Часть 4. Храм
17 октября 2018 г., 23:24
Дракон мчался под самыми тучами, изредка ныряя в их промозглое, влажное месиво. Привыкнув к высоте и холодным ветрам поднебесья, Тихиро снова, как и в предыдущий полёт, задремала. Только на этот раз её пугали и тревожили странные, жутковатые обрывки сновидений. Она распахивала глаза, видела под собой чёрную с ртутно-серыми отблесками чешую гигантской твари и с ужасом понимала, что это то, во что превратился её Хаку, лишившись сердца. Тварь рвалась всё выше и выше, к самому солнцу. И воздух в лёгких уже больно, мучительно царапался ледышками, и небо над головой смыкалось чёрно-фиолетовым куполом, и земля внизу казалась чудовищно огромной вогнутой чашей. От холода леденели пальцы и иней хлопьями покрывал обветренные, воспалённые щёки.
Вздрагивая, Тихиро просыпалась, чтобы обнаружить под окоченевшими пальцами рук всё те же гладкие драконьи рога и влажную от сырого ветра белую шёрстку. Она облегчённо прижималась к ней щекой и вновь смыкала веки… До следующего кошмара.
В последний раз ей приснилось, будто чёрный дракон выскальзывает из-под неё. Резко изогнувшись, сбрасывает её с себя, и она, кувыркаясь, уносится вниз и падает, падает, падает до тех пор, пока не ударяется в морские волны и не идёт ко дну.
С криком очнувшись ото сна, Тихиро обнаружила, что Хаку летит низко над землей. С неба хлестал косой дождь, застилая глаза, и вся одежда на Тихиро промокла до нитки. Изумрудная драконья грива уже не развевалась на ветру, а слиплась тяжелыми мокрыми сосульками и хлопала по шее. Хаку дёрнул головой, сбрасывая мешающие смотреть пряди с глаз. Тихиро ухватилась крепче за скользкие от воды рога и обернулась через плечо. Безликий стал почти прозрачным.
Внизу расстилалась серая, подёрнутая пеленой дождя равнина: сплошные озёра и низкие кочки, на которых время от времени попадались одинокие кривые деревца и даже рощицы. Наверное, день уже клонился к вечеру. Тихиро чувствовала, как от голода сводит живот, а голова от усталости и бесконечной череды кошмаров отяжелела, и к горлу подступила дурнота.
Хаку выбрал самый высокий холм: пологий, но обширный, с жидкой порослью кустарников и деревьев. В самом центре стоял полуразвалившийся, насквозь гнилой дом: обрушившиеся балки, зияющая дыра в одной из несущих стен, чёрные провалы окон, похожие на пустые глазницы черепа. Впрочем, каменный фундамент выглядел целым.
Оскальзываясь на мокрой траве, оступаясь и по щиколотку проваливаясь в жидкую грязь, Тихиро начала подниматься по холму к этому унылому строению. Скинувший драконье обличье Хаку заторопился следом — как раз вовремя, чтобы поддержать за локоть, когда ноги у девушки разъехались и она едва не плюхнулась в глубокую лужу. Безликий молча поплелся за молодыми людьми: ручейки дождя стекали с его полупрозрачных плеч, а совершенно прозрачные ноги выпачкались в грязи, так что он представлял собой весьма необычное зрелище.
— Ты думаешь, здесь можно переночевать? — с сомнением спросила Тихиро, цепляясь за руки Хаку и переступая через разломанные, торчащие из земли острые края досок бывшего забора.
— Не знаю. — отозвался тот. — Но дальше лететь по такому дождю нельзя. Скоро совсем стемнеет и я снова лишусь сил. Лучше если это произойдет, когда вы оба уже будете защищены.
— Разве это защита. — хмуро пробормотала Тихиро.
С переплетённых клубками ветвей дикого кустарника возле покосившейся входной двери свисали длинные тенета гнилых водорослей. Под ногами хлюпала затянутая масляной плёнкой чёрная жижа, очень похожая на болотную.
— Хаку, это то, о чём я думаю? — спросила Тихиро.
— Это дно болота. — кивнул Хаку. — В сезон дождей здесь всё покрывается водой и превращается в непроходимые топи.
— И когда наступает этот сезон дождей?
— Когда кто-нибудь раззадоривает духов грозы. — Хаку пожал плечами.
— Юбаба. — мрачно заключила Тихиро.
— Не бойся, до утра этот холм не затопит.
— А если Юбаба нас отыщет?
— Вряд ли ей это удастся. Я ведь летел под самыми облаками. Если магический след и остался, его затёрло тучами или смыло дождем.
Тихиро перевела дыхание. Ей очень хотелось задать ещё один мучивший её вопрос и в то же время она слишком боялась получить ответ. Что если проклятие Хаку снабжено следящими чарами? Ведь как иначе ведьма умудрялась отслеживать дракона? А этот жабоподобный человечек, управляющий из купален? Он-то как не сбился со следа?
Но Тихиро прикусила губу и молча последовала за Хаку сквозь дверной проём в глубину дома.
Хаку поднял перед собой раскрытую ладонь и в его руке замерцал тугой шарик света. Мебель в доме давно рассохлась и превратилась в груды трухлявых обломков, местами прикрытых обесцвеченными, истлевшими кусками материи. Грязь, тина, чернота, осколки стёкол, проросшие сквозь пол древесные побеги, да ещё этот тяжёлый, удушливый запах разложения, плесени и болотных испарений — картина складывалась удручающая. Тихиро тоскливо огляделась вокруг, зябко ёжась от сырости и холода. Безликий прошёлся по помещению, заглядывая в углы и за мебельные баррикады. С него ручейками стекала вода.
— Идите сюда. — позвал Хаку, заглянув в соседнюю комнату. — Здесь лестница на чердак.
Под крышей оказалось немного чище: никакой мебели, никаких стёкол. Половину соломы с крыши унесло водой, оставшаяся половина сгнила, и дождь просачивался сквозь неё и капал на потолочные балки и доски.
— Сможешь подержать? — спросил Хаку, протягивая Тихиро светящийся шарик.
Девушка с готовностью кивнула и вздрогнула от ожога, когда шарик скатился ей на ладошку.
— Сильно жжёт? — забеспокоился Хаку.
— Терпимо.
— Хорошо. Тогда я сейчас немного поколдую. Если станет очень больно, закрой ладонь, и огонёк погаснет.
— Ладно. — согласилась Тихиро.
Хаку оторвал от края своей рубашки кусок ткани, поднес её к губам и что-то прошептал. Тихиро от холода и сырости сильно знобило, зубы стучали. Огонёк в ладони палил немилосердно, кожа уже покраснела, и чтобы хоть как-то уменьшить боль и забыть о своём незавидном положении, Тихиро начала легонько катать его по кругу.
— Готово. — сказал Хаку.
В руках у него невесть откуда появилось толстое льняное покрывало, такое огромное, что им, пожалуй, можно было застелить весь чердак от края до края. Вместе с Безликим они сложили покрывало в несколько раз и устроили топчан возле дымохода — там, где с потолка не капала вода. Потом Хаку принял из дрожащих рук Тихиро свой огонёк и растёр его в ладонях. Жидкий свет просочился сквозь пальцы и закапал на пол.
— Иди сюда. — Хаку шагнул к девушке, не дожидаясь, пока она сама подойдёт. Провёл светящимися ладонями по её вискам, по шее и плечам, повторяя их контуры, спустился ниже по груди, по животу и присел на корточки, завершая заклинание на щиколотках. От струящегося по его ладоням огня Тихиро бросило в жар. Хаку отвёл руки, окидывая результат довольным взглядом, и Тихиро вдруг сообразила, что её одежда и волосы высохли, а от жары на коже проступил пот.
— Уф-ф. — выдохнула она изумленно.
— Так ведь лучше? — спросил Хаку и его зелёные глаза озорно заблестели.
— Спасибо. — кивнула Тихиро.
— Каонаси? — Хаку повернулся к Безликому, но тот замотал головой и попятился. — Как хочешь. Оставайтесь здесь и отдыхайте.
— Хаку! — окликнула Тихиро. — Ты куда?
— Не переживай, я ненадолго. Нужно договориться с духами дождя и грозы, чтобы ночью они нас защищали и чтобы вода за ночь не поднялась до крыши.
— Не уходи далеко. — с тревогой попросила Тихиро.
Хаку улыбнулся, махнул рукой на прощанье и скрылся в квадратном люке в полу. Постояв в нерешительности посреди чердака, Тихиро тяжело вздохнула и осторожно, ощупывая носками кроссовок доски пола, чтобы не провалиться, подошла к чердачному окошку.
Мрачная серая пустошь, перечёркнутая косыми разводами дождя, расстелилась до самого горизонта. Небо на горизонте слилось с землёй и водой и только местами, словно крошечные островки, на этом унылом фоне темнели вершины холмов и верхушки деревьев. Тихиро смотрела в окошко и ей казалось, будто там, за деревьями на холме возле дома, расплескалась серая, серая пустота, будто это — край земли и Хаку только что шагнул за него… И не вернётся. От навалившейся тоски защемило сердце. Стало безумно, до колючих слёз, жаль гостеприимный дом Дзэнибы, тёплый тесный чуланчик с развешанными по стенам икебанами, ароматный чай с бисквитами…
При воспоминании о еде желудок Тихиро разразился голодным урчанием.
— Самое время поесть. — сказала девушка и передёрнула плечами, стряхивая с себя уныние и сожаления.
Вернувшись к дымоходу, она уселась на топчан и достала из широкого кармана штанов свёрток с едой.
— Рисовый хлеб и сыр. Будешь? — обратилась она к Безликому.
Тот несмело подошёл, принял из рук Тихиро плоскую плотную лепёшку и опустился на противоположный край топчана.
— Все утрясётся. — проговорила Тихиро, прожевав и проглотив первый кусочек хлеба. — Да… Хаку справится. А ты ему поможешь, правда, Каонаси?
Безликий кивнул.
Странное дело: доев лепешку, Тихиро почувствовала, что ей заметно полегчало. Камень на сердце перестал казаться неприподъёмным, настроение улучшилось, и перспектива провести ночь в гнилушке посреди гигантского болота уже не казалась такой безнадёжно-тоскливой.
— Наверное, Дзэниба заколдовала хлеб. — задумчиво пробормотала Тихиро, перевязывая свёрток тесьмой. — Надо оставить Хаку. Будешь ещё?
Безликий покачал головой.
— Каонаси. — Тихиро пригляделась. — Что с тобой?
Безликий вздрогнул. Позабыв о боязни, которую вызывало в ней это существо, Тихиро опёрлась на руку и наклонилась вперёд, пытаясь в полутьме рассмотреть бледное пятно — маску, заменяющую Безликому лицо. На мгновение ей почудилось…
Безликий отшатнулся и тут же оказался на ногах.
— Не бойся. — растерянно произнесла Тихиро, садясь на корточки. Ей хотелось встать и подойти поближе: чёрная фигура притягивала её, влекла подобно неразгаданной тайне. Но Безликий отрицательно затряс головой, попятился, и, как только Тихиро поднялась, растаял в воздухе.
— Постой, куда ты? — девушка беспомощно огляделась. — Мне просто показалось…
А что, собственно, ей показалось? Красные капли на краях маски? Горько-медный запах крови? Озадаченная и испуганная, Тихиро уселась обратно на топчан и обняла руками коленки.
— Ну вот, и Каонаси ушёл. Может, он поранился, пока мы шли к дому? Что же мне теперь, одной здесь ночевать?
В дымоходе неожиданно что-то зашелестело. Тихиро озадаченно подняла голову, сощурилась и удивлённо обнаружила, что из выемки на месте выбитого кирпича на неё, не мигая, смотрят два круглых белых глаза.
— Ой! Сасуватари! — воскликнула Тихиро. — Саженники!
Существо испуганно заверещало и исчезло.
— Эй, вернись! — Тихиро вскочила на ноги, встала на цыпочки, уцепилась пальцами за кирпичи и подтянулась, заглядывая в дымоход сквозь дырку. — Я тебя не обижу.
Никто не откликнулся. Тихиро грустно вздохнула и посмотрела на свои перепачканные сажей пальцы.
— А вдруг это родственники тех угольков из котельной в «Абурая»? Я бы расспросила, как дела у дедушки Камадзи… Сасуватари? Хочешь рисовой лепёшки? Ты, наверное, голодный. Здесь ведь совсем нечего есть.
Глазки появились снова. Моргнули раз, другой, а потом из дымохода вывалился круглый, лохматый комочек сажи. Плюхнулся на пол, закопошился и повернулся на спинку, жалобно заглядывая Тихиро в глаза.
— Сейчас! — воскликнула девушка и полезла за лепёшкой.
Потом, раскрошив почти половину, она сидела и удивлённо наблюдала, как из дымохода на пол сыплются всё новые и новые верещащие комочки, как они взволнованно прыгают на тонких лапках-ниточках и хватают крошки. В конце концов, весь пол перед топчаном оказался усеян сажей с мигающими глазками.
— Тихиро?
Из люка над лестницей высунулось удивлённое лицо Хаку.
— Ты нашла себе компанию?
Угольки с визгом бросились врассыпную.
— Хаку! — Тихиро облегчённо улыбнулась.
Юноша-дракон забрался на чердак и небрежно отряхнулся — скорее, по привычке, потому что чище его одежда не стала.
— Я пообщался с духами дождя и грозы. Они злы на Юбабу. Говорят, она заставляет их вызывать ливни на всей равнине от купален и до болот. А ещё говорят, дух того пересохшего русла, в которое мы с тобой угодили, очень недоволен: колдовская лавина переломала деревья на берегах, разворотила русло и раскидала камни. Теперь ему придётся заново осушать свою реку и налаживать отношения с птичками и зверушками, чьи родственники погибли от лавины или лишились жилища.
Хаку устало опустился на край топчана, приглаживая слабо светящимися ладонями мокрые волосы.
— Юбаба уже чувствует себя на равнине полноправной хозяйкой и без раздумий портит отношения с ками. — добавил он. — Я попросил у духов дождя защиты на ночь и они обещали помочь. Но если Юбаба и дальше будет на них наседать, они ополчатся против всех колдунов и волшебников. И против людей вообще. А где Каонаси?
— Не знаю. — Тихиро пожала плечами. — Наверное, я чем-то обидела его… Он вдруг исчез.
Хаку опёрся вытянутой рукой на топчан позади себя. Тихиро села рядом.
— Поешь?
Хаку покачал головой.
— Тогда ложись, поспи. — сказала девушка. — Тебе нужно отдохнуть. Иди сюда.
Она ненавязчиво притянула его за руку к себе, заставляя улечься на спину и положить голову ей на колени.
— Вот так. — провела пальцами по его лбу, убирая с глаз мокрую чёлку. — Засыпай.
Хаку закрыл глаза, чувствуя, как ласковые пальчики девушки гладят его по щёкам и перебирают прядки волос. Спустя несколько минут он уже спал и Тихиро, оглянувшись, поднесла палец к губам:
— Тс-с-с.
Саженники за дымоходом перестали копошиться и послушно притихли.
***
Уснуть Тихиро не удавалось долго. Привалившись спиной к дымоходу, она сидела, задумчиво поглаживая пальцами шелковистые, влажные волосы Хаку, и смотрела на серый квадратик чердачного окошка. Когда совсем стемнело, дождь, наконец, прекратился. Наверное, это духи, с которыми пообщался Хаку, пошли ему навстречу и угомонились. Воцарилась неверная, обманчивая тишина. Изредка что-то шуршало в печной трубе — это угольки не могли поделить оставшиеся крошки хлеба. Срывались с крыши дождевые капли и разбивались о пол. Ветер трепал жухлую листву деревьев, растущих возле дома. Тихонько сопел во сне Хаку. Безликий так и не появился, но Тихиро подозревала, что он где-то рядом: невидимый стоит возле чердачного окошка, боясь показаться и подойти ближе, или неприкаянно блуждает по дому. Голова у Тихиро склонилась на грудь. Веки налились сонной тяжестью. Но сон не шёл. Она переживала, что тишина слишком неестественна и что это затишье перед бурей. Мысли неслись по кругу: одни и те же страхи, тревожные ожидания, сожаления, десятки невозможных путей выхода из беды, в которую они с Хаку угодили… Вот так: не Хаку угодил, а они угодили. Всего-то несколько дней прошло, но для Тихиро словно и не бывало тех пяти лет, прожитых без Хаку в мире людей. Ей казалось, только вчера они расстались — ей было десять, а сегодня встретились вновь и ей пятнадцать. За несколько последних дней детская привязанность переродилась в глубокое, нежное чувство, и судьба у них с Хаку теперь была одна на двоих. Если ему суждено умереть — она умрет вместе с ним. Тихиро всё ждала чего-то. Сердце билось тревожно и неровно. Его частые толчки неприятно отдавались в животе и временами в ответ на какой-нибудь внезапный звук живот сводило гадкой, тошнотворной судорогой страха. В конце-концов, измотанная заезженными мыслями и непроходящей тревогой, Тихиро задремала… Под ногами замелькали ступеньки — десятки, сотни ступенек! От воплей разбегающихся с дороги людей, призраков, жаб и духов звенело в ушах. Пролёт за пролётом, цепляясь за скользкие деревянные перила — она уже не бежала, она летела, едва касаясь голыми подошвами ступенек. Её подбрасывало и швыряло вперёд и вниз, а она умудрялась не терять равновесие и приземляться на ноги. Позади остались лоджии и ванная для особо грязных клиентов, потянулись коридоры и лестницы, лестницы, лестницы… За ней с рычанием гналось чудовище. Оборотень Безликий, нацепивший чужое лицо, впитавший чужую сущность, дышал ей в затылок. — Сэн! Сэн нужна! — завывал он чужими голосами. — Иди ко мне! Хочешь золота? Только тебе… Всё для тебя… Столько золота, сколько пожелаешь! Гадкая девчонка… Отдай мне этого дракона, — вклинился голос Юбабы, — и я вырву его сердце и превращу тебя в свинью! Сэн… Сэн… Вот и первый этаж. Тихиро вылетела с последнего лестничного пролета, видя перед собой лишь вертикальный прямоугольник дверного проёма: голубое небо и море до самого горизонта. Ещё чуть-чуть, всего несколько шагов… И кто-то вдруг подставил ей подножку. Тихиро кубарем покатилась по твёрдому полу, отшибая локти и колени и чувствуя боль каждым позвонком, каждым ребром — каждой косточкой в изломанном теле. Воздух вышибло из лёгких и Тихиро осталась лежать на спине. Кое-как, собрав в кулак всю свою волю, она приподнялась на локте и повернулась лицом к Безликому. Пустые прорези для глаз на трагической маске не выражали ничего, кроме бесконечной тоски, от которой кожу продирало морозом. — Тихиро. — прохрипел Безликий голосом Хаку и из глазных прорезей вдруг потекла кровь. Чёрное тело заблестело чешуёй и стало расти, меняться… — Нет. — прошептала Тихиро, протягивая руку, чтобы сорвать проклятую маску. — Нет, Хаку… Ты не Хаку! Ты оборотень! Верни его лицо! Не смей трогать его лицо! Хаку-у-у! — Тихиро! Тихиро, проснись! Девушка подскочила. В горле застрял крик, а по щекам катились жгучие слёзы. Кто-то тряс её за плечи. — Успокойся, Тихиро, это просто дурной сон. Успокойся. — Хаку. — простонала девушка и уткнулась заплаканным лицом в плечо друга. — Слава богу… Ты живой… Он не тронул тебя… — Конечно, не тронул. — Хаку успокаивающе погладил её по голове. Тихиро всхлипнула и отстранилась, вытирая мокрые щёки. Из пролома в дымоходе на неё смотрели любопытные глазки саженников. — Что тебе снилось? Тихиро покачала головой. Отвечать не хотелось. Её кошмары — это её кошмары. Бред источённой страхом души. Незачем рассказывать о них Хаку. Да и Безликий… Разве он виноват, что в её голове всё перемешалось? Разве он был для неё угрозой? Или для Хаку? — Уже пора? — спросила Тихиро, заметив, что за окошком забрезжил серый рассвет. — Нет, ты просто кричала и звала меня. — Хаку… — Тихиро обхватила руками коленки и уткнулась в них подбородком. — Что будет, если мы не отыщем храм? Если ничего не получится? — Не думай об этом, Тихиро. — Как сердце? Сильно болит? — Не думай об этом. — повторил Хаку. Тихиро посмотрела на него с жалостью и отчаянием. Юноша осунулся. Теперь нездоровая бледность совсем не сходила с его щёк. Только глаза — яркие, зеленые, влажно сверкали на исхудавшем лице. — Давай собираться в дорогу. — сказал Хаку, поднимаясь с коленей. — Дождя нет, но вода подступила к самому дому: скоро затопит. — Ты уже можешь лететь? — Могу. Один из саженников — Тихиро почему-то подумала это тот самый, который появился вчера первым, — вывалился из пролома в дымоходе и, вереща, запрыгал вокруг юноши. — Что это с ним? — озадаченно спросила Тихиро. — Хочешь, чтобы мы взяли тебя с собой, малыш? Сасуватари усиленно замахал ручками-ножками, не прекращая верещать и высоко подскакивать, точно каучуковый мячик. — Иди ко мне. — Тихиро протянула над полом ладошку. Уголёк остановился, замешкался, но, в конце концов, забрался на Тихиро и устроился у неё на плече. Ей показалось, он вдруг стал каким-то грустным, но в следующий миг она об этом уже забыла, потому что возле окошка медленно вырисовался из пустоты Безликий. И взволнованно ткнул чёрной лапкой в окно. — Хаку, что там? — с тревогой осведомилась Тихиро. Юноша подошёл к окну и какое-то время молча всматривался в даль. — Это Юбаба. — процедил он сквозь зубы, но, несмотря на нарочито холодный, презрительный тон, Тихиро догадалась, что мальчик-дракон сильно напуган. — Только я не пойму, которая из них настоящая, а которая — морок. — Хаку резко обернулся — волосы взметнулись и хлестнули его по лицу. — Тихиро, пора уходить. Быстрее вниз! Подхватив свёрток с едой, Тихиро бросилась к отверстию в полу. Безликий нырнул первым и уже стоял внизу, протягивая руки. — Прыгай! — скомандовал Хаку и Тихиро рухнула вниз. Сердце подскочило от испуга, но упала она аккурат в руки Безликому и тут же снова оказалась на ногах. — Бежим! — воскликнул Хаку, пружинисто приземлившись на пол, и кинулся к перекошенной на петлях двери дома. До смерти напуганная Тихиро перемахнула через порог и — вот тебе раз! — её ноги по щиколотки ушли в холодную воду. — Ай! — взвизгнула она. Болото подступило к самой стене дома: чёрная, густая вода под маслянистой плёнкой. В лицо Тихиро ударил колдовской ветер: это Хаку, подпрыгнув над водой, превратился в огромного, извивающегося белого дракона. Издал предупреждающий рык и замолотил хвостом по воде, ища равновесия. Он был шикарен и если бы не опасность, дышащая в лицо, Тихиро бы залюбовалась его гибким телом и развевающейся на ветру зеленой гривой. Хаку снова зарычал. Уголёк на плече у Тихиро завизжал от страха, а сама она кинулась было к дракону, но кто-то неожиданно подсёк сзади её коленки и подхватил на руки. — Каонаси! — взвизгнула Тихиро. Несколько ловких движений — и она уже сидела верхом на драконе, держась за рога. В ушах взревел ветер. С головокружительной скоростью дракон свечкой взмыл в неприветливое холодное небо, и на несколько сумасшедших мгновений Тихиро показалось, будто она оглохла, ослепла от непрошенных слёз и разучилась дышать. Земля вокруг завертелась серой каруселью. Всплывая в поле зрения то справа, то слева, их ночное прибежище уносилось всё дальше и дальше. Тихиро, задыхаясь, уткнулась носом в драконью гриву. — Хаку. — прокричала она на ухо дракону, когда домик остался далеко позади. — Тебе кто-нибудь говорил? Ты потрясающе летаешь! Дракон в ответ выписал мертвую петлю и Тихиро от ужаса и восторга завопила. Потом осторожно оглянулась через плечо, чтобы удостовериться, что Безликий никуда не делся. В этот раз дракон летел быстрее ветра. Держаться за него было труднее, а смотреть приходилось только вниз или вбок, иначе глаза резало и застилало слезами. Внизу проносились болота — одна сплошная серость с черными разводами и уныние. Изредка попадались торчащие из воды верхушки деревьев и Тихиро боялась даже предположить, какая глубина у этих топей. Когда совсем рассвело, Тихиро вдруг увидела внизу островок с развалинами. Какие-то кирпично-коричневые обломки стены, похожие на гнилые зубы, выплыли навстречу и пронеслись мимо. Тихиро едва успела рассмотреть проросшие сквозь разрушенную кирпичную кладку молодые древесные побеги и острые пики частокола. Она бы и забыла об этом происшествии, если бы спустя некоторое время на пути не возник ещё один похожий островок. — Хаку, — Тихиро наклонилась к драконьему уху, — это ведь тот самый город, о котором говорила Дзэниба. Вскоре обломки на островках стали попадаться так часто, что Тихиро потеряла им счёт. Она, было, обрадовалась, решив, что они достигли цели, и теперь осталось лишь отыскать что-нибудь похожее на храм или часовенку. Но чем дальше, тем страшнее попадались развалины. Жуткие, изломанные конструкции из камней и кирпича, развороченные кривыми корнями чёрных деревьев без листвы, размытые бесчисленными дождями, обугленные от ударов молний, занесенные тиной и ряской, заболоченные и уже напоминающие всё, что угодно, только не дома, которыми когда-то были. Уродство, возведённое в степень. Пейзаж из ночного кошмара о конце света. Плотный желтоватый туман пластами стелился над болотами и кое-где в глубоких угольных провалах бывших окон мерцали недобрые красные огоньки. — Какой ужас. — прошептала Тихиро, крепче прижимаясь к дракону. — Неужели это и есть тот проклятый город? Но ведь здесь одни развалины… Это же настоящее кладбище… И простиралось это кладбище до самого горизонта. Хаку замедлил полет, но снижаться не рискнул, хотя странный туман мешал смотреть. Сасуватари на плече у Тихиро тихонько поскуливал, зарывшись в её волосы. Жуткий пейзаж всё тянулся и тянулся под брюхом дракона. Тихиро заставляла себя не отводить глаз и напряжённо выискивать хоть что-нибудь, напоминающее храм или часовню. Пару раз, оглядываясь назад, она краем глаза ловила какое-то движение вдалеке, но оно исчезало сразу же, как Тихиро пыталась сфокусировать на нём взгляд. Наверное, это был обман зрения. Тихиро, как могла, гнала от себя мысли о Юбабе… О странных словах Хаку: «Только я не пойму, которая из них настоящая, а которая — морок?» Что это значило? Неужели ведьма лично пустилась в погоню? И неужели она подобралась так близко, что Хаку заметил её?! Часы летели за часами. Сердце у Тихиро тревожно ныло. Веки слипались от усталости, по щекам катились непрошенные слёзы, и девушка сердито вытирала их кулачками. Она не плакала, просто от ветра и болотных испарений щипало глаза. Неожиданно Хаку нырнул в крутое пике и Тихиро чуть не слетела с выскользнувшей из-под неё драконьей шеи. Насилу удержалась и плюхнулась на дракона, когда тот на миг выровнял траекторию полета. — Хаку, что случилось? — прокричала Тихиро. Дракон изогнулся всем телом и шарахнулся вбок. Сложился кольцами, словно ему что-то мешало, словно что-то кольнуло его, или ударило, или попыталось схватить. — Хаку! Дракон снова заложил крутой вираж. Тихиро показалось, её желудок уперся в глотку: ещё одна такая петля — и её вывернет наизнанку. Будто в ответ на её горестные мысли, Хаку завертелся волчком и камнем пошёл на снижение. — А-а-а! — заорала Тихиро, обезумев от страха. — Хаку, не на-а-ада-а-а! Болото, островки, обломки домов, обугленные остовы деревьев, клочки жёлтого тумана и давящие, угрюмые тучи — всё закружилось перед глазами, сливаясь в один сплошной красно-чёрно-серый водоворот. Словно щербатая пасть великана разверзлась, втягивая в себя воздух вместе с несчастным драконом. Драконий хвост, драконьи лапы забились в судорогах, извиваясь, и Хаку дёрнулся, выпрямился, рванулся вперёд и выше, выше, прочь от земли… Но от очерёдного невидимого удара его вновь скрутило и он с глухим, отчаянным рычанием рухнул вниз, в ледяную черную воду. На сей раз Тихиро не удержалась. От страха разжала пальцы и её отшвырнуло в сторону: в вязкую, жирную трясину, затянутую ряской, а сверху окатило каскадом брызг, взметнувшихся от падения дракона. Кое-как оправившись от шока и сообразив, что лежит на мелководье, Тихиро перевернулась на живот и поднялась на ослабевшие, непослушные ноги. Поискала глазами и обнаружила уголёк, воткнувшийся в грязь и судорожно дергающий лапками-ниточками. Достала его, посадила на одну ладонь и обтерла другой. — Хаку? — позвала она срывающимся голосом. — Каонаси? Безликий нашёлся сразу. Тихиро увидела его, вылезающего из трясины по чёрной коряге — огромному корню мёртвого дерева. Отряхиваясь и нервно озираясь, Безликий уселся на корягу, свесив ноги. — Хаку! — снова позвала Тихиро. Размазывая по лицу брызги вонючей чёрной воды, с трудом выдёргивая увязающие ноги из болотной жижи, она побрела туда, куда, по её мнению, упал дракон. — Хаку… В ответ раздалось слабое рычание, а затем над водой из жёлтого тумана проступила перепачканная грязью и тиной драконья морда с ощеренной пастью. — Сюда! — воскликнула Тихиро и замахала рукой. Хаку, извиваясь, старательно гребя всеми лапами, подплыл к мелководью и выбрался на берег, весь мокрый, в грязных потёках, с обвисшими усами и злыми глазами. — Слава богу, ты цел. — Тихиро выкарабкалась вслед за ним на более-менее твёрдый клочок земли и обняла его за узкую морду. Прямо в её объятиях с дракона облезла и растаяла шерсть и осыпалась чешуя — длинное тело растворилось в воздухе, оставив вместо себя растрёпанного, насквозь мокрого, бледного, как полотно, юношу. Только глаза были всё те же — зелёные, сощуренные и злые. — Она до меня дотянулась. — с досадой проговорил Хаку. — Всю дорогу за нами гналась. — Юбаба? — Тихиро похолодела. — И не одна. — Хаку задрал голову, обводя взглядом свинцовые тучи. — А с кем? — Послушай, — Хаку схватил Тихиро за плечи и заставил смотреть себе прямо в глаза, — это не важно. Дальше придётся идти пешком. — Но куда здесь идти? — в отчаянии прошептала Тихиро. — Кругом же сплошная трясина! И если Юбаба нас догнала, почему не показывается? Почему не схватит нас? — Идём. — Хаку потащил Тихиро за собой. — Каонаси, не отставай! Духи трясины куда опаснее Юбабы, Тихиро. Вот уж в чьи лапы я бы не хотел попасть! Сасуватари на плече у Тихиро оглушительно заверещал и несколько раз больно дёрнул её за волосы лапками. — Ай! — вскрикнула Тихиро. — Ты что?! Хаку оглянулся. Уголёк резво перемахнул ему на плечо и неистово запрыгал. — Да в чём дело? — удивился Хаку. — Кажется, он пытается что-то сказать. — предположила Тихиро. — Да, но я не понимаю ни слова! Один визг. — Дедушка Камадзи говорил, что Юбаба превращала в угольки людей. — Мне некогда сейчас с тобой разбираться, чудо. — сказал Хаку, беспокойно оглядываясь. — Вот заберёмся на какой-нибудь холм, тогда поговорим. А пока посиди тихо. Сасуватари поник и обиженно перелез обратно на плечо Тихиро. Хаку сложил ладони лодочкой, поднёс их к губам и что-то зашептал. В руках у него полыхнул белый огонь, который Хаку тут же выплеснул себе под ноги. Слабо светящаяся лужица огня разлилась по трясине и извилистой тропинкой потекла вперёд, указывая путь. — Нам туда. — сообщил Хаку и все вместе они торопливо двинулись по мерцающему следу. Мимо поплыли болотные кочки, тихие заводи, обширные территории с чёрной масляной жижей, заросли острой, как бритва, осоки и мрачные развалины домов, точно надгробные плиты на заброшенном кладбище. Желтоватый туман набух над трясиной, и деревья в нем казались размытыми призрачными силуэтами, тянущими руки к заблудившимся путникам. То тут, то там вспыхивали и гасли красные огоньки. Тихиро вздрагивала каждый раз, как они загорались. — Не знаю, кто это, — прошептал Хаку, не выпуская скользкую от пота ладошку Тихиро из своих пальцев, — но похожи на обманки: спутников болотных духов — заманивающие людей в самую страшную трясину. Пойдёшь за таким — не вернёшься. Тихиро с трудом сглотнула и не решилась возразить, что, мол, вернуться им и без того, похоже, не светит. К тому же в этот момент вверху мелькнула длинная чёрная тень, и Хаку резко прижал Тихиро к себе и вскинул руку, растопырив пальцы, словно защищаясь от солнца или дождя. Послышалось жуткое шипение и ещё одна тень пронеслась над их головами. Безликий испуганно заметался. — Тихо. — шикнул Хаку. — А-то заметит. Всё-таки туман тут очень кстати. Когда колдовство Хаку вывело их к подножию холма, уже заметно стемнело. Чёрные тени по-прежнему кружили над болотами, но нападать не пытались. Может, не замечали устало бредущих по щиколотку в воде людей (Безликий предпочёл стать невидимым), а может, ждали удобного момента. Поразмыслив, Тихиро пришла к выводу, что Юбаба, если это она, здорово боится кого-то здесь, на болотах, раз до сих пор не сделала ни одной попытки схватить дракона. Хаку подтвердил её догадку: — Духи болот не терпят, когда их беспокоят, и редко подчиняются чужой воле. Если их растревожить, они могут в отместку придти и превратить в трясину землю, на которой стоит твой дом. Поэтому Юбаба ждёт, пока мы сами вылезем из болот. Видела эти тени? Тихиро с замиранием сердца кивнула. — Одна из них Юбаба, а другая — либо её помощница, либо просто морок. — А мой дом болотные духи тоже могут превратить в трясину? — всхлипнула Тихиро. — Твой дом в другом мире… — пробормотал Хаку. Он хотел добавить что-то ещё, но тут светящаяся тропинка упёрлась в твердую почву. — Там, кажется, развалины. — неуверенно проговорила Тихиро, щурясь и пытаясь рассмотреть что-нибудь сквозь густой туман. — Может, какой-то храм? Она шагнула вперёд, но Хаку удержал её за запястье. — Не торопись. И не убегай одна. Они начали подниматься по пологому склону мимо чёрных деревьев, с чьих корявых сучьев неподвижно свисали длинные тенета сухих водорослей. В ветвях один за другим зажигались красные огоньки, похожие на крошечные злобные глазки. Потом к ним присоединились другие — белые и круглые, и, приглядевшись, Тихиро с ужасом обнаружила, что это и в самом деле глаза! Из-за деревьев медленно, неторопливо, с уверенностью, что добыча никуда не денется, вылезали узкие и длинные, как столбы, призрачные твари. — Заблудившиеся призраки. — шепнул Хаку, крепко держа Тихиро за локоть. — За столетия, проведённые на болотах, они иссохли и превратились в безголосые тени. Главное — не бойся, и они не тронут. У них даже рук нет. Тихиро почувствовала, как волосы у неё на голове встают дыбом. Руки у призраков как раз были: тонкие и длинные, как плети, с волокущимися по земле чёрными пальцами. — Мамочка. — заскулила Тихиро, борясь с желанием зажмуриться. — Не бойся. — твёрдо повторил Хаку. Он даже не ускорил шаг, будто ничего не происходило! А призраки тем временем подступили вплотную, тараща пустые белые глаза и шаря руками в воздухе, будто не видя, а только чувствуя чьё-то присутствие. От их холодных прикосновений, проникающих сквозь одежду и кожу, у Тихиро застучали зубы. Сасуватари со страху вообще зарылся Тихиро в волосы, чтобы его не было видно. — Это ворота. — сообщил Хаку, когда они с Тихиро подошли к полуразрушенной каменной арке. Верхняя часть у арки отсутствовала, а камни замшели. От стен, уходящих в обе стороны, остались одни развалины, занесённые илом и поросшие шевелящимися кустиками подлого вида. — Наверное, это и есть главные ворота города. — предположил Хаку. — Или замка. — добавила Тихиро. Несмотря на обилие ила, тины и болотной грязи, под ногами чувствовались твёрдые камни. Видимо, раньше здесь была мостовая. Или площадь. Жёлтый туман скрадывал очертания окрестностей. Лишь где-то в отдалении то тут, то там всплывали призрачные контуры обломков стен, колонн, арок и просто каменных россыпей, похожие на небрежные мазки акварели по сырой серой бумаге. Тихиро заметила, что призраки чуть отстали, замешкавшись перед воротами. Может, на этой площади таилось что-то особенно жуткое, чего боялись и призраки, и сама Юбаба? Духи болот? А может, им просто нельзя было сюда входить? Тем не менее, кое-кто всё же рискнул пересечь порог, и, обернувшись, Тихиро вновь отыскала взглядом их выпученные бельма и плетеобразные руки. А ещё полупрозрачного Безликого, который плёлся сзади, прижимая лапки к краям маски, точно придерживая её, чтобы не отвалилась. — Остановимся здесь. — предложил Хаку, указывая на чайный домик с изогнутой, наполовину сгнившей крышей с облезлым орнаментом. — Если здесь сохранились такие постройки, то, может, и храм найдётся? — с надеждой сказала Тихиро. Сасуватари на её плече выпутался из волос и заверещал. — Ну, что, ты проголодался? — спросила Тихиро. — Подожди, сейчас перекусим. Кажется, Юбаба не собирается на нас нападать. Странно. — Идите сюда. — Хаку подтолкнул Тихиро в домик и нетерпеливо подозвал Безликого, который озирался по сторонам. — Я проведу защитную черту, а то кое-кто не даст покоя. Тихиро оглянулась на призраков, молчаливо шествующих по их следам. — Поможет? — с любопытством спросила она, наблюдая, как Хаку ползает по грязи, расчищая пространство от камней, и проводит острым обломком черту вокруг центра домика. — Должно. — юноша поднялся на ноги, вытирая грязные руки о ещё более грязные штаны. Они уселись в круг: Хаку и Тихиро рядышком, а Безликий — чуть поодаль. Сасуватари, получив свою крошку рисового хлеба, спрыгнул у Тихиро с плеча и теперь разглядывал Безликого с каким-то жадным любопытством. Кажется, он даже пытался что-то пищать и Тихиро усмехнулась такой нелепой иронии: двое немых искали общий язык. Призраки действительно не прошли через проведённую Хаку черту. Так и замерли на грани, а затем расползлись по сторонам, ощупывая землю пальцами. Тихиро сжевала кусок хлеба и с трудом проглотила. Есть не хотелось совершенно: странно, если учитывать, что у неё во рту уже почти сутки не было ни крошки. Она бы не отказалась попить, но чистой воды взять было неоткуда. — Как ты? — спросил Хаку, вертя в руках лепешку. — Получше. — отозвалась Тихиро. — Дзэниба заколдовала хлеб. Съешь — и полегчает. — Я заметил. — А ты? Как твоё… Твоя рана? — Тихиро с беспокойством поглядела на тонкий, бледный профиль юноши. — Как обычно. — Зря ты не попросил у Дзэнибы мазь. — Тихиро опустила голову. — Пригодилась бы. — Ты и сама неплохо справилась тогда. Губы Хаку тронула лёгкая улыбка и Тихиро покраснела, вспоминая. — Не обманывай. Я не умею колдовать. — Умеешь. — возразил Хаку. — Ведь получилось же. — Нет. — Тихиро грустно покачала головой. — Ты так говоришь, чтобы я не волновалась. А на самом деле всё плохо… Я знаю, Хаку. Я чувствую. — Ну, хочешь, ещё раз проверим? Глаза у мальчика-дракона озорно заблестели. Невероятно красивые, кажущиеся такими огромными на бледном, исхудавшем лице глаза. Наверное, он просто пытался пошутить, отвлечь Тихиро от грустных мыслей. Но вышло наоборот. Вышло так, что девушка захлебнулась подкатившими к горлу рыданиями. Сглотнула, пытаясь протолкнуть глубже застрявший в горле ком, и от усилий не расплакаться глаза больно обожгло слезами. — Тихиро? — прошептал Хаку, растерянно заглядывая ей в лицо. — Ну ладно тебе, я же пошутил. Девушка кинула косой взгляд на Безликого. Тот по уши был занят выяснением отношений с бешено верещащим саженником. Тихиро развернулась к Хаку и с какой-то безысходной, отчаянной уверенностью начала расстегивать пуговицы у него на рубашке. Хаку изумленно застыл и опомнился лишь тогда, когда Тихиро уже развела края рубашки в стороны. — Господи. — простонала она и слёзы, наконец, хлынули из глаз. — Ну посмотри же! Ну кого ты обманываешь, а? Дрожащие пальцы Тихиро прикоснулись к проступившему на воспаленной коже рисунку проклятия. Это были уже не царапины, это были самые настоящие рубцы, покрытые корочкой засохшей крови. — Юбаба просто вытащит твоё сердце прямо из груди! — разревелась Тихиро. — И засунет в банку! Или оно само выпрыгнет ей в руки! — Тихо, успокойся. — Хаку крепко обнял её, так, что Тихиро уткнулась лицом ему в шею. — Ну что ты… Мы ведь уже почти пришли. Утром найдём какую-нибудь часовню… Хаку запнулся, потому что Тихиро вдруг прижалась к его шее губами. Тонкие руки обвились вокруг него под рубашкой и чужое сердце напротив его собственного заколотилось, как сумасшедшее. Не успев опомниться, они уже целовались безудержно и исступлённо. Посторонние мысли начисто вымело из головы и только одно желание — удержать, уберечь, впитать в себя — заставляло теснее сплетаться друг с другом. Когда поцелуи и движения стали совсем уж непристойными, Тихиро, наконец, сообразила, что происходит. — Хаку. — испуганно пробормотала она, вырываясь из его рук, но он не отпустил. Наоборот, стиснул в объятиях ещё крепче и поцеловал в висок — легонько, нежно, успокаивающе. Глаза у него всё ещё блестели, а дыхание срывалось с губ прерывисто и возбужденно, но Тихиро расслабилась. — Сегодня твоя очередь спать. Я посторожу. — прошептал Хаку ей на ухо. Тихиро послушно свернулась клубком и устроила голову ему на колени, подоткнув под щеку ладошку. Однако заснуть ей не удавалось от переживаний, от возбуждения, от счастья, а следом и от страха, нахлынувшего с удвоенной силой. Да и лежать в грязи на камнях было не слишком удобно: то один осколок, то другой постоянно впивались в бок и в ноги. Приподняв голову, Тихиро оглянулась на то место, где совсем недавно сидел Безликий. Пусто. — Каонаси? — позвала она. — Куда он делся? Хаку едва заметно нахмурился. — Не знаю. Может, пошёл осмотреться. Саженник подпрыгнул и вскарабкался Тихиро на ногу. Несмело перебрался по штанине на колено Хаку. Глазки у него стали грустными, а писк — умоляющим. — Он просит тебя о чём-то. — заметила Тихиро. — И о чём же? Сообразив, что всё внимание, наконец, нацелено на него, Сасуватари развёл лапки-ниточки в стороны и сделал какое-то нелепое движение. Хаку сощурился, склонив голову набок. Не встретив понимания, уголёк повторил жест. — Кажется, он хочет… Не понимаю, чего он хочет. — беспомощно сказала Тихиро. — А ну-ка ещё раз. — попросил Хаку, подобравшись. Уголёк с готовностью замахал лапками и Тихиро с удивлением увидела, как Хаку поднимает руки и копирует его действия. Раз. Другой. Третий… Десятый. Пальцы у Хаку слабо засветились, и уголёк с радостным визгом слетел с его коленей. — Эй, а что я должен произнести? — недоумённо спросил Хаку. — Какие-то особые слова или сгодится что угодно? Уголёк развел лапки в стороны. — Ясно. Ты не знаешь. — заключил Хаку. — Ну, давай тогда попробуем как есть. Уголек замер. Его белые глазищи распахнулись и заняли чуть ли не всё тельце. Боится, догадалась Тихиро. — Силой ветра и властью огня возвращаю тебе твоё истинное обличье. — проговорил Хаку, плавным движением рассекая воздух. — Стань прежним! Повеяло холодом — это колдовской ветер закрутился вихрем вокруг крошечного комочка сажи. Пронзительный визг наполнил округу и Тихиро зажала уши. Когда всё стихло, на земле перед Хаку и Тихиро, скрючившись, лежал тощий, как палка, человек: скелет с глазами, да и только. Несмотря на чудовищную худобу, лицо у него не утратило черт благородства. В длинных чёрных волосах торчали золотые спицы и потрёпанные перья. Кимоно некогда было богатым, но сейчас от него остались одни перепачканные сажей лохмотья. Более-менее целым сохранился разве что пояс оби. — Господин Хаку. — прохрипел человек, с трудом разгибаясь и хрустя суставами. — Вы ведь Хаку… Я правильно расслышал? — Правильно. — кивнул Хаку. Он вовсе не выглядел удивленным или испуганным. — Меня зовут Исами Катсуро, я правитель этого города… — мужчина уныло огляделся и добавил. — Бывший. — Так это на вас могущественный колдун наслал проклятие! — воскликнула Тихиро. — Колдунья. — поправил человек и учтиво поклонился. — Тихиро-сан, рад нашей встрече. — Мы знакомы? — удивилась Тихиро. — Нет, но вы спасли меня. В том доме было совсем нечего есть. Мой народ превращён в сажу и погибает от голода, потому что не может перебраться через болота туда, где есть пища. Вы видели всех, кто остался в живых. — Мне очень жаль. — сказала Тихиро. — Но теперь проклятие снято и мы сможем вернуться в наш город. Господин Хаку, — Катсуро снова поклонился — с достоинством, как и подобает человеку его ранга, — разрешите выразить вам свою огромную благодарность. Хаку вежливо поклонился в ответ. — Я бы хотел отблагодарить вас. — мужчина устало опустился на камни и сложил руки на коленях. — Чем смогу в моём положении. — Если это ваш город, вы должны здесь всё знать. — медленно проговорил Хаку. — Конечно. — Тогда покажите нам храм или часовню, которую мог бы занять бродячий бог. Катсуро ничем не выказал своего удивления. — Боги покинули мой город. — сказал он грустно. — Поэтому теперь все храмы пустуют. — Тогда отведите нас в тот, который ближе всего. — На рассвете я так и сделаю. Но сейчас слишком опасно. Я ещё слаб, чтобы в одиночку справиться с духами трясины и прогнать их. А на вас наложено ужасное проклятие. — Вы можете снять его?! — не выдержала Тихиро. — Ведь вы тоже колдун? — В этом проклятии я чувствую ту же злую силу, что погрузила мой город в болота и превратила мой народ в сажу. Эта сила мне не по плечу. — Юбаба? — ахнула Тихиро. — Юбаба прокляла вас? — Нет, это была колдунья по имени Кагайя. — Мать Юбабы. — объяснил Хаку. — Теперь понятно, в кого она такая злобная. Но это было слишком давно. Кагайи наверняка уже нет в живых. — Слава богам. — Катсуро облегчённо вздохнул. — Значит, на рассвете… — Хаку не договорил. — А вот и пропавший Каонаси. Тихиро оглянулась. Хаку задавал ещё какие-то вопросы Катсуро и тот с готовностью отвечал, но Тихиро их уже не слышала. Её внимание было приковано к Безликому, который только что появился в чайном домике. Чтобы не спугнуть его, как в прошлый раз, Тихиро притворилась, будто наблюдает за блуждающими по площади призраками, а сама украдкой скосила глаза на Каонаси. Нет, ей не померещилось. Края маски действительно были перепачканы чем-то похожим на кровь. В темноте не разглядишь толком, но чем ещё могли быть красные разводы, если не кровью? И под маской тоже было не всё ладно. Тихиро видела, как Безликий тихонько вытирает текущие по черной плоти капли. Если бы она могла спросить, что случилось… Ведь что-то определённо случилось? Но она лишь напугает его и он исчезнет снова. Нет уж, нельзя, чтобы он исчез в двух шагах от храма. Тихиро подтянула к груди коленки и уткнулась в них лбом. Может, удастся хоть немного вздремнуть… — Тихиро. — произнёс над ухом хриплый со сна голос и кто-то тихонько потряс за плечо. — Тихиро, вставай. Пора идти. Переход от сна к яви оказался резким и даже болезненным: девушка вздрогнула, в голову словно ударил отбойный молоток. И закачался от виска к виску, отсчитывая глухие удары. — Ой-й-й. — простонала Тихиро, морщась, напрягая мышцы шеи и горла, чтобы хоть как-то унять болевые спазмы. — Моя голова… — Извини, что разбудил. Времени мало. Тихиро с трудом села, придерживая голову рукой, и протёрла слипающиеся глаза. Под веками будто царапался песок, всё вокруг выглядело мутным, расплывалось и раскачивалось. — Сейчас. — она закрыла глаза. — Подожди немного. Всё кружится перед глазами. — Поешь. — Хаку выскреб из свёртка Дзэнибы остатки хлеба и сыра. Тихиро послушно вгрызлась в лепёшку, не чувствуя вкуса. Утренний туман стелился над самой землёй. Призраков видно не было: видимо, на день они расползались по укрытиям и вылезали только ночью. Исами Катсуро стоял возле границы чайного домика: носки его деревянных гэта упирались в черту, которую Хаку провёл накануне для защиты. — Нужно разогнать туман. — произнес он, оборачиваясь и глядя на Хаку. — Иначе трудно будет отыскать хоть что-нибудь. Мне хорошо знакомы эти места, но я не был здесь несколько столетий, а туман сбивает с толку. — Тогда Юбаба нас сразу увидит. — возразил Хаку. Он выглядел ещё бледнее обычного: глаза совсем ввалились и мерцали в утреннем свете, как два острых осколка бутылочного стекла; кожа на щеках посерела; губы запеклись, а чёрные волосы падали на лицо и плечи грязными, влажными от тумана прядками. Хаку стоял, ссутулившись (чего раньше с ним никогда не бывало!) и скрестив на груди руки, и, присмотревшись повнимательнее, Тихиро заметила, что рубашка у него над сердцем покрыта мокрыми пятнами крови. Внутри у Тихиро тугим, обжигающим комком заворочалось сострадание. — Хорошо. Тогда попытаемся найти вслепую. — сказал Катсуро. — Идёмте. Выходить из чайного домика было страшно. Тихиро ожидала чего угодно: от нападения призраков и до трескучего голоса Юбабы, летящего из тумана вслед заклятию. И были ещё духи трясины. О них Тихиро вообще старалась не думать. Ноги скользили на покрытых болотной грязью камнях. Несколько раз приходилось перелезать через россыпи каменной крошки и целые булыжные глыбы, перегораживающие путь. Катсуро бормотал себе под нос какие-то объяснения: мол, вот эти развалины размером с добрую гору — всё, что осталось от внутреннего городского укрепления; а вон там, похоже, остатки восточной сторожевой башни. Тихиро прислушивалась к тупым ударам боли в голове, к дрожи в ослабевших коленках, к тяжёлому дыханию Хаку, бредущего рядом, и чувствовала, как от тоски хочется заплакать. Даже завыть… Но не получается. Глаза оставались сухими и вся скопившаяся внутри боль — за Хаку, за себя, за маму и папу, оставшихся где-то в другом мире, жгла в груди сильнее каленого железа. — Здесь начинаются сады. — пояснил Катсуро, когда из тумана навстречу поплыли угрюмые чёрные остовы бонсаев среди болотного бурьяна. Катсуро вздохнул. — Всё сгнило, всё истлело. Сады тянутся на несколько километров и без дорожек и указателей в них легко заблудиться. — А если идти всё время прямо? — спросила Тихиро. — Здесь невозможно идти прямо. Не знаю, как теперь, а раньше в этих садах было множество ручейков и мелких речек, перебраться через которые можно было только по мостикам. В качестве путевых указателей лежали камни, стояли каменные фонари и таблички с надписями. — Катсуро покачал головой. — Это настоящий лабиринт. В таком тумане мы будем плутать до вечера и никуда не выйдем. — А куда именно мы должны выйти? — осведомилась Тихиро, только чтобы не молчать. Тишина давила на уши — казалось, туман всасывает в себя звуки. — К храму Семи богов счастья Ситифукудзин. — И как они уживались в одном храме — все семь? — невесело усмехнулся Хаку. — Уживались. — Катсуро пожал плечами. — Если храм сохранился, он наверняка пустует. — Да уж, счастья в этих краях днём с огнём не сыщешь. К полудню, когда туман немного рассеялся, Тихиро уже казалось, она прошагала весь Хонсю от края до края, причём вдоль. Ноги болели, в ушах стоял не проходящий гул. Болотные испарения так глубоко впитались в кожу и слизистые, что она постоянно чувствовала их мерзкий привкус на языке, и от этого подташнивало. Несколько раз Катсуро останавливался и растерянно бормотал: «Кажется, мы заблудились». Впрочем, когда туман поредел, он повеселел и заявил, что всё в порядке. — Видите вон то дерево? Его посадил мой отец, когда я родился. Я столько раз прятался на нём от прислуги, которая не давала мне прохода! — Далеко ещё, господин Катсуро? — спросил Хаку. — По этой дорожке километра полтора. Но если срезать… — Вы слышите? — вдруг перебил Хаку. Все прислушались. — Ты имеешь в виду этот гул? — не поняла Тихиро. — Я постоянно его слышу. Думала, это у меня в ушах гудит. — Это колдовство. — прошептал Катсуро, бледнея. — Кто-то летит. — Юбаба? — Осторожно! — закричал Катсуро. — Вон они! Тихиро испуганно запрокинула голову, вглядываясь в серое небо сквозь жидкий жёлтый туман, и действительно увидела две скользящие под облаками тени. Чёрную, как сажа, гигантскую птицу с человеческим лицом и ещё какую-то тварь, похожую на мурену: вертикально плоскую, длинную, с шипастой перепонкой вдоль позвоночника, когтистыми лапами и оскаленной пастью, усеянной мелкими острыми зубками. — Вот как теперь выглядит помощница Юбабы. — произнёс Хаку холодным, безжизненным голосом. — Впечатляюще. — Хаку, — Тихиро схватила юношу за локоть, — бежим скорее! — Уходите, я вас прикрою. — Катсуро отважно выступил вперёд, пытаясь оттеснить молодых людей себе за спину и потирая руки. Ладони у него начали светиться. — Не выйдет. — отозвался Хаку всё так же бесстрастно. — Лучше поберегите силы, чтобы добраться до своего народа и расколдовать его. Вы ведь сможете? — Да, но… — Уходите. Это не ваша битва. — Вы спасли мне жизнь! — Я сказал, уходите. — Хаку сверкнул глазами на Катсуро и выставил перед собой руку ладонью вперёд. Пальцы вспыхнули зелёным светом. — И уведите отсюда Тихиро. — Ты с ума сошел! — девушка заворожено уставилась на свет в его ладони. — Я никуда не пойду! Я с тобой! — Каонаси. — Хаку обернулся к Безликому, который застыл соляным столбом и не делал никаких попыток сбежать или вступить в перепалку. — Забирай Тихиро и беги к храму. Я попытаюсь задержать Юбабу! Ну же, скорее! — Нет! — закричала Тихиро и бросилась к Хаку, ловя его за руки. — Нет, нет, не смей меня бросать, слышишь? Не смей этого делать!!! Но в лицо ей хлестнул поток холодного колдовского ветра и юноша-дракон вспыхнул зелёным пламенем, растворяясь в своём новом обличье. Ветром Тихиро оттеснило назад и она споткнулась о камни и опрокинулась навзничь, больно ударившись о землю и продолжая кричать от безысходности и страха: — Ха-а-аку-у-у-у! Белый дракон с глухим рычанием оскалил зубы, словно предупреждая: не подходи! На его груди, прямо между передними лапами, Тихиро с ужасом увидела багровые рубцы проклятия. Шёрстка вокруг них пропиталась кровью. С силой оттолкнувшись от земли, Хаку тяжело поднялся в серое полуденное небо. — У него же совсем нет сил. — зарыдала Тихиро, вставая с колен. — Зачем он это сделал? Зачем? Мы ведь могли успеть… — Мы и сейчас еще можем успеть. Он дал нам шанс добраться до храма! Идемте. — позвал Катсуро. Не переставая давиться слезами, Тихиро побежала за Катсуро и Безликим. Грязь под ногами хлюпала и брызгала во все стороны, ноги разъезжались на скользких камнях. Они бежали напрямик через ручьи и лужи болотной воды и продирались сквозь заросли осоки, об которую Тихиро изрезала руки. Издали до них доносилось драконье рычание, и злобное шипение, и крики, с трудом напоминающие человеческие, и звуки битвы. — Сюда! — прокричал Катсуро, перебегая через узкий каменный мостик на противоположную сторону заболоченной речушки. — Смотрите! Тихиро вывалилась из зарослей осоки, задыхаясь от усталости и боли. На том берегу речки, сразу за бывшим кладбищем, превращённым ныне в сплошную чёрную топь, возвышался храм Семи богов счастья: неожиданно высокий, с широким главным зданием и пагодой в виде многоярусной башни. Но главное, он был целым! Оставалось сделать всего-то самую малость: войти в него и объявить его святилищем безликого бога Каонаси. И тогда… Тогда… Сверху вдруг послышался полный боли и отчаяния вой. Сердце у Тихиро оборвалось, руки и ноги отнялись от ужаса. Белый дракон падал вниз, исступленно молотя лапами воздух, извиваясь и брызжа кровью из оскаленной пасти. Юбаба кругами спускалась за ним и наблюдала, как чёрная мурена один за другим наносит удары. Хаку корчился под её острыми зубами, но всё его тело уже было покрыто окровавленными следами укусов. Сил у него не осталось, и, дернувшись на последок в болевой судороге, он рухнул прямо в болото между храмом и речкой. — Хаку! — завопила Тихиро, обезумев от страха. — Нет, Хаку, не умирай! Мостик остался позади. Ноги по щиколотки ушли в вонючую топь. Тихиро упала на колени, обхватывая дракона за шею трясущимися руками и прижимая к себе. Кровь потекла ей на колени, густая, вязкая и горячая, и от её медно-горького запаха Тихиро замутило. — Не умирай, пожалуйста. — зарыдала девушка, вцепившись в мокрую от грязи и крови зелёную гриву дракона. — Хаку, не умирай, не умирай… Катсуро остановился, не добежав несколько шагов до ворот храма, и с молчаливой трагичностью прижал руки к сердцу. С неба медленными, широкими кругами спускалась Юбаба, а за ней, облизывая окровавленную пасть, рассекала воздух её похожая на мурену помощница. Ещё немного — и Хаку достанется им. Как добыча, как загнанный зверь на охоте. Внезапная злость поднялась в груди Тихиро. Злость от обиды, от осознания несправедливости, от собственных неоправданных ожиданий, от страха… Нет, так просто она Хаку не отдаст. — Каонаси! — в отчаянии позвала Тихиро. Безликий тут же оказался рядом. — Каонаси, спрячь Хаку. Пожалуйста! Забери его! Ведь тогда они не смогут вырвать его сердце? Каонаси на мгновение остолбенел, соображая, чего от него требует девушка. И попятился, отрицательно качая головой и выставив перед собой лапки. — Каонаси! — заплакала Тихиро. — Ты же можешь! Помоги ему… Помоги мне… Прошу тебя, пожалуйста! Безликий затравленно оглянулся на Юбабу, которая как раз в этот момент коснулась мостика через речку и выпрямилась. Её крылья тут же превратились в длинную черную накидку, складками спадающую до самой земли. — Пожалуйста. — с мольбой в глазах прошептала Тихиро, но голос её подвёл. Из горла вырвался едва слышный хрип. — Сэн. — ведьма брезгливо переступила с ноги на ногу и взмыла в воздух, раскинув руки. — Какая встреча. — Если вы тронете Тихиро-сан, вам придётся иметь дело со мной, госпожа колдунья, — предупредил Катсуро, делая шаг навстречу Юбабе. — Это еще кто? — фыркнула та и быстро взмахнула указательным пальцем. — Умолкни! У Катсуро склеились губы и он вцепился в них пальцами, пытаясь разорвать. — Этот дракон мой. — сказала Юбаба удовлетворённо. — Ты мне не нужна, девчонка, поэтому можешь убираться подобру-поздорову. Тихиро не сумела выдавить ни слова. — Радуйся, что я сегодня в отличном настроении, а то быть тебе свиньей, как твои родители. Убирайся. И забери с собой эту мерзость. — Юбаба указала на Безликого. — Каонаси. — выдавила Тихиро. — Пожалуйста! — Что ты там бормочешь. — разозлилась Юбаба. — Если простых слов не понимаешь, я по-другому могу объяснить! Эй, ты что делаешь? Безликий протянул руку к горлу дракона и его пальцы растянулись, обхватывая Хаку за окровавленную шею. Юбаба выпучила глаза, на которых от бешенства тут же выступила сетка кровеносных сосудов. — Что-о-о-о… — взвыла колдунья, но было поздно. Безликий разинул рот до неимоверного размера и ловко заправил в него дракона. Целиком. Только кисточка на хвосте мелькнула, да по горлу прокатился гигантский ком. — Так нечестно! — взревела Юбаба, потрясая руками. С кончиков её ногтей посыпались искры, а лицо побагровело. — На этом драконе моё заклятье! Его сердце принадлежит мне! Верни сейчас же, ты, гадкая тварь, пока я не скормила тебя своему помощнику! Не вставая с корточек, Тихиро попятилась, по локоть увязая в болотной жиже и со страхом глядя на Безликого снизу вверх. Каонаси на приказ Юбабы не среагировал. Дракон внутри него дёрнулся, расправляясь, и Каонаси вдруг начал расти. Вытянулась шея; руки стали толще, согнулись и из пальцев выперли острые драконьи когти; взметнулся и ударил по грязи хвост, покрытый чёрной чешуёй с ртутно-серым отливом. Тёмно-зелёная грива заколыхалась на ветру, а на груди проступил кровавый иероглиф. Тихиро тихонько заскулила, узнав в Безликом существо из своих кошмарных сновидений. Это был он: чёрный дракон, унёсший её на край земли и швырнувший в море с самой огромной высоты! Это он гнался за ней по ступеням купален «Абурая». Это его она просила вернуть ей Хаку. — Это против правил! — заверещала Юбаба. — Отдай сюда дракона, а то я превращу тебя в сажу! Не обращая на беснующуюся колдунью ровно никакого внимания, Безликий уселся на задние лапы и оглядел себя. Задумчиво прикоснулся когтистой лапой к рисунку проклятия. — Бог Каонаси! — закричала Тихиро. — Правитель этого города Исами Катсуро отдаёт тебе этот храм, чтобы ты обрёл силу! — Чего-о? — изумилась Юбаба. — Скорее, войди в храм! Безликий тяжело опустился на передние лапы. — Не смей! — заорала Юбаба, в мгновение ока соткала из воздуха оранжевый огненный шар и метнула в чёрного дракона. — Стоять! Тот взревел от боли, когда колдовство электрическими разрядами расползлось по его чешуе, и взвился в воздух. — Хватай его! — заголосила Юбаба своей помощнице. Мурена, всё это время нарезавшая круги над землёй, с шипением ринулась вниз. Но не успела. Извернувшись с ловкостью Хаку, Безликий одним молниеносным выпадом проскользнул в ворота и врезался в закрытые двери храма. Треск, грохот, болезненный рёв сотрясли округу. Юбаба зажала уши, её помощница шарахнулась в сторону, едва не вписавшись зубастой пастью в болото. Тихиро со всех ног припустила к храму и влетела в кондо, перемахнув через разломанные гнилые доски двери. Следом за ней в главный зал ворвалась Юбаба. — Я тебе покажу, как глотать чужих драконов, чудище. — истерично выкрикнула она, вылепляя из воздуха очередной сгусток пламени. — Я тебе сейчас… — У-у-у! — раздалось сзади. Это Катсуро со склеенным ртом издал боевой клич и с разгона боднул старую ведьму в спину. Юбаба плюхнулась прямо под ноги Безликому, который уже восседал на задних лапах, стряхивая с себя обломки досок, пыль и штукатурку. — Ой. — лицо у старухи перекосилось и вытянулось. Поднявшись на колени, она поглядела на дракона снизу вверх. — Ой-й-й… — Сними проклятье! — крикнула Тихиро. — Я? — взвизгнула Юбаба. — Да ты что? Для этого я его, что ли, накладывала? Безликий поднёс к груди когтистую лапу и старательно соскрёб иероглиф, рыча от боли. На пол посыпалась чешуя и клочки пропитанной кровью шерсти. — Нечестно. — обиженно заныла Юбаба и бросилась собирать чешуйки, как будто намеревалась приклеить их обратно на Безликого. — Мои, мои, — бормотала она, — годы работы, бессонные ночи… Белый дракончик к мамочке хочет… Мои чешуйки… О-о-о… — Кажется, она сошла с ума. — прошептала Тихиро Катсуро. Тот закивал безротой головой. Безликий тем временем ужался до нормального человеческого размера. Тихиро заворожено уставилась на него. Полупрозрачные чёрные одежды остались прежними, только фигура под ними преобразилась совершенно. Расправленные плечи, знакомые изгибы тела, чёрные волосы… Обхватив маску за края, Безликий с силой оторвал её от лица. Глухой удар об пол эхом прокатился по пустому залу. Тихиро вздрогнула. На неё смотрели блестящие зелёные глаза Хаку. — Каонаси? — испуганно произнесла Тихиро. — Вот чудеса. — ахнула Юбаба, прижимая к груди горстку чешуек. — Ещё один дракон и даже краше прежнего. А ведь на тебя тоже можно наложить проклятие. — Не выйдет. — возразил Безликий голосом Хаку. — Я сильнее тебя, ведьма. — Каона… Безли… Хаку… послушай… — забормотала Тихиро, зачарованная таким родным, но вместе с тем до жути чужим лицом. — Нет, это ты послушай, Тихиро. — вкрадчиво произнёс Безликий, подходя ближе. — Сколько времени я мечтал избавиться от этой проклятой маски, чтобы стать кем-то, кого ты заметишь! Тихиро… — прохладные пальцы коснулись щеки Тихиро и легонько погладили знакомым движением, от которого внутри у девушки всё тоскливо заныло. — Ты не Хаку. — выдавила она сквозь силу. Безликий склонил голову набок. — Я — это он. А он — это я. Ты видишь, это лучшее обличье, лучшая суть, которую я когда-либо вбирал в себя. — губы Хаку растянулись в улыбке, глаза Хаку призывно заблестели, но в них отразилось то, чего во взгляде Хаку никогда не было: желание, страсть, голод… Голодный, голодный взгляд. — Нет. — Тихиро попятилась. — Ты не он, он бы никогда не… Он не смотрел на меня так! — Откуда ты знаешь? — Безликий приподнял бровь. — Что ты вообще знаешь обо мне, Тихиро? Где я родился, где вырос, как попал в ученики к колдунье? Чего я хочу? О чем мечтаю? Хоть что-нибудь? Тихиро открыла рот и не смогла произнести ни слова. Он был прав. Господи, он был тысячу раз прав! Пробыв с ним несколько дней, она по-прежнему ничего о нем не знала. Одни догадки, одни страхи! — Вот видишь. — Хаку улыбнулся. — Ты ведь никогда не спрашивала меня ни о чём. Хотя об одном всё-таки сумела догадаться: я не хочу возвращаться в мир людей, Тихиро. И никогда не хотел. Я мечтал вернуть своё имя, только чтобы избавиться от власти Юбабы. — Но ты ушёл! — Так получилось. — Хаку пожал плечами. — Я знал, что однажды вернусь, потому что моё место здесь. А колдовская сила… Если бы ты знала, что это такое! Если бы ты могла почувствовать её в себе, превратиться в дракона и взлететь! Я не могу отказаться от того, кто я есть, Тихиро. Просто уйти и забыть, что когда-то умел летать. — Даже ради меня? — прошептала девушка. — Но ведь ты тоже здесь. Разве ты не останешься? Тихиро медленно покачала головой, не веря своим ушам. Хаку предавал её… Хаку… Зелёные глаза наполнились неизбывной тоской. — Я столько лет ждал тебя. — прошептал юноша, поглаживая пальцами её мокрую от слёз щёку. — Если бы ты только знала, что ты сотворила со мной тогда, несколько лет назад… Через что ты заставила меня пройти… Одиночество, бесприютность — всё исчезнет, если ты останешься со мной. Тихиро растерянно посмотрела в лицо Хаку и вдруг словно пелена спала с её глаз. — Ты не он. — выдохнула она. — Ты оборотень, Безликий! И ты… Говоришь о себе? — Браво, Сэн, — буркнула Юбаба. — А я всё ждала, когда же ты догадаешься? Итого у нас один влюбленный дракон, одно влюбленное божество… Катсуро натужно замычал. — Что? И этот тоже? — хмыкнула Юбаба. — Кстати, Сэн, Бо о тебе спрашивал… Заходи в гости… А, ну вас всех к чёрту! Без меня разберётесь. И резко развернувшись на каблуках, ведьма зашаркала к выходу. Катсуро бросился за ней, тыча пальцем в свой склеенный рот. — Сгинь. — отмахнулась Юбаба. — Вон пусть он тебя расколдовывает. — Каонаси, я у тебя в неоплатном долгу. — Тихиро с благодарностью поклонилась. — Ты спас всех нас. Но я люблю Хаку уже очень давно. Пожалуйста, верни мне его. Тихиро с надеждой подняла взгляд. — Но ты нужна мне. — прошептал Безликий. — Мы можем остаться в этом храме и возродить этот город. Я так скучал по тебе, Сэн. — Пожалуйста. — Тихиро шагнула к нему и вскинула руки, обнимая… Безликого? Хаку? Или обоих сразу? — Очень тебя прошу, верни его мне. Тихиро отстранилась, заглядывая в зелёные глаза, ставшие вдруг совсем тусклыми и чужими. От жалости и от собственного бессилия захотелось разреветься. — Подожди на улице. — сказал Каонаси, отворачиваясь. — Уходи и не смотри назад. Девушка попятилась, не смея перечить. Катсуро потянул её за руку и последним, что она успела увидеть, была фигура Безликого, поднимающего с грязного пола свою маску. Юбаба вместе с помощницей уже улетели. Туман над болотами совсем рассеялся. — Почему со мной всегда случаются такие вещи. — с досадой проговорила Тихиро, обхватив себя за плечи руками. — Я просто хотела ему помочь. А он о чём думал? Мне же тогда было десять лет. Катсуро понимающе закивал и замычал. — Не бойтесь, Хаку снимет с вас заклятие. — сочувственно сказала Тихиро. — Это уже входит в привычку. — раздался сзади слабый голос. — Хаку! — воскликнула Тихиро, оборачиваясь. Юноша стоял, привалившись плечом к выломанному дверному косяку. Бледный, мокрый, в грязной, окровавленной одежде. Тонкие пальцы держались за косяк, глаза влажно блестели. — Ты не ранен? Я так перепугалась, когда Юбаба и эта её помощница на тебя напали! — затараторила Тихиро. — И потом, когда ты упал! Ты весь истекал кровью, это было так страшно, Хаку, так жутко! Хаку уставился на девушку пустым взглядом. — А твоё проклятие? У Каонаси получилось? Хаку приложил руку к груди. Ничего. Ни боли, ни иероглифа. — Кажется, я что-то пропустил. — пробормотал он озадаченно. — Так ты ничего не помнишь? — с сомнением спросила Тихиро. — Помню твой голос, а потом туман в голове. Мне стало так тоскливо и я подумал, что умер… И показалось, будто я иду по дороге, и иду долго-долго, годами, а навстречу никто не попадается. Потом я увидел купальни и тебя маленькую. Ты встречалась за мостом с белым драконом… — Хаку запнулся, нахмурившись. — Кажется, это воспоминания Каонаси. — задумчиво проговорила Тихиро. Хаку посмотрел на неё удивленно, и она добавила: — Я тебе потом объясню. Главное, что всё закончилось. — А где Безликий? Тихиро оглянулась на выломанные двери храма: за тёмным проемом царила тишина. Ей не нужно было входить, чтобы узнать ответ. Каким-то образом она уже знала его — с того самого момента, как Безликий попросил её не оборачиваться. — Он ушёл. — сказала Тихиро, чувствуя, как в груди шевельнулось тоскливое, безнадёжное сожаление. — Бог-бродяга, таким уж уродился… Свою природу не переделаешь. Надеюсь, он найдет то, что ищет.***
Из-за горизонта выплыло горячее утреннее солнце и его лучи брызнули на умытую дождём землю, разгоняя белесые хлопья тумана по низинам и оврагам. От дождевых туч остались одни воспоминания и ещё густой, тяжёлый, напитанный влагой воздух. Босиком, взявшись за руки, Тихиро и Хаку спускались по пологому склону, щурясь от ярких солнечных лучей, задыхаясь от испарений и не веря… Всё ещё боясь поверить в чудо. Гнилой дом с пробитыми стенами и целым заколдованным народом, живущим в дымоходе, остался на вершине холма далеко позади. Впереди расстилалась болотистая равнина. Под ногами в траве хлюпала грязь. Солнце обжигало обветренные щеки. Катсуро и его сасуватари — целый выводок весело верещащих комочков сажи — уже не махали им вслед: для них Тихиро и Хаку давно превратились в крошечные точки и слились с пейзажем. Хотелось надеяться, что у правителя проклятого города теперь всё будет хорошо. Всё наладится. Духи трясины навсегда покинут эти края, болота пересохнут, и город будет восстановлен. Тихиро не думалось и ни о чём не мечталось. Ни о том, что произошло, ни о том, что ещё могло произойти. Не хватило ночи, чтобы осознать, что всё позади. И дня, наверное, не хватит. Да и недели, пожалуй, будет маловато. От усталости дрожали ноги. Бессонная ночь, проведённая на чердаке в доме сасуватари, давала о себе знать тяжестью в теле, болезненно ноющими мышцами и туманом в голове. Но всё это было не важно. Ведь по-настоящему имело значение лишь то, что её ладошку сейчас сжимали чуть шершавые пальцы Хаку; что плечом она чувствовала его движения; что краем глаза ловила колыхание его тёмных волос на ветру; и что если повернуть голову, её взгляд упадет на его ровный, изящный профиль. Тихиро почему-то была уверена в том, что и Хаку сейчас не размышляет и не строит планов. Он не прятался в своих раздумьях — он был с нею, с Тихиро: весь до кончиков ногтей, до самой крошечной мысли. Он видел, ощущал, слышал только её и никого и ничего больше. И это было здорово! Это было правильно и так невероятно интимно, что Тихиро горела от удовольствия и улыбалась, улыбалась, улыбалась самой счастливой улыбкой, на какую была способна. — Хочешь — полетим. — предложил Хаку, щурясь и делая вид, что вглядывается вдаль. — Потом. — отозвалась Тихиро. — Ну и ладно. — А ты хочешь летать? — Не знаю… Когда ещё подвернётся удобный случай. Пешком точно не дойдём, не обольщайся. — Хаку… Наверное, придётся всё-таки спросить — Тихиро поморщилась. Юноша посмотрел на неё и выжидающе поднял бровь: — Ну, не томи уж. — Ты правда не собираешься возвращаться в наш мир? Вторая бровь присоединилась к первой. — Это тебе кто сказал? Тихиро замялась. — Когда вы с Каонаси стали одним целым, — пробормотала она смущённо, — он говорил всякие вещи… Что ты ушёл из учеников не по своей воле, что хотел вернуть имя, только чтобы избавиться от власти Юбабы, что не сможешь жить среди людей, потому что никогда не забудешь, кто ты есть. — А кто я есть? — Хаку недоумённо опустил уголки губ. — Дракон, волшебник… — Но я же не перестану ими быть, если уйду в человеческий мир? — Да, но там и не поколдуешь. — Посмотрим. — Хаку загадочно улыбнулся. — Так ты не останешься здесь? — Тихиро внутренне обмерла. Сердце забилось быстрее, и из-за пустого желудка показалось, будто оно стучит прямо по рёбрам. — Пожалуй, — протянул Хаку, — я бы заглянул к Юбабе на чашку чая. За ней должок. — Хаку. — укоризненно сказала Тихиро. — Ну, хорошо. Тогда к Дзэнибе. Из неё получился бы отличный учитель. — Хаку! — Тихиро с досадой пихнула юношу локтём в бок. — А твои мама и папа не будут против, если ты заведешь домашнего дракончика? — Хаку лукаво сверкнул на девушку глазами. — Мне, в принципе, много не надо. Замок там какой-нибудь завалящий, земли гектаров на сто-двести, сундук с золотом, чтобы охранять. Рыцаря с копьём и мечом — в зубах ковыряться. Принцессу… — Замолчи. — засмеялась Тихиро. — Так, значит, договорились? — Что-нибудь придумаем. — Тихиро кивнула и уткнулась носом ему в плечо, задыхаясь от счастья. — Тогда полетели! Её ладошка выскользнула из его руки и в тот же миг в лицо дохнуло прохладным волшебством. Пальцы Тихиро запутались в густой драконьей гриве, шелковистая драконья шёрстка заструилась между голыми коленями. И земля с головокружительной скоростью ушла из-под ног и завертелась где-то внизу невероятным калейдоскопом красок. Извиваясь и ловя воздушные потоки, белый дракон взмыл в поднебесье.
