Восемнадцатый кактус Эдварда Нигмы

Дома у Эда было много барахла, но некоторое барахло было живым. Кактусы Освальд нашёл случайно. Нет, правда — он искал овсянку или ещё что-нибудь, что можно было бы сварить и употребить внутрь, так как в холодильник Нигмы лезть было себе дороже — мало ли, что там могло обнаружиться. Так вот, он искал овсянку, а нашёл кактусы. Они стояли на одной из закрытых полок, маленькие, цветастые, волосатенькие нотокактусы — ютились, бедненькие. На них не было пыли, они не казались высохшими, а лампочка в уголке полки намекала Освадьду, что у Эда всё под контролем, но... — Нашёл, чем дом заставлять, — хмуро фыркнул Освальд и, захлопнув дверцу, пошёл дальше искать овсянку. В тот день он её не нашёл, так что пришлось на свой страх и риск есть огурцы из холодильника. Слава богу, это были действительно огурцы — Освальд отчего-то был уверен, что Эд мог и что-нибудь другое туда положить. Что-нибудь эээ... человеческое. Ведь этим и занимаются патанатомы, верно? То, что Эд не был патанатомом, Освальд в расчёт не принимал. На следующий день Эд снова ушёл на работу — счастливчик, к Гордону пошёл, Освальд бы тоже так хотел, — и Освальд опять открыл полку с кактусами. Другую. На сей раз он надеялся найти макароны. Три астрофита, кругленьких и с жёлтыми цветочками, два гимнокалициума, один зелёно-красный, а другой розоватый, и четыре маммиллярии с беленькими точечками макаронами очевидно не являлись. Освальд закрыл полку и, наступив на край халата Эда, в котором ходил, упал со стула. Можно подумать, до того он не был калекой, чтобы рисковать становиться им сейчас. А ещё через пару дней Эд, готовя ризотто им на ужин, с улыбкой попросил Освальда найти грибы. В классификации еды Освальд силён не был, поэтому не полез в холодильник, а стал шариться по шкафчикам, ведь "ну я ж на днях это видел". Видел. Но вместо этого нашёл третью полку, заставленную колючими опунциями, с ярко-красными цветками и жёлтыми тычинками, и невзрачными трихоцереусами, у которых, похоже, весна ещё не наступила, так что они были просто зелёными и необщительными. Один из них оставил пару иголок в любопытном носу Кобблпота, и тот, со скрипом зубов захлопнув дверцу, прошипел: — Зачем тебе столько кактусов?! Эд странно дёрнулся, склонил голову и, размеренно, словно робот, подойдя к Освальду, одним движением пальцев выдернул из него колючки. — Они... Они красивые. И неприхотливые. У меня света в квартире немного, воды тоже особо нет, а растений хочется. И пожалуй, — потянув за ещё одну колючку, Эд достал её из Освальда, — каждый из нас — немного кактус. — Я не кактус, — фыркнул тот, посильнее закутываясь в халат, а Эд широко улыбнулся. Иисусе, это было жутко. — Конечно, кактус. У тебя даже больше колючек, чем на штраусовском клейстокактусе, — Эд погладил Освальда по плечу. Тот ничего не понял, но решил, что и не хочет понимать. — А грибы, — опомнился Эд, отворачиваясь, — лежат в морозилке. — Так бы сразу и сказал, — уже более миролюбиво пробормотал Освальд и пошлёпал к холодильнику. Не то чтобы его вообще волновали какие-либо растения Эда — в конце концов, это была не квартира Освальда. Но вот то, что Эд и в нём видел кактус, напрягало. В некоторых вещах и Эд, и Освальд были тупенькими. Что тут сказать? Семнадцати кактусам из коллекции Эда, далеко не все из которых Освальд нашёл, было весьма интересно за ними наблюдать.