Спаси меня.

       Утро прошло также, как и всегда, но в этот раз Глеб решил не завязывать свои локоны в пучок, а даже аккуратно их расчесать и привести в порядок. Уже надевая куртку, парень невзначай кинул взгляд на себя в зеркале и нахмурился: ему совершенно не нравился свой внешний вид, пускай это и выглядит как какой-то кэжуальный стиль, на который нынешняя молодежь и равняется, но что в этом такого? Футболка, которая больше его изначального размера раза в два, розовая толстовка, рваные обтягивающие джинсы, где здесь прелесть? Глеб решил для себя, что нужно менять свою жизнь, начиная с одежды. Хоть он и должен ходить по стандартам рэпера, но… ему это не нравится, неужели он должен быть как все? Рваные джинсы сменились обычными черными, толстовка сменилась черным классическим пиджаком, а блондинистые волосы аккуратно спадали на плечи. Глеб пришел к выводу, что так он выглядит намного лучше и даже с некой радостью накинул парку и пошел в студию, где он уже точно знал, что его ждут.        Погода сегодня радовала, осеннее солнце выглянуло из-за туч, и становилось чуточку теплее на душе. Люди, проходящие мимо совсем не спешили, они с наслаждением прогуливались по улице и, казалось, становились счастливее. Жаль, что погода никак не повлияет на настроение Глеба, хотя он немного и рад, что больше не придется ходить с промокшей одеждой и обувью. По приходу на студию парень снова приготовил себе кофе и сел на свой любимый, такой мягкий диван, проверяя свои социальные сети. Некоторые девушки успели сделать ему комплимент по поводу его волос, возмущаясь, что Глеб якобы постоянно прятал такие прекрасные волосы в неуклюжем пучке, а парни, с которыми он работал, замечали его изменение в одежде и убеждали в том, что так даже лучше, что несомненно радовало самого Глеба. В одиночестве он просидел недолго, вскоре пришел сам Иван, оставил свою куртку на вешалке и устроился рядом с блондином.        — Доброе утро, белобрысый, — парень усмехается и облокачивается о Глеба.        — У меня есть имя, еще раз меня так назовешь и я разобью твое ебало, уяснил? — Голубин зло фыркнул и отложил телефон.        — Киса выпустила коготки?        — Ты не прихуел? Или у тебя со всеми такое дурное общение? Мы даже не друзья и друзьями не будем вообще, нормально общайся, а свои ебаные подколы засунь себе в жопу, понятно? — он шикнул и привстал с дивана, выкидывая пустой пластмассовый стакан в мусорное ведро.        — Всё, всё, я все понял. Больше не буду, сильно уж ты меня напугал, — снова эта усмешка. Ваня поправляет свои темные волосы, убирая их за ухо. — Так… и как ты собираешься помогать мне?        — Я еще об этом не думал. — Глеб стоял напротив Фэйса, скрестив руки на груди. — У тебя вообще есть идеи?        — Да, я бы хотел написать серьезный альбом на тему любви, но у меня нет той самой, которой я бы смог отдать душу, написав что-то охуенное.        — Но почему именно на тему любви? — Глеб нахмурился.        — И об этом я тоже не думал, — Фэйс снова усмехнулся. — А знаешь, что поможет мне вдохновиться?        — Что же? — Голубин был напряжен, он стоял и хмурился, смотря на вечно усмехающегося парня. Складывалось такое ощущение, что он делает всё не всерьез, ради какого-то прикола, что раздражало блондина еще больше, ведь он согласился только из-за того, что доверился Дремину; поверил в его слова о том, что он будет по-настоящему работать над песнями, вкладывая всего себя в каждый куплет; неужели Глеб и правда такой наивный и доверчивый?        — Выпивка и пара красоток! — Брюнет вскакивает, и схватив Голубина за руку, выводит из здания, по пути прихватив их куртки. Блондин не сопротивляется и спокойно идет за ним, а в голове у него крутится: « Как я мог на это повестись, я и правда такой доверчивый? Или же я просто отчаялся?..»

***

       Когда жизнь начинает казаться тебе скучной и однообразной, когда ты делаешь одну и ту же работу изо дня в день, ты начинаешь понимать, что твоя жизнь не имеет смысла и пытаешься ее разнообразить тем, что твоя мать называла плохим, когда тебе было четырнадцать. Вписки, гулянки до поздна и море выпитого алкоголя, разбивание лица и трата денег на концерты любимых групп, именно это ты называл разнообразием в своей жизни, тебе это нравится, ты быстро входишь во вкус и отдаешься кайфу, который пленил тебя, но нет, дружок, у тебя есть и та жизнь, которую ты называешь скучной. Ты начинаешь ценить ее только тогда, когда после очередной пьянки ты просыпаешься с тяжелым похмельем и разбитыми в мясо костяшками на руках. Тебе страшно за свою жизнь и ты понимаешь, что это не то, что тебе нужно. От выпивки Глеб не отрекся, но постоянные гулянки тоже сводят с ума, поэтому парень давно прекратил гулять по клубам Москвы, но было исключение для особых праздников. Все таки Глеб подумал, почему бы не выпить за знакомство?        Ущербный, грязный клуб, где музыка настолько громкая, что начинает гудеть голова, не слышишь собственные мысли и быстро расслабляешь, тело само двигается под знакомые биты, продвигаясь к барной стойке. Народа было много. Кто-то отдался музыке на танцполе, некоторые в шаге от того, чтобы прямо на этих грязных сиденьях потрахаться, другие же сидели у барной стойки и повторяли это: «Наливай. Наливай. Наливай», пока не онемеет язык. Парни подошли к стойке, и Ваня заказал две стопки виски, хорошее начало.        — Выпьем за знакомство? Я так рад познакомиться с таким охуенным рэпером, — произносит Фэйс, вертя в руках стопку с виски.        Глеб лишь молча поддается вперед и они ударяются стопками. Это было начало их знакомства. Им было этого мало, они пошли в отрыв, и Глеба уже давно ничего не волновало, он расслабился и доверился Дремину, забывая обо всем в его руках. Они выпили максимум для себя, от запаха спиртного Глеба уже просто тошнило, парень просто-напросто начинал здесь задыхаться, ему нужно было на улицу, на воздух, но его дружок, кажется, не был намерен останавливаться, хоть уже и был в ничто.        — Пойдем уже отсюда, хватит на сегодня, хва-аа-атит, отпраздновали, — Глеб хмурится и встает с места, подтягиваясь.        — Да, согласен, хорошо выпили, — Ваня встает и надевает куртку.        — Ваш счет, — бармен протягивает Дремину в руки чек и парень как-то странно улыбается.        — Хей, Глеб, у тебя не будет где-то четыре тысячи в долг? — замявшись произносит он.        — Ты шутишь? Все мои деньги остались на студии, ты меня вытащил, я даже глазом моргнуть не успел, — блондин фырчит и смотрит на Ваню, а рыжеволосый бармен мирно ждет купюры, скрестив руки на груди.        — Да, да, я шучу, конечно. Сейчас достану, у меня есть деньги, — темноволосый сделал вид, что лезет в карман, но резко хватает Голубина за руку и мчится на выход, сжимая чужую ладонь в своей руке. За спиной слышится громкий крик бармена, он зовет охрану, и те мигом поспевают за парочкой бегунов.        — Ты что вообще творишь, ты ебанутый?! — Глеб тяжело дышал и еле поспевал за Фарой, благо тот не отпускал его руку и тащил за собой.        — Заткнись! — дальше они бежали по ночной Москве в тишине, слушая постепенно отдаленный топот за спиной.        Прокуренных легких хватило максимум на минут десять беготни, дальше они уже просто напросто задыхались, ноги пульсировали, а сердце стучало как бешеное, нароваясь выпрыгнуть из груди. Они смогли оторваться от охранников, пару раз свернув налево в какой-то незнакомой для них улице Уже изрядно набегавшись, парни облокачиваются о стену и съезжают по ней на грязный асфальт, сердце продолжает также быстро прыгать в грудной клетке, а дыхание все никак не могло нормализоваться.        — Ты… — Глеб схватился за сердце, тело все болело, хотелось валяться не здесь, а на мягкой кровати.        — Признай, это было весело… — Дремин усмехается и смотрит в небо, доставая пачку сигарет из кармана куртки.        — Пошел ты, — блондин усмехнулся и стрельнул у него одну сигарету.        Ваня поджег сигарету для Глеба и снова облокотился о грязную стену. Парни молча вдыхали в себя никотиновый яд и улыбались, смотря в небо. Блондинистые волосы, над которыми Голубин старался с самого утра, просто напросто запутались и растрепались от всего этого «веселья». Но если подумать…

Это и правда было весело…