Потому что я здесь!

Изуку во все глаза смотрела на злодея. Как это понимать? Зачем ей раздеваться полностью? Сердце билось где-то в горле, мысли до сих пор путались, тело подрагивало от страха. Даже если он и не Шигараки Томура, а тот, кто прикрывается его именем, у него опасная причуда. Стоит ему коснуться её и тогда от Изуку останется лишь прах. Может, он какой-нибудь извращенец, любящий похищать студенток, заставлять их раздеваться, а потом просто смотрит на них голых? — Мидория, — требовательно сказал Томура. Изуку дрогнула, заводя руки за спину и пытаясь пальцами зацепиться за застёжку, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Ей было жутко стыдно, смущение и неловкость сковывали её движения. С большим трудом ей удалось расстегнуть бюстгальтер и, прикрывая обнажённую грудь рукой, продолжая молча плакать и кусать губы, она положила его поверх остальной одежды. Шигараки ухмыльнулся. Страх в этих больших ланьих глазах вызывал какой-то трепет в его груди. А подчинение, пусть и с некоторыми заминками, но её подчинение возбуждало. Боялась, но слушалась. Не истерила, хоть и плакала. Понимала безнадёжность своего положения? Не надеется на спасение? Не ждёт, что какой-нибудь герой придёт ей на помощь? — Хорошая девочка, — одобрительно кивает Шигараки, скользя взглядом по женскому телу. Изуку не находила в себе силы, чтобы избавиться от последней части своего гардероба. Быть обнажённой перед кем-то… это ведь будет впервые. Почему тем, кто впервые увидит её голой, будет злодей? — Ты медлишь, Мидория, — поторопил её Томура. — Осталось совсем немного. Но Изуку не могла себя заставить. Тело словно сковало, оно перестало слушаться и подчиняться. Изуку громко всхлипнула, прикрывая грудь уже обеими руками и отрицательно закачала головой. — Мидория! — недовольно повысил голос Шигараки, раздражаясь. — Не вынуждай меня быть грубым. Изуку всхлипнула громче и зашептала: — Я не могу! Пожалуйста, отпустите меня домой. Я правда не могу! Не могу, не могу, не могу… Шигараки раздражённо скрипнул зубами, резко наклоняясь вперёд и хватаясь за край трусиков, потянув на себя, ткань тут же стала рассыпаться под его пальцами. Изуку так и застыла, смотря перед собой потерянным взглядом, полным ужаса. — А теперь ты должна лечь на спину и раздвинуть ноги, — Шигараки быстрыми и точными движениями избавлялся от собственной одежды. Мидория не шевелилась. Кажется, она и вовсе забыла как дышать. — Мидория, — хмурится Томура. Она начинала выводить его из себя. А ведь так всё хорошо начиналось. Изуку дрогнула, резко падая на спину, когда увидела перед лицом его ладонь. Тело среагировало само и Мидория лишь нервно выдохнула, поняв, что он только что чуть не коснулся её лица. Что бы с ней стало? Мгновенная смерть? — Я могу ведь быть и менее добрым, — оскалился Шигараки, уже нависая над ней, упираясь ладонями в покрывало чуть выше её головы, но при этом контролируя, чтобы не все пальцы касались ткани. Изуку нервно задышала, стараясь смотреть чуть выше головы злодея. Он был полностью обнажён и Изуку не хотела видеть его тело. Не хотела вообще смотреть на него. Ей было противно, чувство тошноты усилилось. — Мидория, ноги, — холодно скомандовал злодей. Изуку болезненно сжала зубы, чуть не заскрипев ими и послушно раздвинула ноги в стороны, не переставая молча плакать. Теперь она понимала, что он от неё хочет. — Хорошая девочка, — одобрил Шигараки, поглаживая её лицо, поглаживая её нижнюю губу, оттягивая её и приоткрывая рот Мидории, думая, стоит целовать или нет. Изуку резко упёрлась ладонями ему в грудь, когда Томура наклонился, сразу же проникая в её рот языком, целуя напористо, почти болезненно. Изуку почувствовала омерзение и резко сжала челюсти, прикусывая чужой язык до крови. Томура болезненно замычал, тут же отстраняясь и со всей силы ударил её по лицу. Мидория громко всхлипнула, отворачиваясь и прижимая руки к лицу, щёку словно огнём обожгло. — Значит, ты хочешь по-плохому, — злобно оскалился Томура, чувствуя во рту вкус металла и пульсирующую боль в языке. Даби говорил, что она кусается. Или Тога. Уже не важно. — Значит, ты любишь укусы, — хрипло усмехнулся Шигараки. Он наклонился к её груди, отталкивая руки в сторону и кусая нежное полушарие. Изуку вскрикнула, надавив руками ему на лоб, желая, чтобы он отстранился. Томура послушно отпрянул, наблюдая за кровоточащим укусом, оставленном на её теле. — Это возбуждает, да, Мидория? — низко рассмеялся злодей. — Не думал, что ты настолько испорчена. — Не делайте этого, пожалуйста, — слабым шёпотом попросила Изуку. — Отпустите меня домой. Шигараки лишь ухмыльнулся, убирая её руки в стороны и покрывая нетронутую кожу болезненными укусами, заставляя её вскрикивать и плакать. Это возбуждало. Красные отметины, кровавые следы на её бледной коже. Всхлипы и слёзы. Он хотел сломать её, надломить полностью. Но учитель просил сильно не играть. Нельзя портить её психику. По крайней мере сейчас. Сперва нужно следовать плану. Но это так опьяняло. Видеть её напуганной и разбитой. — Так и быть, — Шигараки слизывал кровь с кровоточащего укуса на её животе, язык всё ещё болел, — я вновь стану добрым, Мидория. И если ты будешь послушной девочкой, то обещаю, кроме меня, тебя никто не тронет. Или ты хочешь разнообразия? Изуку только всхлипнула, сжавшись и сама послушно развела ноги шире. Пусть он сделает это быстро и менее болезненно. Она хотела домой, хотела к маме и забыть о том, что здесь произошло и произойдёт. — Это правильный выбор, Мидория. Слушайся меня и вскоре окажешься дома. Шигараки удобнее устроился между её ног, входя резко и замирая, с восхищением смотря на то, как Изуку резко давится воздухом, вцепляясь в его плечи пальцами, оцарапывая его кожу до красных полос. В её глазах боль и ужас, и это самое прекрасное, что он видел на её лице. Изуку жмурится, отворачиваясь, когда Томура начинается двигаться. Ей противно до омерзения. Тошно и больно. Хочется оттолкнуть его, хочется вцепиться ему в лицо, но его руки причинят ей куда больше боли. Изуку тихо поскуливает, неловко ёрзая под ним, пытаясь думать о чём угодно, лишь бы не сосредотачиваться на грубых толчках. Не чувствовать эту болезненную тесноту внутри себя. Как он входит, входит, входит… — Смотри мне в глаза, — повелевает Шигараки. И это самое отвратительное. Потому что под ним хочется просто умереть. Но Изуку послушно поворачивает голову, смотря в глаза злодею и стараясь представить чьё угодно лицо на его месте. Будь это Кац-чан. Если бы Кац-чан брал её силой, грозил причудой, ненавидела бы она его? Кто-то из её сокурсников? Парень на остановке? Кто угодно, лишь бы не видеть это ухмыляющееся и довольное лицо. Изуку вздрагивает, когда он замирает, изливаясь в неё и уткнувшись ей в шею, жаром опаляет плечо. Её тело мелко подрагивает и всё, что она хочет, это спихнуть его с себя, не чувствовать в себе. Если он и вправду отпустит её домой, то она несколько часов будет сидеть в ванной, до костей втирая в кожу вехотку, пытаясь смыть напоминания о нём со своей кожи. Если он не обманул и отправит её домой. Он злодей, как она может ему верить? — Моя хорошая девочка, — ласково шепчет Шигараки, целуя её в висок. — Теперь всё будет хорошо. Знаешь почему? У Изуку скручивает желудок и всё внутри неё вопит о том, чтобы он не продолжал, чтобы не говорил этих слов. — Потому что я здесь, — выдыхает Томура ей в ухо, хрипло посмеиваясь и резко выходит из неё, вставая в полный рост. А Мидории дурно. Её сейчас стошнит. Всё внутри бушует и волнуется. Он не имел права говорить ей это после того, что сделал с ней! Только не эти слова! Он не имел права осквернять что-то настолько священное для неё! — Почему я? — её голос низкий и хриплый, практически не подчиняется ей самой. Изуку смотрит в потолок, тело всё ещё не слушается и она даже не может пошевелиться, чтобы элементарно прикрыться. Шигараки с любопытством смотрит на Мидорию. — Вы знаете моё имя, знали, где я работаю, выбрали ведь именно мой рабочий день, потому что я не каждый день бываю в магазине, — она задохнулась. — Я была не просто случайно похищена. Вам была нужна именно я. Почему? Шигараки с минуту её рассматривается. Усмешка не сходит с его губ. Сообразительная. Ему это нравилось. — Теперь тебе не даёт это покоя, да? — словно понимающе говорит он. — «Почему я? Чем я это заслужила? Ведь у меня даже нет причуды!» Ты об этом думаешь? Я многое знаю о тебе, Мидория Изуку, и ты была выбрана не случайно. И знаешь, что самое забавное? Я не скажу тебе. Живи с этим. Ломай голову, почему я сделал это с тобой. Почему именно с тобой. И он рассмеялся. Громко и резко. — Тебе нужно собираться, если ты вправду хочешь попасть домой. — Вы меня отпустите? — недоверчиво посмотрела на него Изуку, всё ещё не находя в себе силы, чтобы пошевелиться, только ноги свела вместе. — Пока ты мне больше не нужна, — пожимает он плечами, одеваясь. — Когда понадобишься, Даби придёт за тобой. Не советую сопротивляться. Больше нежничать с тобой не будут. Изуку чувствует противный ком в горле. Это повторится снова? Теперь ей жить и ждать со дня на день, когда за ней придут злодеи? — Ты, конечно, можешь свести счёты с жизнью, если тебе от этого будет легче, — безразлично пожимает плечами Томура. — Но я бы советовал тебе перед этим задуматься о матери. Её бедное сердце точно не выдержит, если её единственный ребёнок умрёт. А когда она узнает истинную причину, подтолкнувшую тебя к самоубийству, знаешь, что с ней будет? — Она не узнает, — резко возражает Мидория. Изуку саму берёт дрожь и паника при мысли о том, как отреагирует мама, если случайно обо всём узнает. — Не волнуйся, Мидория, если ты внезапно покинешь этот мир, — ухмыляется Томура, — я буду тем, кто позаботиться о твоей матери. И Изуку кажется, что у неё весь воздух забирают из лёгких. Она нужна ему. Нужна живой. Если бы не была нужна, то он сам бы её убил и не пытался бы запугать. Но Шигараки запугивает и это работает. Изуку ведётся. Она уже не сможет ничего ему противопоставить, когда он грозится её матерью.