Потому что я здесь!

Изуку нервно сжимала рукава толстовки, смотря себе под ноги. Она чувствовала внимательный взгляд Даби на себе, и ей было не по себе. Они вдвоём сидели в небольшой комнате, явно в ожидании Шигараки. — Он очень зол, — с каким-то наслаждением говорит злодей. Мидория втягивает голову в плечи. Что она сделала не так? Но вчера, после того, как Изуку увидела того злодея, который обижал Эри, Томура действительно выглядел очень злым, хотя ничего ей не высказал и только велел Химико увести Мидорию. — Тога уже своё получила, — как ни в чём не бывало продолжал Даби, впиваясь в неё своим взглядом, от которого по спине бежали мурашки. — Бедняжка, ей понадобится неделька, чтобы прийти в себя. Интересно, что он сделает с тобой? Изуку нервно прикусывает губу и жмурится, пытаясь дышать ровно. Она нервничала и боялась. Она же ничего не сделала, была послушной. Чем она могла вызвать его гнев? — Эй, — Даби щёлкнул пальцами перед её лицом, но в этот момент открылась дверь и в комнату зашёл Шигараки. Мидория с ногами забралась на старый диванчик и прижала колени к груди, обнимая их, низко опустив голову. Если лидер Лиги Злодеев действительно зол, то от него можно ожидать чего угодно. Он чуть не лишил её ноги. Что же будет сейчас? — Выйди, — сухо прозвучал голос Томуры. Даби только хмыкнул, но ничего не сказал, выполняя распоряжение. Изуку вздрогнула, когда за ним закрылась дверь. Шигараки молчал. И от этого становилось не по себе. Боже, как хоть понять, что именно в этот раз она сделала не так? — Он не должен был тебя видеть, — в голосе Шигараки ярость. — Какого хрена ты показалась ему на глаза? Мидория нервно сглатывает ком в горле. — Я не… Изуку вскрикивает, когда Томура хватает её за волосы, резко дёргая вверх, чтобы она посмотрела ему в лицо. — Тога сказала, что ты велела ей привести тебя ко мне, в то время, как я дал ей распоряжение – доставить тебя домой, — он недобро оскалился, — называла меня Томурой. Изуку удивлённо распахнула глаза. Что она сказала? Как она могла такое сказать? Эта злодейка её подставила! Но за что? За то, что Мидория пыталась блефовать? Глупая была идея. Изуку вскрикнула от пощёчины. — Ты доигралась, Мидория, — недобро осклабился злодей, потянув её кофту в сторону, расщепляя ткань. Мидория даже не пыталась прикрыться, в страхе смотря на злодея. Если не сопротивляться, то он не причинит много боли. Изуку зажмурилась, чтобы не позволять слезам течь по щекам и лишь хрипло выдохнула, чувствуя на себе остатки одежды, и как неприятный холод касался обнажённой кожи. Грубые пальцы Томуры болезненно сжимали её грудь, зубами он впивался её в шею, прокусывая до крови. Мидория нервно сжимала зубы до скрипа, стараясь не издавать звуков, но тело было напряжено. Её хотелось отстраниться. — Ну же, назови меня Томурой, глядя мне в лицо, — его рука обманчиво-ласково погладила влажную женскую щёку. Изуку испуганно уставилась на злодея. Что ей нужно сделать? Позвать его по имени? — Называй! — милость готова была смениться гневом. — То, — хрипло выдохнула Мидория. — Томура… Шигараки засмеялся, грубо целуя Изуку. Пусть не настоящим именем назвала, но почему-то от этого внутри поднималось приятное тепло. Мидория полностью принадлежит ему. А этот ублюдок Оверхаул положил на неё глаз. И вот это бесило. Этот ублюдок её не получит. Никто не получит. Потому что Мидория принадлежит Шигараки. — Снимай штаны, — велел Томура, отстраняясь от её губ, опуская взгляд вниз, на кровоточащие раны. Кровь действительно выглядела завораживающе на её коже. Химико бы точно оценила. Изуку спешно послушалась, раздеваясь догола. Оставшиеся рукава от кофты только мешались, но Мидория даже не попыталась их снять. — А теперь выслуживай прощение, — усмехнулся Шигараки, садясь на диван и расставляя ноги шире. — Что? — Изуку удивлённо уставилась на злодея, не понимая, что он от неё хочет. — Постарайся, чтобы я тебя простил. Ты ведь понимаешь, что должна сделать? Изуку нервно сглотнула, смотря затравленно. Ей придётся это делать? Он ведь хочет от неё секса, так? Ей нужно раздеть его? Что ей делать? — Как мне… — Прояви фантазию, — усмехается Тенко. Изуку робко пододвигается ближе, нерешительно дотрагиваясь до плеча злодея. Страшно. Один неверный шаг и он сделает ей больно. Не хотелось попадать в немилость. Мидория робко схватилась за край кофты и потянула вверх, смотря в грудь злодею и боясь поднять глаза. Неловко и неуклюже, она всё же сняла с него кофту. Что дальше? Сделать ему приятно? Как? Нерешительно и робко она дотронулась пальцами до его груди, проводя по бледной коже почти невесомо, чувствуя, как в собственной грудной клетке трепещет страх и что-то ещё. Чувство новое, странное, дикое. Это власть? Ведь сейчас он позволяет ей касаться его. И в пальцах стало болезненно колоть. Изуку боялась и её пьянило от того, что этот злодей, это чудовище сейчас в её власти. Она может сделать всё, что угодно, хоть воткнуть ему в горло нож. Мидория помялась, неловко садясь на бёдра злодею и прильнула к нему, касаясь своей грудью его, уже более решительно действуя. Она коснулась его щеки, дыша ему в плечо, повела в право, задевая ухо, зарываясь в волосы и, сжимая жёсткие пряди, резко потянула в сторону, заставляя его голову отклониться в сторону. И вся затрепетала. Самый ужасный злодей был в её руках и действовал так, как она хотела. Он дал ей власть над собой. Он позволил её это почувствовать. И это чёрное сильное чувство возрастало в ней. Изуку обдала своим жарким дыханием бледную кожу, провела языком по шее, по сонной артерии, чувствуя, как под языком бьётся чужой пульс. Она обладала им. И возбуждалась от нового дурманящего чувства. Это он её испортил. Мидория рыкнула, почувствовав злость и ярость, зубами впиваясь ему в шею, прокусывая и чувствуя, как во рту скапливается чужая кровь. Шигараки вскрикнул, явно не ожидавший подобного, схватил её за волосы на затылке и потянул назад. Изуку послушно разжала челюсти, смотря ему в глаза. Она чувствовала, как из уголков губ к подбородку стекает кровь злодея, нервно сглатывала её, чувствуя металлический привкус. Они смотрели друг друга в глаза, словно не узнавали. Злость, страх, ярость. Власть, могущество, свобода. Всё это плескалась на самом краю. И кружило голову. Изуку первая потянулась за поцелуем. Словно и не она, будто кто-то другой управлял её телом. Поцелуй вышел спешным, жадным, диким. Они кусали друг другу губы, Томура до синяков сжимал её ягодицы. Мидория стала стягивать с него штаны, высвобождая возбуждённый член, то оглаживая его рукой, то крепко сжимая. Разум плавился, Изуку казалось, что её тело перестало ей принадлежать. Было одно желание – подчинить. Поэтому она сама, подталкивая его член, протолкнула его в себя, насаживаясь и выгибаясь. Почему-то не было больно. В этот раз Шигараки проник в неё легко и быстро, не вызывая дискомфорта. Изуку вцепилась в его шею пальцами, царапая, раздирая зажившие корочки старых ран, заставляя их кровоточить, Томура неровными ногтями царапал её спину до багровых полос, то кусал, то целовал, после сжал бёдра, начиная брать инициативу в свои руки. Изуку сходила с ума, не думая ни о чём, чувствуя как из недр поднимается что-то удушливо-жаркое, что оно захватывает её и в какой-то момент всё окрасилось яркими слепящими красками, проходя через всё тело новыми сильными ощущениями. И она вскрикнула, выгибаясь, вцепляясь с силой в плечи злодея, даже не чувствуя, что он изливается в неё. Тяжело дыша, Мидория упала ему на грудь, зажмурившись, пытаясь выровнять дыхание и понять, что случилось. Но чем спокойнее становился пульс, тем с большим ужасом Изуку понимала, что произошло. Она сама… сама всё это сделала, сама этого хотела! И, что страшнее всего – ей понравилось!