Без меры, без цены

«Трансформеры не видят сны, нечего перенапрягать и так работающий на полной мощности процессор», – самовнушал себе Рэтчет, и это действительно работало. Отчасти. В симуляциях либо не было ничего, либо флешбеки (это человеческое слово более точно описывает подобное состояние). Хотя это скорее искорёженные до неузнаваемости воспоминания, после которых он всегда чувствовал себя крайне разбитым. И уйти обратно в оффлайн потом было слишком сложно. После такого своего «бодрствования» он становился ещё более раздражительным. Говорить о своих «призраках прошлого» он отказывался, но никто и не интересовался особо. Кроме одного меха, который смог найти подход к будущему медботу, у которого ворчливость, видимо, с заискрения где-то в прошивке запрограммирована. И по сей день она деваться никуда не собиралась. Ворны идут, а единственное, что не изменилось, так это его привычка вызывать по личному каналу связи Оптимуса. Так и в этот раз, в общем-то. Только отличие в том, что он даже осознать себя в онлайне толком не успел. — Рэтчет? Что-то случилось? Вот же ж шарктикон, чтоб его! И что он ещё бодрствует? По человеческим меркам время давно уже укатило за полночь, вся команда уже давно в оффлайне… Процессор пока что адекватно воспроизводить информацию отказывался напрочь. Потому мысль о том, что нужно что-то ответить, пришла слишком запоздало. — Опять кошмары? Кроме как понимания, даже какого-то ностальгического, в этом коротком вопросе не было. Всё же не зря столько времени знакомы. Ещё кажется, с тех пор, когда они были юнглингами, а Оптимуса знали как архивариуса Ориона. Но Док всё равно называл его (про себя, конечно же) ботаником со злобным взглядом. Благо, со временем он научился фильтровать то, что нужно отправлять в личный канал. А то знаем, проходили, столько разных казусов из-за этого было — сейчас большую часть и не вспомнишь, а оставшееся лучше и вовсе стереть из процессора… Вот же шлак, процессор работает отлично, но только не в том направлении, в котором нужно. — Да, – всё ещё как-то рассеянно, но ответил. Уже хорошо. — Понимаю, – Рэтчету показалось, или Прайм усмехнулся? – Можешь взять среднезаряженное. — Ты мне сейчас это предложил или сделал одолжение? – съязвил медик. Тем не менее, через несколько кликов в его манипуляторах оказался голубой куб. Если Прайм предлагал такое, значит, затянется, что бы он не предложил или не начал рассказывать. Сейчас, вероятнее, будет второе. — Выбери то, что нравится больше, – и опя-я-ять эта усмешка. Ничего не стоило понять, что Оптимус погрузился в ностальгию, расковыривая уже, как казалось, почти истлевшие осколки памяти, которые, тем не менее, всё ещё существовали, прежде чем вновь начать говорить. Он никогда не расспрашивал Рэтчета о том, что тот видел в своих кошмарах, за что последний был благодарен. Но он всегда был рядом в такие моменты, знал же, что действительно нужен своему старому другу. За это благодарность рыжего меха удваивалась, если вовсе не утраивалась. К тому времени от куба осталась только пустая и ненужная оболочка, а желание быть только слушателем улетучилось напрочь. Нет, он не может не вмешаться, тем более, когда Прайм опустил довольно важную деталь! «Ты не меняешься», – послышался миролюбивый ответ, и медбот понял, что тот специально. Было бы настроение, он, может, и оборвал бы канал в шутку, но настроение было больно хорошим. Да и вынуждать Оптимуса извиняться без причины как-то не хотелось. Тем не менее, неожиданная бодрость и боевое настроение улетучились также быстро, как и появились. Процессорная деятельность замедлилась, оптика как-то сама притушилась, поступающие сообщения с канала стали не такими уж интересными… *** Какое-то время Прайм специально решил притворяться немым, но возражений по этому поводу не последовало вообще никаких. Выждав, на всякий случай, ещё немного, он с чистой совестью обрывает канал. Что ж, и ему было бы неплохо уйти в оффлайн, а то «он ему будет только в симуляциях видеться», хех. И всё-таки застопорился в коридоре. Их отсеки рядом, ничего же не случится, если он буквально на пару кликов заглянет? Его встретил только тихий звук вентиляции меха, что был уже в глубоком оффлайне, он это и ожидал увидеть. Но от того, что медик сидел и всё ещё сжимал уже чуть помятый местами куб, который в пылу спора, видимо, неосознанно деформировал, Оптимус немного опешил, ведь такое ни в какие ворота не лезет, по себе знает — приятных последствий от такого оффлайна мало. Забрать полупрозрачный куб не составило и малейшего труда, а вот привести Рэтчета в горизонтальное положение быстро не вышло бы в любом случае. Но тот сопротивлений не оказывал, даже намёка на попытку резкого возвращения в онлайн не было. Энергополе Прайма было ему достаточно знакомым, чтобы неосознанно настолько довериться. — Спокойного оффлайна, – тихо прошептал Оптимус с лёгкой полуулыбкой на лицевой. И, не сдержавшись от соблазна, легко прикоснулся к чужому манипулятору своим.