Ты не бойся, я не кусаюсь

Разбудили меня голоса. «Наконец-то, доктор! Хоть узнаю, что со мной… Руки-ноги целы?» Незнакомые голоса продолжали возбужденно переговариваться на непонятном резком языке. Внезапно меня подхватили на руки и перекинули через плечо, как мешок с картошкой. Возмутиться не получилось, язык в буквальном смысле прилип к нёбу. Вскоре незнакомцы остановились, и меня еще раз куда-то закинули. В нос ударил резкий запах животного. Глаза не открывались, будто коркой что-то на них налипло. Шевелиться тоже не получалось, руки и ноги были как чужие. Оставалось лишь полагаться на слух и обоняние. «Это лошадь так пахнет?» - мелькнула мысль. - «Откуда в больнице лошадь? Подумать только, какие перлы выдает измученное сознание! Вот они, игры разума. Это что же, последствия наркоза? А я и не верила, что с него глюки ловят». Сколько длился этот путь – было непонятно, то самое сознание все время ускользало, стремясь в блаженное забытье. Следующее пробуждение было не в пример приятнее, теплее и мягче. Раздражал только металлический лязг. «Черти задери этих санитарок! Вот что такое они там двигают?!!» Я со стоном пошевелилась, пытаясь привлечь к себе внимание. В нос ударил удушающий запах. «Вот это вонища! Будто труп недельный под носом валяется». Невольно я поморщилась, в глазах запекло. «Да сколько же можно!» Глаза всё не открывались. Кое-как я оттерла многострадальные очи, процарапав странную корку. Но вместо полумрака больничной палаты мой взгляд уперся в ночную темень за кованой решеткой. «У меня еще галлюцинации? Неужели так долго отходят от наркоза? И небритая рожа за решеткой мне же кажется?» Я, пятясь назад, уперлась спиной в заднюю стенку клетки. Странные галлюцинации. «Как-то нехорошо эта харя ухмыляется… Так ухмылялся один урод в моей забытой молодости, я тогда спаслась только чудом и за это чудо потом замуж вышла. За кого мне теперь замуж выходить? Претендентов нет. А рожа стоит. И туша, которую эта рожа венчает, тоже». Тут эта туша вместе с рожей ключами загремела и клетку отперла. Мне совсем поплохело. А может, он вернет как было?… Мне за дверкой намного уютней… К сожалению, клетка была маленькой, и громила легко дотянулся, схватил за ногу и стал тянуть. «Это сон, это сон…» - повторяла я про себя. Только надежда на то, что это действительно галлюцинации, таяла, как дым. Слишком все ярко, реально: и эта режущая глаза вонь, и грубая теплая ткань, в которую я куталась во сне в поисках тепла, и его волосатые руки, и рожа эта ухмыляющаяся. - Это сон! – взвизгнула я. Мужик лишь шире ухмыльнулся, сверкая желтоватыми зубами, что-то сказал за спину и погладил меня по ноге другой рукой, продолжая тем временем тянуть меня из клетки. «Не сон! Господи, что за ужас!» В голове от страха что-то щелкнуло, и мозги, наконец-то, включились. «Если не сон, тогда что? Последнее, что помню четко, это взрыв, и меня нехило так приложило. Если я не в больнице, значит, более-менее жива. Почему в клетке? Что это за уроды? Меня похитили? Зачем же тогда устраивать взрыв в квартире? Чтоб меня мертвой посчитали? Кому это надо? Тот мудак, что ли, постарался? Но он тогда полный идиот, ему ж ни гроша не достанется! Если не он, то кто? Не припомню никого, кому это было бы выгодно… Не понимаю…» Постепенно страх сходил на нет. Я начинала злиться: на себя, на эту ситуацию идиотскую, на этих козлов, что посмели меня похитить! Тем временем меня выволокли из клетки, кинув на землю, и я смогла оглядеться. Лес, смешанный запущенный лес, окружал небольшую поляну с пожелтевшей жухлой травой, на которой были разбиты большие высокие палатки, за моей спиной оставалась странная повозка с клеткой, еще несколько похожих повозок стояли поодаль. Вокруг, скалясь, потирали руки пятеро громил. Их необычная одежда бросилась в глаза, какие-то короткие халаты с запахом, на голове тряпки намотаны… Я такие по телевизору только видела, в передачах про житье-бытье восточных кочевников. Это как я у них очутилась? Что им от меня может быть надо? Тем временем мужики о чем-то переговаривались, масляно на меня поглядывая. Я глазам своим не могла поверить. Неужели недостаточно того, что меня в клетку упекли, так еще и изнасиловать вздумали? Очень на это похоже. Один из них скинул загвазданный халат, приближаясь ко мне, остальные, похохатывая, уселись рядышком на землю, предвкушая веселую ночку. Ну, я им устрою ночку! Страха во мне уже не было. Весь ушел еще в клетке. Осталась только злость. Неужели они думают, что я им живой дамся? Недолго думая, ударила рукой приблизившегося уроду по лицу, стараясь задеть глаза. Маникюр у меня хороший, сантиметровый, не убью, так глаз лишу. Пусть я женщина и намного слабее их, но морду попортить в состоянии. Раненый громила заверещал, хватаясь за лицо. Остальные повскакивали, ко мне кинулись. Началось веселье! Я брыкалась и кусалась, царапалась от души, как безумная, бросалась на них, вновь и вновь. Их вроде больше стало, но мне было не до подсчета возможных насильников. Злость сменилась на холодную ярость. В глазах потемнело. Мысли о том, что надо бежать прочь, прятаться, даже не возникло. Они, только они виноваты во всем! Наверняка того придурка ко мне они подослали! И украли меня тоже они! В клетку вонючую посадили – точно они! Не прощу! Убью! Очнулась в тишине. Я стояла посреди затихшего лагеря. Резко пахло потом, кровью, мочой… Шатаясь, я пошла вперед, не думая, не глядя. Неловко споткнулась о камень, упала на стылую землю. Перевернулась на спину, раскинула руки. На лицо упали первые капли дождя.