Близость

Как только фильм начался, я снова погрузился в свои мысли и начал рефлексировать, как депрессивный школьник-инвалид. Казалось, что пришёл конец моим скитаниям. Вот, мы снова вместе, в одной квартире, даже сидим на одном диване. Я признался ей в своих чувствах, она же ничего не ответила. И кто мы теперь друг другу? Коллеги, друзья, старые знакомые или же что-то большее? Я никогда не сомневался в своей ахуенности, и она всегда срабатывала при общении с девушками. Они просто соглашались со мной и делали всё, что мне хотелось. Иногда, я даже позволял им думать, что это они сами разрешают мне по доброте душевной делать всё, что я захочу. Я не пользовался этим чрезмерно, чтобы они не осознали власть моей харизмы над ними, но когда мне что-то было нужно, это очень помогало. Однако с Лизой всё было иначе. Она всегда поступала так, как считает нужным. Когда мы жили вместе, я несколько раз пытался пустить в ход свою харизму, но Лизка говорила что-то вроде: «Братан, ты что, с ума сошёл? Не трогай меня, сегодня твоя очередь мыть посуду, так что вперёд». И сейчас, когда я бы очень хотел пустить в ход свою ахуенность, она бы меня подвела. — О чём ты думаешь? — Лизка прервала мою мысль. — О том, как переспать с тобой. «Бляя, что я говорю?!» По моей спине тут же пробежали мурашки, а к голове резко прилила кровь. — Правда? — Нет, это моя очередная смешная шутка. — Шутка? Жаль. — В смысле жаль? — я повернулся к ней лицом и нахмурил брови, выражая недоумение. Я ведь действительно перестал понимать, что происходит. — В прямом. Когда мы жили вместе, я всегда хотела, чтобы ты пристегнул меня наручниками к кованной спинке своего трахадрона. — Что блять? — Ну, да. А что здесь странного? Мы жили вместе, проводили кучу времени вдвоём, между нами уже тогда были какие-то чувства, а у тебя грёбанная кровать с кованной спинкой. — Ебать, — я засмеялся,— кто бы мог подумать? Мы ведь всё это время могли встречаться. Почему ты тогда отталкивала меня? — Даже не знаю. Ты ведь весь такой ахуенный. Тебе бы больше подошла женственная девушка, с большими сиськами и жопой. — В этом, конечно, есть смысл. Мне нравится ебать таких тёлок, но привязанность... типа... я даже не знаю. Что-то ещё играет роль. Возможно... — Близость? — Да. Это, наверное, самое подходящее слово. Не знаю, как расценить всё сказанное Лизкой сейчас, но я предпочёл воспринять это, как зелёный свет. — Ну, раз такое дело, то тогда я не шутил. Лизка посмотрела на меня и отключила телевизор. «Тааак, теперь точно зелёный свет». Затем она приблизилась и недвусмысленно сжала моё бедро слишком высоко, чтобы расценить этот жест, как дружественный. «Что делает эта женщина?» Я поднялся на коленки, сократив расстояние между нами ещё сильнее, заключил её лицо в ладони и провёл большими пальцами от подбородка к скулам. Удивительно, как всё-таки немного, на самом деле, времени потребовалось, чтобы так круто изменить наши отношения. Ещё совсем недавно она и приобнять себя за плечо не давала, а теперь я, кажется, поцелую её. Дыхание Лизы гулко звучало в тишине тёмной комнаты — быстрое, прерывистое, хрипловатое. Всё это время, я не выпускал из рук её лицо, и, приблизив его максимально близко к своему, поцеловал, отдавая через этот поцелуй всего себя. — Ай, колется, — она коснулась рукой нижней губы, — твоя борода, от неё одни проблемы, — она засмеялась и провела указательным пальцем по бороде и усам. — А мне она нравится. Можно делать так, — я начал тереться бородой о её лицо, а она стала выдираться и кричать: — Перестань. Что ты делаешь? Отпусти меня. Юлик, какого чёрта? — Ахахах, тебе нравится, не обманывай, — я хотел было продолжить, но она потянула меня за собой вниз. И вот мы уже на этом самом диване. Целуемся. Я потянул наверх её свитер, тот самый, цвета морской волны, обнажив верхнюю часть её тела: грудь оказалась небольшой, но упругой, а живот плоским. — Ты такая красивая. — Заткнись, — она закрыла мне рот поцелуем и, в свою очередь, стянула с меня мой свитер. — Вот это у тебя грудь волосатая. Тебе, наверное, зимой не холодно. — Мне и так не холодно. Я же горяч. Я бродил пальцами по её телу: зарывался ладонями в волосы, проникал под лифчик, касался груди. Потом и вовсе сорвал мешающую моим грязным делишкам тряпицу. В тот момент, когда я начал ласкать её шею языком, а грудь руками, я вдруг почувствовал, как она расстёгивает молнию на моих брюках. Позволив ей окончательно разобраться с ширинкой моих брюк, я привстал, стягивая их с себя. Затем, аккуратно касаясь её живота, нежно провёл ладонью, спускаясь всё ниже. Покрывая поцелуями её шею, грудь, губы, расправился и с её джинсами. Теперь они валялись где-то в стороне. На нас оставалась последняя часть гардероба, мешающая нашим телам слиться воедино, но вскоре и она полетела к чертям. За мгновение до того, как я вошёл в неё (я не забыл про контрацепцию), она непроизвольно выгнулась мне навстречу и раздвинула ноги. И вот я почувствовал её. Всё-таки, заниматься любовью с той, кого любишь, куда приятнее. Её тело дрожало под моими беспорядочными толчками, которые становились всё глубже, всё чаще. И вот уже все мои мысли и чувства собрались в единую точку сознания. — Ну же, быстрее, — крикнула она и застонала так протяжно и звонко, что я вздрогнул и именно в этот миг почувствовал, какую безграничную власть я имею над ней. Вот она, последняя волна удовольствия, накрывшая нас с головой. Ещё мгновение, и я увидел на её лице выражение сладостной муки, и я сам почувствовал какой-то неистовый взрыв наслаждения. Я опустился на неё и положил голову на изгиб её шеи. — Слезь с меня, чудовище волосатое, — она скинула меня с себя, и я едва не упал с дивана. Благо, он оказался большим. — Ты неисправима. Слезай, я разложу диван, — к моему удивлению, она послушалась: взяла свою одежду и ушла в ванну. Я надел боксеры, а затем разложил диван. В нижнем ящике под диваном лежало постельное бельё и одеяло. Лизка вышла из ванной уже в пижаме и помогла мне постелить постель. Я, как истинный джентльмен, уступил ей место у стенки, а сам лёг на край. — Подумать только, мы спим вместе! — выразил я свой восторг. — Не забывай, что тебе к шести утра надо приехать к Кузьме. — Чёрт, точно. — Может, останешься? — Я бы хотел, но не могу бросить Кузьму. — Тогда я поеду с вами завтра, если билеты остались, — она взяла телефон. Свет от экрана ослепил её уже привыкшие к темноте глаза, заставив зажмуриться. Но всё же она открыла нужный сайт и через секунду закричала, — Ееее-бой, осталось последнее место! Она заказала билет, мы установили будильник на 4.30 утра (к слову, оставалось спать 4 часа), и наконец легли спать. Когда она отвернулась от меня во сне, я обнял её со спины и прижал к себе. Впервые за долгое время я засыпал со спокойной душой.