Крылья славы его

Я — корабль. Смертные называют меня — «Мстительный дух»; но слова — лишь пыль, они не имеют значения. Я — сталь и адамантий, огненное сердце реакторов и обжигающая мощь двигателей, многометровая броня обшивки и тонкая трепещущая кожа пустотных щитов. Я — Анамнезис. Я — вычислительные системы корабля, когитаторы и блоки памяти, сервиторы и боевые киборги Синтагмы. Я — всевидящие глаза ауспексов, сканирующие космос в любом доступном спектре, и беспощадно-точные выстрелы орудий, несущие смерть каждому, кто посмеет преградить мне путь. Я — Ультио. Я — ненависть и гнев, месть и разрушение. Я — символ Легиона. Мой золотоглазый лорд дал мне имя, и не устает дарить новые битвы. Я же неизменно дарую ему победу. Корпуса чужих кораблей раскалываются под ударами моих пушек, и тела их экипажей высыпаются наружу, точно семена из перезревшего плода. Они еще не мертвы, но умирают быстро, пусть и мучительно — кровь превращается в лед, замирает дыхание, и замерзшие тела кружат в вакууме ледяным хороводом. Иным везет больше — взрывается реактор, и на мгновение вихрь освобожденной плазмы расцветает в черноте космоса. Они вдыхают пламя и становятся пламенем, а затем — пеплом. Кровь чужих абордажных команд проливается на мои палубы, впитывается в металл. Им никогда не взять меня силой — я не позволю этого. Я вижу — и чувствую — как мои защитные системы уничтожают чужаков: лезвия впиваются в плоть, очереди лазерных выстрелов прожигают тела. Злая, жестокая радость течет по моим венам. Еще один крейсер, подставившийся под залп бортовых батарей, разлетается на части, и по моему телу проходит сладостная дрожь — похожая и одновременно непохожая на наслаждение плоти. Никогда раньше я не испытывала подобного — прежде, чем золотоглазый лорд мой сделал меня тем, что я есть. Весы победы склоняются в нашу сторону; исход — теперь уже — предрешен. Я понимаю это, осознаю каждым из подключенных к моему сознанию дополнительных разумов. Опаляющий восторг заполняет всё мое существо — чистейший, сияющий. Всё — ради того, кто единственный вправе владеть мной. Я — крылья славы его и гибель врагам его. Мой лорд редко остается со мной — чаще всего он там, в кипящем безумии боя, ведет вперед своих братьев. Он жаждет битвы — такова его природа, и я не вправе противоречить. Но бывают сражения — как сейчас — которые требуют его присутствия здесь, в стратегиуме. Он смотрит на тактические экраны, отдавая отрывистые приказы, и лишь изредка бросает на меня короткий взгляд. Он улыбается. Я знаю: он улыбается мне.