Потому что я здесь!

Изуку резко дёрнулась, забираясь с ногами на кровать и отползая дальше. Она не хотела этого. Его прикосновения были мучительными, болезненными. Ей был противен злодей. Неужели придётся терпеть раз за разом, пока она действительно не забеременеет? Но зачем ему ребёнок? Ребёнок от такой беспричудной неудачницы? — Пожалуйста, не делайте этого снова, — слабо попросила Мидория. Томура нахмурился, но стянув с себя кофту, замер. Он раздумывал секунды, склонив голову набок и рассматривая ярко выраженный испуг на её лице. Это приятно заводило, стоило признать. — Мидория, я не люблю неподчинение, — Томура прямым шагом двинулся к ней. — Сядь на колени, спиной ко мне. Изуку задрожала, послушно выполняя распоряжение и зажмурилась, ожидая худшего. Что он вообще задумал? Решил убить? — Если ты будешь послушной девочкой, то не так сильно пострадаешь, — обещал Шигараки, обняв её со спины. — Ты же у меня умница, прекрасно поняла, что мне нужен ребёнок. Это ведь не сложно. Тебе просто нужно родить для меня малыша и я оставлю тебя в покое. Изуку задрожала, чувствуя, как пальцы Томуры огладили её живот, расстегнули джинсы и, вместе с трусиками, сдёрнули до колен. — А теперь обопрись на локти, — велел он. Изуку всхлипнула, чувствуя себя униженной и послушно опёрлась на локти, вздрагивая от того, что Шигараки оглаживает её ягодицы, разводя ноги шире, приподнимая таз. Эта поза была сама по себе ужасна. — Послушная девочка, — он обращался с ней, как с какой-то собачонкой. Злодей расстегнул свои джинсы, слегка приспуская и устраиваясь сзади, сразу же вошёл. Изуку громко всхлипнула, дёрнулась, но почувствовав его пальцы на своих бёдрах, замерла. Если он коснётся её полностью, то оставит очень серьёзные раны. Мидория не была готова к большей боли. — Ты такая тугая, — хмурится Шигараки, слегка выходя и входя в неё снова, до упора, улыбаясь, слыша её болезненный всхлип. — Как думаешь, может попросить Даби, чтобы он с тобой поработал? Даби? Тот злодей, который довёл её до этой комнаты? Чтобы кто-то ещё насиловал её? — Пожалуйста, не надо, — слёзно просит Изуку. — Нужно будет что-нибудь с этим решить, — Томура начинает двигаться. — В первый раз было лучше. Изуку всхлипывает, уткнувшись лицом в руки, сминая простыни и стараясь медленно и глубоко дышать. Шигараки двигался резко и грубо, словно намереваясь причинить как можно больше страданий. — Девочка моя, — ухмыляется Шигараки, задирая верх футболку, чтобы оголить хрупкую спину, выпирающие позвонки, бледную, покрытую родинками кожу. Ему начинает это нравиться. Такая хрупкая и беззащитная девочка, целиком и полностью его. Томура ухмыляется, входя резко и глубоко, чувствуя, как дрожит тело под ним, наблюдая, как она дёргается и наклоняется, прихватывая кожу возле лопаток. Прокусывая до сладкой крови и наслаждаясь тихим болезненным вскриком. Металлический привкус крови странным образом бодрит его и Томура ускоряется, входя глубже, вылизывая собственный укус, местами любуюсь алыми разводами на бледной коже. Как же она, чёрт возьми, прекрасна, когда на её коже яркими пятнами выделяются его отметины. Как можно больше отметин! — Ты должна постараться, Мидория, — одна его рука оказывается на её животе, невесомо поглаживая. — Здесь должна зародиться новая жизнь. Чем быстрее, тем лучше. Изуку прикусывает губу до крови, смаргивая слёзы и глухо стонет от боли. Он словно стремится причинить ей не только физическую боль, но и душевную. Господи, она совсем не готова к мысли о ребёнке! Родить от злодея, мечтающего убить её любимого героя... Мидория просто не сможет так. Она даже не сразу замечает, когда он кончает в неё, замерев, покрывая её спину очередными укусами. Словно оставляя на память раны. Вряд ли их Изуку сможет обрабатывать. Да и не покажет она их никому. Шигараки тянет её за плечо, заставляя перевернуться. И Мидория шипит от боли, смаргивая крупные слезинки. Она не будет плакать. — Будь послушной девочкой и я вознагражу тебя, — обещает Томура, почти издевательски-нежно оглаживая её щёку и припадая к податливым губам за поцелуем. Он задирает её кофту и футболку, оглаживая груди, рисуя на них узоры, дотрагиваясь до заживающих шрамов. Он оставит их как можно больше. Изуку пассивна и его слегка бесит, что она не отвечает на поцелуй, но зато позволяет ему толкаться в её рот языком. Злодей ухмыляется, отстраняясь, осматривает открывшуюся грудь, бёдра, что она стискивает вместе, острые коленки. Томура оглаживает женское бедро и тянет кофту вниз, точнее успевает зацепить только футболку. И хмурится. Потому что на чёртовой тряпке принт его злейшего врага. — Маленькая сучка, — в голосе Томуры ярость и он сжимает в руках футболку и кофту, растворяя их, в бешенстве смотрит на перепуганную девчонку. Хочет коснуться её ладонью, причинить боль. Потому что такая подлость больно ранит. Он бы придушил её на месте! — Если я увижу на тебе хотя бы ещё одну вещь с любым упоминанием Всемогущего, тебя отдерут все злодеи, находящиеся в моём подчинении, это понятно? Изуку испуганно спешно кивает, не в силах проглотить ком в горле и прикрывает грудь руками. — Одевайся, — злобно рычит Томура и Изуку поспешно натягивает джинсы, вместе с трусиками, застёгивая их трясущимися руками и робко прикрывает грудь. Потому что одежда испорчена и Изуку полностью оголена. Шигараки осматривает её каким-то зловещим взглядом и у Изуку сердце ухает в пятки. Она ведь даже не подумала, что это способно вывести его из себя. — Надень, — он бросает ей свою кофту, пристально наблюдая за её реакцией. — Но… — она сжимает в руках кофту злодея, теряя дар речи. — Хочешь светить своей грудью перед всеми – пожалуйста, — хмыкает Шимура. Изуку сглатывает, спешно стягивает с себя остатки одежды и с неким отвращением натягивает на себя великоватую ей кофту. Она даже пахнет Томурой и от этого скручивает желудок. — Идём, — ухмыляется Тенко. И Изуку поднимается на непослушные ноги, собираясь идти вслед за своим мучителем. Но Шигараки замирает в дверях, как-то хитро скалится, подходит к Мидории, одной рукой схватив её за плечо, а другой оттягивает ворот. И Изуку вздрагивает, когда он оставляет четыре, довольно чувственных поцелуя, на её шее. Затем он отстраняется, проводит пальцем по местам поцелуев и, довольно кивая собственной затее, первым выходит за дверь. Мидория тушуется, рукавом кофты вытирая шею и её передергивает. Она спускается вслед за Шимурой по лестнице, ёжась от взглядов злодеев направленных в её сторону. — О, босс, так это ваша личная шлюшка? — довольно скалится Тога, раскачиваясь на стуле. Изуку краснеет, обнимая себя за плечи и, так и замирает на лестнице, не в силах спуститься с двух оставшихся ступеней. — Завались, — недобро шипит на неё Томура и проходит вглубь большой комнаты, падая на мягкий диван. Он смотрит колючим взглядом на Изуку и хлопает подле себя. — Мидория, не испытывай моего терпения. Изуку дёргается, услышав свою фамилию и, всё ещё испытывая страх и помня Шимуру в гневе, тут же послушно садится рядом, но на некоторое расстояние поодаль, низко опуская голову и сложив руки на коленях. Мидория чувствует на себе чужие взгляды, но предпочитает ни на кого не смотреть. Ей жгуче стыдно от того, что они знают, что он с ней делал. И от бессилия хочется просто разрыдаться. Но Изуку держится, пытаясь сохранить лицо. Она пытается не думать об окружающих её злодеях и сосредоточиться на одном конкретном вопросе. Зачем Шигараки от неё ребёнок? Он ровным счётом не выигрывает ничего… Беспричудная девчонка, она даже не ученица ЮЭй, вообще близко не героиня, чтобы можно было хоть как-то пошатнуть репутацию героев её бесчестьем. К тому же у неё нет в родстве никого из героев или влиятельных людей. Она, можно сказать, безродная и безымянная. В крайнем случае всё это можно было бы оправдать причудой, но её у Изуку нет! И всё тут же становится бессмысленным. Мидория чувствует как ей насильно впихивает в руки горячий стакан и испуганно вскидывает голову, смотря на туманного мужчину. — Травяной настой, — поясняет злодей. — Ты должна выпить. Изуку испуганно моргает, ей хочется выронить кружку, от которой исходит не совсем приятный запах, но боится, что её могут наказать за такую вольность. По крайней мере этот неприятный запах перебивает сильный запах Томуры, которым пропиталась его кофта. — Мидория, — злобно шипит рядом Шигараки. И Изуку понимает, что от неё требуется, спешно поднося стакан к губам и отпивает горячую жидкость, чуть ли не обжигая ротовую полость и подавляя рвотный позыв. Гадость редкостная и Изуку не уверена, что сможет это выпить. Что за изощрённая пытка? — Не торопись, — просто говорит злодей. — Не сюсюкайся с ней, Курогири, — фырчит Шигараки. Но Томуру оставляют без ответа. Изуку не вслушивается в болтовню злодеев. Она полностью сосредоточена на неприятном напитке и старательно пытается сделать всё возможное, чтобы её не вырвало. А ведь каждый глоток приближает её к этому. — Достаточно, — из её рук забирают кружку и Мидория облегчённо выдыхает, потому что желудок скручивает и чувство тошноты усиливается. Ей даже становится слегка всё равно на то, что она в компании злодеев, потому что её тело охватывает неприятный жар. — Она не допила, — раздражается Тенко. — Ей и от этого уже плохо, — на краю сознания Изуку слышит чужие голоса. Всё плывёт и кружится и ей кажется, стоит закрыть глаза и она куда-то уплывёт, да и, скорее всего, её точно вырвет. Кто-то настойчиво спорит рядом, а Изуку пытается отчаянно ухватиться за реальность, пока не проваливается в спасительную темноту. — Не указывай мне! — злится Шигараки. — Она всё ещё мо… — Томура резко замолкает, потому что на его плечо слабо опираются, а затем Изуку обессиленно сползает на его колени и Шимура сверлит пару минут её недовольным взглядом, понимая, что состояние девчонки ненормальное. — Что с ней? — Побочная реакция, — просто говорит Курогири, отходя с кружкой. Шигараки прожигает взглядом помощника, но открыто конфликтовать не собирается. Только не с Курогири при других подчинённых. Он ещё раз смотрит на Изуку, тяжело дышащую, раскрасневшуюся, лежащую на его коленях, и стискивает зубы до нервного скрипа. Если кто-то в эту минуту попытается её тронуть, он оторвёт ему руки.