.
19 октября 2017 г., 18:48
Питер ждет его на отдаленной поляне в паре километров от поместья.
Через верхушки деревьев то и дело подмигивает полная луна, обещая неприятности каждому заблудшему на их территорию существу. Многострадальный Неметон, сто раз уничтоженный и возродившийся, словно взял их под опеку и теперь не дает никому найти это богом забытое место. Очень великодушно с его стороны.
Дерек появляется в десять минут одиннадцатого, когда осенний полумрак стал отдавать росой и свежей зеленью. У него затягивающийся порез под бровью, глаза устало поблескивают красным, но на лице редкое выражение спокойствия.
— Где твои волчата? — первым делом осведомляется Питер, небрежно глянув на скрывшуюся в тумане луну.
— В подвале. Стайлз и Лидия присматривают за ними. — Голос у него негромкий, но уверенный.
— Лидия и… Стайлз?
— Он друид, Питер, и вместе с баньши наверняка успокоит их.
Старший лишь ухмыляется. Совсем недавно Стилински был мелким вертлявым щенком, а теперь хвастается своими новыми татуировками и норовит использовать каждое выученное заклинание. На Питере, как на «самом ненадежном члене стаи, и убери свои фары, мертвяк, если что — оживешь!». Пару раз Дерек прятал кривую усмешку, и только ради душевной отдушины племянника Питер терпит подобное поведение.
А мог бы р-раз — и нет больше пизденыша.
— Ты правда хочешь поболтать о Стайлзе, дядя? — тон Дерека становится раздраженным, он поводит плечами, словно его морозит легкий ветерок. В полнолуние волк альфы больше не показывается наружу, как будто ощущения человека стали важнее, чем природные инстинкты. Как будто есть что-то — или кто-то — кому под силу подавить урожденного оборотня.
Питер прикрывает глаза и втягивает носом воздух. Застарелая злость, усталость, нетерпение и легкое возбуждение — то, что можно почувствовать на языке.
— Подойди.
Дерек беспрекословно подчиняется и приближается к нему, вставая вплотную. Питер может разглядеть мельчайшие морщинки между расслабленными бровями, пятно родинки у левого уха и, кажется, видит огромного черного волка в глубине зрачков. Мужчина кладет руку на чужую макушку и начинает мягко давить пальцами на затылок.
— Как иронично, что последние из Хейлов вынуждены скрываться здесь, под защитой Неметона. Тебе так не кажется, племянник?
— Хочешь заснять на камеру и отправить каждому из стаи? — Дерек тянется за ласкающей ладонью.
— Чтобы они увидели, как омега покрывает их альфу? — рука наливается тяжестью, и в следующее мгновенье Дерек оказывается на коленях, перед натянутой ширинкой брюк.
Питер продолжает пропускать через пальцы отросшие волосы, пока тот понятливо расстегивает молнию и спускает брюки вместе с нижним бельем вниз. Дерек облизывает губы и сразу пропускает стоящий член в глубину жаркого рта, помогая себе рукой. Питер в это время избавляется от футболки и переступает через одежду, оставшись голым.
— Кто бы мог подумать, что ты окажешься таким покорным, да? — дыхание сбивается, когда младший толкает головку к щеке и чуть прикусывает толстый ствол. — Я всегда знал, что тебе нравится подчиняться…
Дерек еле слышно стонет, почти срываясь на скулеж, и Питер любит эти звуки, потому что никто, кроме него, не брал верх над заносчивым волком. Альфа умело посасывает яички, двигая сомкнутым кулаком по всей длине, а Питер уже не сдерживает себя и толкается вперед.
Он не может назвать себя легковозбудимым, но один вид стоящего на коленях племянника, ощущение щетины на бедрах заставляют его вцепиться крепче и кончить в чужой рот уже через несколько минут, прижимая к себе не возражающего Дерека. Никакого чувства облегчения и в помине нет, член продолжает стоять, и Питер лишь пьяно смеется.
— Раздевайся.
Дерек с помощью трансформации за секунду разрывает на себе одежду и возвращается в человеческий облик. Он по-прежнему не поднялся на ноги, позволяя Питеру кружить вокруг и касаться обнаженной кожи.
— Красивый. — На грани слышимости, но чуткий слух оборотня улавливает любой вздох, — ты очень красив, Дерек.
Мужчина наконец опускается позади него, обхватывает руками крепкий торс, будто обнимает. Он ведет носом по беззащитной шее, запоминая малейшую частичку тонкого аромата. Волк внутри умиротворенно урчит.
— На спину.
Дерек словно нехотя переворачивается, и свет луны падает прямо на него. Питер нависает над ним, выпустив клыки, незримо торжествуя победе — младший задерживает дыхание и просительно откидывает голову назад. Остается только исследовать шею языком, по-животному вылизывая, помечая своим запахом. Глаза загораются голубым, когда он слышит негромкий вздох.
Зубы слегка прорезают кожу у ключиц, выпуская струйки темной крови. Питер смыкает челюсти почти у артерии, ставя метку, которая едва заживет к утру, и с нажимом проводит пальцами вниз по бокам. Колени Дерека расходятся в стороны, он прижимает старшего ближе, нетерпеливо ерзает под тяжестью тела.
— Ты просто похотливая сучка, Дерек, — мужчина умудряется усмехаться, даже когда спускается губами по подтянутому прессу.
— А ты, получается… кобель? — тот смазано фыркает, появившимися когтями вспарывает землю по бокам.
— Хуже. — Питер приподнимается и серьезно глядит в зеленые глаза, — я твой дядя.
Он методично проводит языком по напряженному стволу, прижавшемуся к животу, и коротко лижет солоноватую головку. Дерек пахнет своим любимым гелем для душа и немного потом, собой и Питером — теперь всегда Питером, и как остальные еще не догадались? Мужчина вылизывает сжавшуюся дырку, раздвигая ягодицы, начинает постепенно прибавлять пальцы.
— Блять, ты просто… — младший изгибается и дергает его за взъерошенные волосы, но тот молча продолжает растягивать Дерека под себя, изредка царапая мускулистые бедра отросшими когтями. — Я не хрустальный, Питер, хватит.
— Тебе просто нравится, что кто-то тебя трахает, — соизволяет ответить оборотень. Он возвращается обратно и зарывается носом в чужой висок, лениво двигая фалангами в тугом входе. Альфа замирает, но вскоре ведет бедрами навстречу длинным пальцам.
Их волки не реагируют друг на друга так, можно было бы подумать. Они не скалят угрожающе пасть, не пытаются заигрывать — они молчат, изредка поднимая вверх голову и тихо устраиваясь в закромах их душ. Нет ни страсти, ни ненависти, только безграничное спокойствие — то, что нужно израненным многолетними битвами оборотням.
Питер не церемонится и сразу вгоняет член на всю длину, сжимает клыки на заполошно бьющейся жилке. Дерек под ним сдавленно чертыхается, но регенерация быстро убирает все неприятные ощущения. Он знает, что дядя никогда не отличался терпением, так что позволяет ему оскаливаться и двигаться рывками, хвататься за бедра и метить кожу моментально исчезающими синяками.
Мужчина то выходит, оставляя внутри одну головку, то толкается вперед до негромкого шлепка яиц. Питер теперь способен лишь прислониться лбом к чужому и наблюдать, как закатываются от наслаждения зеленые глаза. Он ловит каждый выдох губами, старается умерить пыл, но Дерек протестующе рычит и сам насаживается на толстый ствол.
— Стонешь, как настоящая сучка, — шепчет Питер. — Нравится давать в зад, племянник? Или нравится, что именно я тебя трахаю?
Он сжимает ладонь на дерековом горле и движется размашистее, попадая по простате. Альфа перехватывает держащую его руку, но только обхватывает её своей. Питер давит, ждет ответа, потому что знает: Дереку нравится, когда мужчина забирает контроль и заставляет его скулить, как подзаборную шавку.
— Говори, шлюха, — бессвязно бормочет старший, и цвет радужки в который раз сменяется на льдисто-голубой. По лицу Дерека сбегают редкие капли пота, но он не пытается освободиться.
— Блять, да, Питер, нравится! — будто выплевывает в ответ, выгибается навстречу почти съехавшему с катушек дяде. — Сильней, мать твою…
И мужчина опирается на локти, проникая языком в приоткрытый рот. Он тянется одной рукой ниже, обхватывает текущий член и перехватывает благодарный стон, начинает надрачивать в такт движениям. Дерек накрывает его пальцы своими, больше мешая, чем помогая, и алые отсветы то и дело вспыхивают под полной луной.
— Кончишь на моем узле, как послушная сука, — Питер прикусывает его нижнюю губу. — Хочешь узел, щенок?
Напряжение расходится по венам, концентрируется в низу живота, и клыки сами собой пропарывают нежную кожу губ. Мужчина пьет теплую жидкость, зализывая ранку, пока Дерек не вздрагивает особенно крупно. Между ними становится мокро, и Питер в который раз понимает, что именно он заставил альфу кончить под ним, что только ему Дерек позволил одержать над собой еще одну победу, пусть и кратковременную.
Питер проталкивает узел дальше, чувствуя, как сперма изливается в глубине сильного тела. Он задумчиво покусывает щетинистый подбородок и наслаждается тем, как младший скребет пальцами по его спине, поскуливая от взаимного удовольствия. Узел разбухает, массируя чувствительные стенки, и мужчины постепенно успокаиваются.
— Ты просто властолюбивый козел, Питер.
Голос племянника хриплый и надорванный, но альфа все-таки перехватывает того за челюсть и целует — мокро, грязно, как будто это не он лежит с членом в заднице. Луна выглядывает из-за облаков и смотрит на них своим всевидящим оком.
— А я думал, ты меня любишь, крошка.
Дерек устало хмыкает, и Питер укладывает их обоих на холодную землю. Волк сыто зевает и сворачивается клубком, а человек забрасывает руку на покорного оборотня.
Узел вскоре спадает, позволяя им лечь на спины. Впрочем, Питер моментально оказывается между широко раскинутыми ногами и внимательно осматривает припухшее колечко мышц, еще не закрывшееся после вязки. Он ловит пальцем выскальзывающие капельки спермы и втирает их в смуглые бедра.
— Теперь ты будешь пахнуть мной очень долго, — обещает Питер. — Ставлю двадцатку, что в этот-то раз хоть кто-нибудь догадается.
Дерек растягивает искусанные губы в ленивой усмешке, даже не затруднив себя ответной шпилькой. Мужчина смотрит на его умиротворенное лицо и коротко оглаживает костяшки альфьих кулаков.
— Пойдем в дом, волчонок.
Дерек без возражений опирается на бок старшего; они, не затруднив себя одеждой, медленно бредут в сторону особняка.
Где-то в чаще пульсирует сердце Неметона, и Питер знает, что их следующая встреча случится раньше, чем наступит очередное полнолуние.
