка улыбался, наставив на Ньюта палочку. — Твои записи, младший. Старые, еще за начальные курсы, зато с точным указанием места. Смотрю, ты не отказался от идеи поискать в Шварцвальде вампиров. Криденс отступил на шаг, становясь ближе к Ньюту. Он заметно напрягся, не понимая, что делать, и кто это вдруг появился. О старшем Скамандере ему ни разу не рассказывали: — Ньют? — Ньют, Ньют. А ты кто? Не замечал за своим младшим привычки подбирать… юношей. Если только они не особенные твари. Оборотень, Ньют? Вампир? Или кто похуже? Обскури. Обскури, который, если переволнуется и действительно испугается, разнесет все в щепки. И выдаст себя раньше срока. И Ньюта заодно, если тот вообще переживет буйство обскура. Тесей был спокоен, приняв красивую аврорскую стойку, на его губах плясала легкая улыбка. Он умел выглядеть героем. Умел выглядеть обаятельным. И прекрасно умел сражаться. А Ньют не умел сражаться с ним. — Что мне сделать? — Криденс заговорил, обращаясь только к Ньюту. Пока что он выглядел вполне обычным человеком — глаза оставались карими, напряженными. И напуганными. Криденсу, по понятным причинам, не нравились авроры. Движение далось тяжело, словно после удара электричества, но получилось. Рукоятка палочки словно сама скользнула в ладонь — палочка уж точно нервничала меньше, чем ее хозяин. И явно желала помочь. Красивой аврорской стойки у Ньюта не получилось — никогда не получалось. Впрочем, он этому и не учился. Вышла просто довольно жалкая угроза. Хоть рука с палочкой не дрожала. Уши заложены, хвост между задних ног, но клыки ощерены в отчаянном «я знаю, что слабее, но просто так не сдамся». — Ньют, — Тесей покачал головой. — Может, не нужно, а? Хуже выйдет, право слово. Голос его был мягким, почти уговаривающим, но Ньют дернулся, как от удара хлыстом. Предательские черные струи полупрозрачного, затхлого дыма расползлись в разные стороны от Криденса. — Ну ты и… Даже не идиот. Подобрать обскура... — неверяще произнес Тесей, и в этот момент Ньют атаковал, за секунду понимая, что если его проклятый брат сейчас аппарирует отсюда, им конец. Тесей легко отбил заклинание, и следующее, но они не давали ему аппарировать, и этого было достаточно. Краем глаза Ньют успел заметить, что Криденс отступил в сторону, больше не истекая черным дымом — кажется, схватка пугала его куда меньше, чем замерший в ужасе Ньют. Просто атаковать. Уворачиваться. Забыть, кто перед ним. Не дать ему сбежать. Противник был слишком самоуверен и атаковал вполсилы. Его можно было подловить. Должно получиться. Щит замерцал белым пламенем, высокий, красивый и мощный, способный принять на себя не одну атаку и не истаять, за магическим маревом уже завертелись вихри аппарации… Остановились, крутанулись в обратную сторону и исчезли. Ньют уронил палочку — тело вмиг отказалось подчиняться, словно он только что сражался из самых последних сил. — Какой же он у тебя… доставучий, — небрежно заметил Геллерт, подходя ближе. — Ньют, эй, это всего лишь твой брат, а не Грим. Хотя Грима ты бы не испугался… А, без толку… Кажется, даже ему стало ясно, что никакой адекватной реакции Ньют сейчас не выдаст. Темный плащ, в который Ньюта уткнули носом, пах зельями и едва заметно — парфюмом, теплые ладони грели спину даже через пальто. — Так, спокойно, спокойно. Я его вырубил. Приходи в себя. А ты, если не ошибаюсь, Криденс? Здравствуй. Подойди, пожалуйста, все в порядке. Ньют, ты бы хоть кивнул в подтверждение. Ньют послушался, вдохнул запах еще пару раз и отстранился. Не время было раскисать. — Криденс, все правда хорошо. Тот неуверенно, но все-таки приближался, и Ньют даже смог улыбнуться. — Я очень рад, что ты совладал с собой и не превратился. Это сделало бы все только хуже. — Здравствуйте, — сдержанно поздоровался Криденс, потом перевел взгляд на Ньюта. — Ты мне про брата не рассказывал. — Не ждал его здесь, — кратко ответил Ньют, отступил на шаг от Геллерта, принялся глубоко и медленно дышать. Надо было успокоиться. И что-то решить. Долго ли решать, если оказалось, что Тесей способен отправиться туда, куда поехал Ньют, ориентируясь лишь на старую запись в его дневнике? Краткую выписку из книги, где было указано, что в таком-то месте Шварцвальда есть заколдованный круг камней, где якобы любят собираться вампиры. Всего-навсего место с особенным магическим фоном, где Ньют, конечно, надеялся найти магических тварей, но не вампиров. Наверное, кто-то из сослуживцев передал Тесею, что Ньют честно отметился по прибытии в Германию. А дальше было просто сложить два и два — подозрение, что младший брат попытается побрататься с вампирами, место известно, время легко вычислить… Заклятие Забвения, наверное, решило бы проблему с тем, что Тесей видел Криденса. Но не гарантировало, что за Ньютом не попытаются проследить еще раз. — Геллерт, — Ньют сел на валун и уставился куда-то в сторону от всех троих, включая бессознательное тело, — твое предложение еще в силе? — Конечно, — сразу отозвался тот. — Тем более, что и ловить-то не надо. — Тогда забери. Я, пожалуй, переживу соболезнования. Лишь бы его больше никогда не видеть. — Он окажется мне полезен, — пообещал Геллерт, направляясь в сторону Тесея. Рядом с Ньютом остался Криденс — не совсем понимающий, что происходит. — Ты уже можешь все объяснить? — аккуратно спросил он, встав напротив Ньюта. — Все… Потом, наверное. Но кое-что — могу. — Он его убьет? — Не сразу. Но да. — Почему ты так замер, когда он появился? — По старой памяти, — Ньют вздохнул. — Мой старший брат... — слова вязли на языке, — не самый приятный человек на свете. С теми, кто слабее его. С другими… Отличник, староста, обаятельный, на отличном счету у начальства. Только жена, правда, от него сбежала. Но так никому и не пожаловалась. Не посмела. Прости, что напоминаю… Но ты тоже не смел. Понимаешь меня? — Да, — Криденс провел ладонью по валуну. — Наша мама… не была, да и сейчас не является, злой женщиной. Но Тесей — гордость семьи, а я — разочарование. Она не хотела вмешиваться, пока с виду все хорошо, и старший сын такой замечательный. Криденс молчал, глядя на Ньюта. Финн и Поппи, осмелев, слегка высунулись из кармана и вопросительно чирикнули. — Все хорошо, — Ньют улыбнулся им. — Все в порядке. Просто, Криденс… Я ненавижу равнодушие.