Ты не бойся, я не кусаюсь

Полыхали алым в свете заходящего солнца горы, отбрасывая резкие тени. Ветер утих, замер, как зритель в зале, ожидая развязки, неярко светились первые звезды, устраиваясь поудобнее. Я бежал со всех ног, не отвлекаясь ни на что, торопясь добраться до ставшей родной пещеры, но меня все не отпускало ощущение, будто кто-то пристально за мной наблюдает, кто-то огромный, мудрый и древний следит за букашечкой неразумной. С последними лучами солнца я влетел в пещеру, пытаясь отдышаться. Последние метры несся буквально как угорелый, с четким ощущением, что опаздывал. Просто опаздывал. Не мог понять куда, но опаздывал. Времени на раздумья не было. Сто раз похвалил себя за то, что мальчика додумался людям отнести. Теперь с чистой совестью надо разобраться с тем, кто мне спать мешает, кто тянет, зовет, шепчет, плачет. Кто Рхаи-иссом называет. Мое ли это имя? Я абсолютно не помню. Даже не цепляет ничего, не трогает ни капли. То, что времени нет, я понимал прекрасно, что надо, надо немедленно идти, бежать уже… Но для начала следует тщательно подготовиться. Кидаться с головой в отчаянное приключение мне совершенно не хотелось. Что там меня ждет – демоны ведают. Очень сильно надеюсь, что далеко на земли кэйсиров мне не придется забредать, потому что ощущение того, что зовущий - рядом, не оставляет. Я приготовил небольшую сумку, во фляжку, что полегче, воды набрал. Можно, конечно, если пить захочется, и сосульку сгрызть, но вдруг не будет времени? Чутьё требовало отправляться в путь прямо сейчас, не дожидаясь утра, и я, поддавшись ему, был готов выступать. Однако напоследок ещё раз обошел свои владения, проверил, все ли закрыто, не пролезет ли кто. Мало ли, так надолго я впервые ухожу. Уже перед уходом присел на ложе, на котором найденыш мой спал, зарылся с головой, запах сохранившийся поглубже вдохнул и решительно встал. Всё. Все вопросы задавать и ответы искать будем по моему возвращению. С первыми звездами отправился в путь на север. Чутье меня вело, я шел на зов, четко видел направление, раскаленной нитью висевшее в воздухе, сосредоточившись на зовущем. Всю ночь я бежал, не таясь, не переживая, что меня заметят, потому как ни единой живой души рядом не чувствовал. Постепенно небо светлело, поднималось солнце, начинался новый день. Я продолжил бег по поверхности. Да, я сильно рисковал, меня могли заметить, но вот только на поиск пути сквозь горы ушло бы в разы больше времени. Так что я старался передвигаться в тени гор и как можно быстрее пересекать открытые места. С утра небо немного было затянуто тучами, хмурилось, пошел небольшой снег, задул ветер несильный, будто весна на время решила уступить место матушке-Зиме. Но мне это было только на руку, можно было не опасаться, что кто-то по следам пройдет, всё снег прикроет. К обеду распогодилось, хмурые тучи разогнало разыгравшимся ветерком, молодой снег слепил глаза, сияя на солнце. Следуя тянущему зову, я бежал весь день без остановки. Только раз отвлекся на охоту, уж больно удачно зверек из норы нос показал, мне даже утруждаться не пришлось - руку вниз протянуть и цапнуть зазевавшегося ушастика. Так, на ходу, и перекусил. К ночи усталость дала о себе знать. Несмотря на требовательные вопли в голове, решил передохнуть. Чувствую, что уже близко, может, завтра к вечеру уже на месте буду. Понадобится много сил, я должен быть отдохнувшим и бодрым, поэтому сейчас – спать. На ночь устроился на небольшом карнизе, на который взлетел в два прыжка, забился в щелочку поглубже, сумкой от мира отгородился и уснул, прогоняя все лишние мысли из головы. Утром я вскочил как ошпаренный, в ушах стоял жуткий крик, кто-то орал благим матом и требовал немедленно отправляться. Мне даже пришлось головой потрясти, чтобы успокоить звон в ушах, до того громко кто-то горластый меня к себе звал. Ближе к полудню четко ощутил, что пересек границу кэйсиров, будто сквозь мыльный пузырь прошел. Опасаясь засад, ловушек для наивных простачков и прочих неприятных сюрпризов, стал глядеть во все глаза. Однако, было тихо. Я понимал, что мое проникновение кто-нибудь может отследить, но очень надеялся, что к тому времени успешно убегу. Солнце как раз отдыхало посредине небосклона, собираясь с силами перед спуском за горизонт, я расслабленно бежал по длинному ущелью, мерно топая ногами. С обеих сторон меня окружали отвесные скалы, молчаливо нависая, грозя придавить своей массой. Ущелье было до того узким, что мне достаточно было бы просто распахнуть руки, чтобы дотронуться до его стен. Казалось, что я двигаюсь в длинной вертикальной шахте или колодце. Но меня это не напрягало. Было тихо, спокойно, над самим ущельем в бездонном небе парил огромный орел, широко распахнув крылья. Я по привычке передвигался бесшумно, перескакивая с камня на камень. Почему-то мое чутье абсолютно молчало, и я невольно расслабился. Конец ущелья был близок, и ещё ближе был конец моего путешествия, зовущий был рядом. У самого выхода из ущелья я притормозил, осторожно выглядывая наружу, какой-то странный шум меня насторожил. Только моя гипертрофированная подозрительность не дала мне напороться на тройку вооруженных мужчин… Вот было бы прекрасно, ежели б я не остановился у края и с размаху вылетел на них. Скакал себе, скакал, как беспечный заяц… Ну, не совсем заяц… и совершенно не беспечный… На мое счастье, кто-то из тех путешественников камушек задел, этот тихий шорох и привлек мое внимание, заставил собраться. Я настороженно разглядывал встреченных людей, вжавшись в скалу, всеми силами желая слиться с тенями. Увиденное мне оч-чень не понравилось… Не похожи путники эти на путешественников. Может, пограничники или стражники какие? Вот только и за обычных стражников их только дурак примет. Загонщики… Воины… Хищники… Они негромко переговаривались, а я, притаившись меж камнями, слушал. Тихая речь, напевный разговор, язык сплошь из шипящих и свистящих звуков, хотя звучит очень красиво. Прям как камушки во рту перекатываются, слушать и говорить приятно. Вот только мне почему-то от их негромкого шепота не по себе стало, будто всколыхнули их голоса какой-то покров, что глаза застил. Р-раз – и пошла рябь по поверхности. А под темной водой страшные тайны спрятаны, тревожить их очень не хочется. Кэйсиры! Вот кто они! Я это вдруг четко понял. Родичи мои. В голове зашумело, замелькали образы, картинки слились в сплошную неразбериху. Вспомнилось вдруг, что для того и бежал из дома, тайну свою унес. Подвалы каменные, цепи, огонь в пыточной, боль жуткая… Кровь и агония… Я еле стон сдержал, костяшки до крови прикусил, во рту солено сделалось, до того в голове дурно было. Воинов окликнули, и они ушли на голос. А я выдохнул, немного скрюченные конечности распрямил и молчком, задом, задом, так и задал стрекача обратно в ущелье. Мне просто до ужаса, до нервной трясучки не хотелось с ними пересекаться, я ясно понял и вспомнил, что встречаться с ними мне крайне противопоказано. Все, что скрывалось в памяти Рхаи-исса, всплыло в одночасье… …Оказывается, я нашел Искру. Случайно, абсолютно случайно, провалившись сквозь незамеченный провал в один из дней во время тренировки в горах с наставником, я заметил в темноте пещеры вспышку слабенькую. И, забыв про все, потянулся к ней. Огонек пульсирующий, звёздочка крохотная была теплой и живой, сама ко мне потянулась, будто только и ждала меня, когда я её найду. Сама мне в пальцы втянулась, горячим ужиком в груди свернулась. Потом словно пожаром меня опалило, солнце взорвалось внутри, и я потерял сознание. Как меня наставник нашел, как из норы, в которую провалился, доставал, как обратно на своем загривке тащил – не помнил. Очнулся уже в каморке своей, что мне в жилище наставника была выделена. Потом все как обычно шло, я и думать про находку забыл, думал, что пригрезилось, слишком сильно головой при падении приложился. Наставник первым перемены заметил. Что раны, полученные на тренировках, почти сразу затягиваются, что реакция стала в разы быстрее, сила возросла. Он был мудрым и опытным и прекрасно понимал, что сделать просто так такой качественный рывок за минимальное время малолетний ученик, чей уровень тянул лишь на обычного подмастерья, не мог. Я ничего нового в себе не замечал и на его вопросы ничего не мог ответить. Он решил, что я вру, разозлился. Мой наставник вообще терпением и снисходительностью не отличался. И так считал меня ему обязанным, раз позволил у себя учиться. Ничего от меня по-хорошему не добившись, перешел к пыткам. Я орал, молил, просил, унижался… никак не мог понять, чего он от меня хочет, что не так, что случилось. А однажды он пришел с жрецом. Тот молча узор на пол нанес, свечи зажег, подготовился к ритуалу. Они от меня уже ничего не требовали, но моих знаний хватило, чтобы я понял, что это ритуал по передаче силы, и мое согласие им ни к чему. Я не мог им противиться, сил не было даже на то, чтобы разговаривать, все происходило как в бреду. Хоть и понимал, что со мной делают. Как раздели, ритуальный рисунок на теле вывели кровью моей, на полу разложили… …Потом была боль. Абсолютная, всепоглощающая, яркая, сочная… безумно вкусная… их боль… Я не знаю, что произошло, но очнулся я на том же полу посреди оплавленной, раскуроченной комнаты. От наставника и жреца только горка пепла и осталась. А меня грел мой личный огонек, что в груди тлел, успокаивал, баюкал, нашептывал, что все хорошо теперь будет. Пока я в себя приходил и озирался в поисках какой-нибудь одежды, не заметил, как ещё трое в одеяниях жрецов в разрушенную комнату вошли. Недолго думая, меня скрутили, оглушили и снова куда-то понесли. Потом приговор. Меня обвинили в преднамеренном умерщвлении наставника и уважаемого жреца. Как у несмышленого ученика получилось мастера превзойти – никому интересно не было. Тогда я впервые за долгое время отца увидел, он был очень огорчен, что сын не оправдал его надежд. Но не кричал и не ругался. У меня был хороший отец, и семья вообще считалась необычной по понятиям кэйсиров: он не ушел из семьи матери с рожденным сыном, как было принято, а в её роду остался. Их отношения не очень понимали, но Владыка дал добро на их связь, и от них отстали. Тогда я с ним попрощался, не думал, что когда-нибудь его увижу. Но он меня не бросил, выкрал из подвалов жреческих, на поверхность вывел. Я кричал и противился, требовал, чтобы он оставил меня, уходил, пока не заметили его, ведь пойти против жрецов – смерть неминучая, он такого не заслужил, не должен за мои ошибки отвечать. Отец не стал меня слушать, просто оглушил и так и тащил на плече до воды. Там меня в сознание привел, дал одежду, провизию, в лодку посадил и самолично хлипкую лодчонку подтолкнул. Шепнул на прощание, что любит, и велел убираться поскорей. Только уйти не успел. Течение стремительно уносило меня вниз по реке, а я, сжав зубы и смаргивая слезы, смотрел на то, как моего отца раздирают на клочья, и не мог помочь. Огонек в груди успокаивал и нашептывал, что я с ним ещё увижусь, что отец жив и меня дождется, убивать его никто не станет, потому как он породил способного найти Искру. Не зря Владыка позволил моим родителям быть вместе. Он был более чем уверен, что и другие его дети, мои еще не рожденные братья и сестры тоже будут нести этот дар. В том, что проморгали время, когда я умудрился Искру найти, винили исключительно моего наставника. И сила моя предназначалась Владыке, а не учителю. Алчность мастера моего его же и сгубила. Если бы Владыка прознал про Искру во мне, выпил бы досуха. Противиться ему у моего огонька сил не было. Именно силой поглощенных Искр и живет Владыка уже которое столетие. Все это знание мне моя Искорка дала. Но мне от этого знания только горше делалось. Я не просил о таком. Меня устраивала моя жизнь, простая тихая жизнь обычного ученика, с известным заранее будущим. Ночь и день меня несло по реке. Потом к берегу прибило, и я ушел в горы. Шел бездумно, в никуда. В груди было холодно и колко, будто огонек мой погас, не выдержал моей тоски. В какой-то миг я просто упал без сил на землю, а когда очнулся, увидел свою искорку рядом. Маленький светящийся камушек - вот чем был мой огонек. В голове шепнули, что так надо, что мне надо сейчас уйти, без моего огонька у меня есть шанс затеряться и сбить преследователей со следа. А моя звездочка меня подождет. И я ушел. Вернулся к реке. Плыл до водопада. Потом падение, страх, вода вокруг, острые камни и кровь. Последнее, что запомнилось – мелькающие мысли о том, что жить совершенно незачем, я всем только горе приношу. Вихрем воспоминания пронеслись в голове. Отец… Он еще жив? «Жив…» - пришел откуда-то ответ. На небе горели звезды, полная луна серебрилась на небе. После этой внезапной встречи я все не мог заставить себя высунуть нос из ущелья, мне казалось, что они за поворотом прячутся, только покажусь, а они меня раз – и в мешок. Хотя головой понимал, что мои страхи беспочвенны: видеть они меня не могли, чуять тоже. Однако тело повиноваться отказывалось, так и сидел тихо, как мышь. В голове моей тоже молчали, будто опасались, что наши мысли могут услышать. Собравшись с духом, я решился. Не дело это - трястись по каждому поводу, как молочный теленок. «Пора…» - прошелестело в голове. Пора так пора. Я встал, потер лицо руками. Невольно задумался, что увиденные мной родичи были одеты не так, как деревенские, но достаточно тепло, сапоги высокие на ногах, перчатки на пальцах. А мне же до сих пор лучше босиком, и ничего, кроме туники с длинными рукавами и штанов, да разве еще и безрукавки меховой, не мог на себя напялить, мне было плохо, жарко, неуютно. И это было странно, потому как такой невосприимчивости к морозам раньше за собой не замечал. Опасаясь напороться на родичей, назад пробирался практически ползком, ежеминутно оглядываясь. Жутко мне было до одури. Выглянув из ущелья, с огромным облегчением убедился, что кэйсиры уже ушли. Для успокоения я немного покружил по окрестности и никого не нашел, не единой зацепочки, ни малейшего намека, что в горах, кроме меня, ещё кто-то обитает. Да, их старые следы я нашел. Убедившись, что они не в одну сторону со мной шли, я успокоился и продолжил путь. Уже светало, когда я понял, что узнаю место, где расстался со своей искоркой. В груди потеплело, по всему телу разлилась радость от скорой встречи. Я, не сомневаясь ни секунды, пролез в неприметный лаз за камнем и протянул руку. Засветившийся теплый камушек будто сам мне в ладонь прыгнул. - Привет! – радостно прошептал я. Меня окатило горячей волной счастья и восторга. Небольшая пещерка озарилась, будто в ней солнце вспыхнуло, а я прятал на груди свою Искорку. Она огненным ужиком привычно умостилась внутри, обволакивая теплом и заботой. Свернувшись клубочком и положив сумку под голову, я уснул, ясно понимая, что все произошедшее со мной - и первая находка Искры, и мой побег, и моя почти смерть, и смерть женщины, и её небывалое желание жить – все это звенья одной цепи. Теперь я не один. Нас теперь трое. И так должно быть. И только так правильно. Молодому кэйсиру не по силам была та ноша, и только мы вдвоем с Людмилой сможем пережить предстоящее. Проспал я целые сутки. Небо серело, принимая новый день, когда наконец-то я высунулся из пещеры. Мне было хорошо и правильно. Я был целым и цельным. По-другому это ощущение назвать язык не поворачивался. Только цельным, и никак иначе. Мой огонек трепетал внутри, даря уверенность и покой. Оглядевшись и убедившись, что вокруг никого, я со спокойной душой побежал обратно. *** Уже на подходах к родным горам я почуял, что у меня гости. Я притормозил и нахмурился. Интересно, это кто такой ловкий пролез в мои владения? Крадучись, я пробрался к входу в свою пещеру. Заглянул аккуратно и оторопел: кто-то совершенно по-хозяйски развалился на шкурах, которые я накидал в большой пещере для найденыша, и преспокойненько посапывал. От такой невиданной наглости я аж опешил. Потом, опомнившись, разозлился и зашипел. Да как он посмел!!! Не таясь, прошел, встал над соней, руки в бока уперев, хвост яростно по ногам бьет. Пришибу к демонам! Это мой дом! Никому не позволю! И замер. Я тащился от запаха моего найденыша? Забудьте! Запах мелкого был невзрачным и хилым, просто легким бризом по сравнению с тем ураганом, который меня чуть не сшиб с ног, как только я унюхал аромат спящего мужчины. У меня аж слюни потекли, и в голове зашумело. До чего же восхитительно он пах! Просто невероятно завораживающе, волшебно, одуряюще… Даже не заметил, когда на ложе забрался, над гостем навис, его запах вдыхая. - Ты решил меня разбудить поцелуем? – бархатный голос проснувшегося мужчины лишь добавил жару в мое безумие. Он легко прошелся рукой по моей шее, в глаза заглянул. Улыбнулся. – Добрый день. Я ждал тебя. - М-меня? – разлепил я непослушные губы. Его дыхание было сладким и вкусным, его хотелось выпить, осушить до капли. - Да, – серьезно кивнул он, привставая с ложа, я же с огромным сожалением присел рядом, жадно носом вдыхая воздух, в голове плыло, в ушах шумело. Запах отчего-то стал сильнее, и я потихоньку терял голову. Прикрыв глаза, с силой сжал зубы, борясь с желанием вцепиться ему в шею… Чтобы собраться и прогнать непонятное томление, потряс головой. Мужчина, не замечая моего состояния, взял меня за руку: – Должен же я отблагодарить того, кто спас моего брата. – он встал, за руку меня потянул, вынуждая встать. От его одуряющего запаха хотелось невольно затаить дыхание, я плыл в нем и терялся. Но следом глубоко внутри все завопило, что надо немедленно бежать, бежать подальше от странного гостя, пока не поздно… Вот только, раскрыв глаза и заглянув в его золотые, точно такие же, как у брата, я замер. Поздно… Его золото, его запах, его тепло… Я не смогу уйти. Теперь не смогу. Кто же ты? Добегался наш хороший! Попался-таки! Не сбежать теперь.