Странный

Тэхён странный. Это первое, что подумал Хосок, увидев его. Тогда он впервые пришёл в гости к Чимину и Чонгуку и, хоть и знал, что у тех есть третий сосед по квартире, не ожидал, что он окажется таким. Чонгук открыл ему дверь и пригласил пройти внутрь, пока сам что-то доделывал на кухне. И вот, зайдя в гостиную, Хосок застал там Чимина и Тэхёна, валяющихся прямо на полу и щекочущих друг друга до слёз. И если увидеть Чимина за таким занятием вовсе не было настолько уж странно, потому что тот был маленьким пирожочком, которого действительно так и хотелось пощекотать, то Тэхён показался ему здоровым ребёнком, одетым в пижаму с Кермитом и хохочущим — неожиданно — басом. Всё в Тэхёне было странно и дальше становилось только страннее. Странно было то, как Тэхён, заметив его присутствие, тут же отпустил Чимина, обессилено оставшегося лежать на полу, а сам встал и протянул ему руку. И улыбка его, какая-то чересчур широкая, была странной — в первое мгновение Хосок даже почувствовал некую волну неприязни, но, едва коснувшись его ладони в приветствии, понял, что он уже окончательно и бесповоротно завоёван и пути назад нет. Сложно было сказать, что такое было в Тэхёне, что заставляло думать о нём постоянно, чем бы Хосок ни занимался и какой бы насыщенной ни была его жизнь. Тэхён странно формулировал свои не менее странные мысли, смотрел странные фильмы и странно одевался. В первый раз, когда тот пришёл на встречу в кафе в пижамных штанах, надетых в комплекте с гигантской явно домашнего вида толстовкой, Хосок даже спросил, не забыл ли тот перед выходом из дома переодеться. В повисшей тишине, пока сидящие с ними Чимин с Чонгуком для нагнетания обстановки сдерживали смех, Тэхён невозмутимо посмотрел на себя, пожал плечами и ответил: «Неа», — после чего как ни в чём не бывало потянулся к общей картошке фри. — Тэхёни не признаёт все эти «формальности», — объяснил Чимин, показывая в воздухе кавычки, которые, наверное, намекали на то, что это слова Тэхёна. — Ну и… — задумчиво произнёс Чонгук, — он же хотя бы одет, правильно? Спасибо и на том. Хосок не нашёлся, что на это ответить. По большому счёту, одежда Тэхёна вовсе не должна была его волновать. Его пижамные штаны в звёздочку выглядели вполне мило и казались такими мягкими на вид, что ужасно хотелось их потрогать, но на тот момент они ещё не были так хорошо знакомы, чтобы Хосок мог себе это позволить. Кроме того, его на какое-то время отвлекла мысль о том, что если «и на том спасибо», то значит ли это, что дома Тэхён вообще имеет обыкновение ходить без одежды? Хосок с какой-то необъяснимой покорностью принял тот факт, что Тэхён мгновенно, в течение пары секунд после знакомства, стал для него особенным. Все его странности, которых с течением времени открывалось всё больше и больше, Хосок с умилённой улыбкой добавлял в список вещей, которые ему в Тэхёне нравились. Привычка перекрашивать волосы в дикие цвета перед экзаменами или другими важными событиями? Чудесно. Любовь к мозговыносительным японским шоу, которые нормальный человек не вытерпит больше двух минут? Очаровательно. Привычка непременно пробовать найденные в холодильнике завалявшиеся продукты неизвестно какой давности, прежде чем всё же выкинуть их, признав непригодными к употреблению? Что ж, возможно, в этом был какой-то необъяснимый секрет его нечеловеческой красоты. Тэхён был красивым. У Хосока иногда ум за разум заходил от того — насколько. Чем больше они общались и узнавали друг друга, тем больше Хосоку было позволено. Вскоре он мог спокойно потрепать его волосы, чтобы приободрить, или пихнуть локтем, если тот дразнился. Мог даже обнять — и Тэхён всегда улыбался и с готовностью обнимал в ответ. И это сводило Хосока с ума — потому что он хотел больше. Хотел обнимать Тэхёна не по-братски и не искать для этого повода, прикасаться, когда хочет и где хочет — и не только через одежду. Ему хотелось хоть раз прижать Тэхёна к стене и поцеловать — так, чтобы тот забыл, как дышать. Но всё снова упиралось в его странность: Хосок понятия не имел, нравится ли Тэхёну в этом смысле. Они все были друзьями и были близки, поэтому объятия и комплименты естественным образом стали частью их общения. И хотя всё внутри трепетало, когда Тэхён произносил что-нибудь в духе «Хосоки-хён такой красивый», Хосок не знал, можно ли считать это чем-то большим. С Тэхёном всё было не как с обычными людьми. Не то чтобы у Хосока совсем не было никакого романтического опыта — конечно, был. В школе он пытался встречаться с парой девочек, а в универе — с парнями. Это не были серьёзные или продолжительные отношения, но, по крайней мере, на их основе Хосок считал, что может определить, когда кто-то в нём заинтересован. Помимо этого, у него перед глазами был пример его друзей, которые или уже были парочками, или находились на пути к этому: взять хотя бы Чимина с Намджуном, которые тут же прилипали друг к другу взглядами, стоило им оказаться в одной комнате, но до сих пор не решались что-либо с этим сделать. Всё было так очевидно. Словом, Хосок прекрасно себе представлял, как выглядит такая заинтересованность, но в случае с Тэхёном всё было совершено непонятно. Тот то смотрел на него, как будто готов съесть, то говорил какую-нибудь несусветную глупость, отчего все вокруг (кроме привыкших Чимина с Чонгуком) в непонимании замолкали, а Хосок задумывался, есть ли у Тэхёна вообще какой-либо романтический, не говоря уже сексуальный опыт или он и правда абсолютный ребёнок, несмотря на такую соблазнительную оболочку. Хосок не мог спросить об этом — даже Чимина. Таким образом он бы окончательно признал свою наверняка и без того очевидную влюблённость и, если бы Тэхён действительно оказался совершенно невинным, привнёс бы в их общие дружеские отношения некую неловкость. Он не хотел, чтобы другим с ним было неловко, а потому вопрос так и оставался открытым. До того самого дня, когда Тэхён позвонил ему в два часа ночи, вырвав из глубокого и сладкого сна, и обречённо попросил: «Приезжай?» Пару секунд сонный мозг Хосока вопил, что вот, вот оно, Тэхён так его хочет, что не может больше терпеть, поэтому позвонил посреди ночи. Но, всё же кое-как проснувшись, Хосок убедил себя: нет, конечно же, этого не может быть. Тэхён, скорее всего — невинный котёнок, который даже не думает ни о чём подобном, а все эти мысли, преследующие Хосока день и ночь, — сугубо его проблема, и не нужно додумывать то, чего нет. — Хорошо, — сказал он, не спрашивая даже причины. — Ты в порядке? — Да, — тихо, но твёрдо ответил тот. Это было самым главным, так что Хосок не стал спрашивать дальше, просто поднялся и, натянув на себя вчерашнюю одежду, брошенную на стул рядом с кроватью, вызвал самое оперативное из известных ему такси. С Тэхёном, на самом деле, всё было не совсем в порядке, Хосок понял это, как только вошёл в квартиру. — Ты когда в последний раз спал? — тут же спросил он, подходя почти вплотную, хотя тёмные круги под глазами Тэ можно было бы увидеть и из соседнего района. — Ну… — Тот поджал губы, пожимая плечами. — Чимин с Чонгуком уехали на каникулы домой, а я что-то отвык так надолго оставаться в квартире один и… я не могу спать. Хосок поражённо замер на месте. Такого замученного и беспомощного Тэхёна хотелось немедленно пожалеть, поэтому он тут же обхватил его обеими руками, обнимая, и прижал к себе в надежде показать, что вот, он тут, рядом, теперь Тэхёну не о чем беспокоиться. Тот сразу привычно обнял в ответ, положив голову ему на плечо и щекоча дыханием шею. Но уже через пару секунд Хосок понял, что обессиленный Тэ сейчас так и уснёт стоя, поэтому, успокаивающе проведя ладонью по его спине, чуть отстранился: — Тэтэ, пойдём, я посижу с тобой, пока ты не уснёшь. Он потянул его в сторону комнаты, но Тэхён упрямо остался стоять на месте. — Ты ведь потом сразу не уйдёшь? — пробубнил он, глядя себе под ноги. — Никуда я не уйду, — уверил Хосок, краем сонного сознания понимая, что имеет в виду не только эту ночь и конкретную ситуацию. Получив подтверждение, Тэхён всё же позволил отвести себя в спальню и уложить в кровать. В его комнате, как всегда, царил творческий беспорядок: Хосок нашёл одеяло на подоконнике, а вот обломки стула оказались запихнуты под стол, поэтому он полусидя устроился прямо на кровати рядом с Тэхёном. Тот, чуть повозившись, положил голову ему на живот и обнял одной рукой, видимо, чтобы уж точно никуда не ушёл. Но Хосок был вовсе не против исполнить роль живой подушки — да ещё и, по всей видимости, с релаксирующей функцией. Сам того не заметив, он стал перебирать волосы Тэ и не смог остановиться, даже когда тот сладко засопел. Когда Хосок проснулся, в комнате было уже слишком светло, чтобы это было утром. Но примечательно было не это. Примечательно было то, что Тэхён сидел на нём сверху, оседлав его бёдра и глядя на него горящими глазами, словно какой-нибудь похотливый дьяволёнок. На мгновение Хосок даже подумал, что всё ещё спит, — но слишком уж реальными были ощущения и эта тяжесть чужого тела сверху. Следующей логичной мыслью было предположение, что спит Тэхён, — кто-то ходит во сне, но Тэхён же странный. Может, он забирается во сне на людей и начинает тереться о них и… о-о-о — от этих движений у Хосока уже болезненно пульсировало в паху, и он не смог удержать краткий стон. — Хорошо, Хосоки-хён? — Тэ наклонился прямо над ним, обжигая лицо дыханием, и Хосок буквально задохнулся. — Ты… ты ведь не спишь? — выдохнул он свой оборванный вопрос, но Тэхён, казалось, без проблем его понял. Он уверенно помотал головой, глядя ему прямо в глаза, а затем наклонился к самому уху: — Ты же меня хочешь? Хосок с трудом сглотнул, понимая, что сейчас не только задохнётся, но и захлебнётся собственной слюной. И в его скоропостижной смерти будет виноват один лишь Ким Тэхён. — А не видно? Тэхён довольно хмыкнул и переместился к его шее, с каким-то ненормальным рвением проводя по ней языком. Теперь он уже на полном серьёзе задвигал бёдрами, заставляя Хосока хватать ртом воздух, неосознанно притягивая Тэ ближе к себе и подаваясь навстречу. — Хосоки… хён… — снова горячее дыхание у уха, — столько хочу… с тобой сделать… трудно выбрать… Хосоку тоже многое хотелось бы сказать, а ещё больше — сделать, но в этот момент ему было не до болтовни. Он зажмурился, шумно дыша открытым ртом, чувствуя, как твёрдый член Тэхёна трётся об него сквозь тонкие слои ткани, так близко и горячо — и идеально для их первого раза, заставляя желать большего. Чувствуя его тяжесть сверху и руки, жадно трогающие повсюду: одну — под футболкой, прямо на коже, другую — на своей заднице, сжимающую так чувствительно и хорошо. Последней каплей стал поцелуй прямо в ухо — влажный и жаркий, и Хосок дёрнулся, выгибаясь под ним и отключаясь от окружающего мира, осознавая только одно: как Тэхён с силой вжимается в него бёдрами, тоже кончая. Лежать вот так, переплетаясь телами и тяжело дыша — сплошное удовольствие, и Хосок не торопился приходить в себя. Дыхание Тэхёна у самого уха успокаивало — на удивление, учитывая, что ещё несколько минут назад оно же сводило с ума. — Не ожидал… — с трудом выдохнул Тэхён, и по интонации это было больше похоже на утверждение, но по опыту общения с ним Хосок понял, что это вопрос. — Неа, — так же обессилено откликнулся он. — Но рад? — Ага. — Хорошо, — кивнул Тэ, утыкаясь носом и губами ему в шею и, по всей видимости, так и не планируя с него слезать. Не то чтобы Хосок возражал. Так хотелось спросить: какого хрена? Какого хрена они ходили вокруг да около столько времени, если Тэхён хотел его и знал, что это на двести пятьдесят процентов взаимно; если Тэхён вовсе не такой невинный мальчик, каким мог казаться по своему дурацкому странному поведению; если у него столько идей, чего он хочет сделать с Хосоком, что он даже не может выбрать. — Ты такой странный, — вместо этого проговорил Хосок. — Да? — невозмутимо спросил тот. — Да. Мне нравится, — уверенно ответил он, целуя во взмокший висок. Тэхён лишь кивнул, улыбаясь, как будто это лучшее признание в любви на свете.