О, ирония

POV Чимин Как же ужасно, когда появляется тот, из-за кого плакал, да ещё и застаёт тебя в таком виде. А-а-а, Боже, как стыдно-о-о. Почему именно он? Я долго злился из-за этого парня, из-за того, что не могу забыть про него, перестать думать. Кажется так легко! НЕТ! Нельзя специально что/кого-либо забыть! Обычно моя злость переходит в слёзы и это случилось, и снова появился он. Из ниоткуда. — Чимин, я. Прости. Но просто уйти я не смогу, — Юнги подошёл и сел рядышком, плечо к плечу, совсем близко, так, что я через куртку почувствовал его тепло. — Пак Чимин, отличник, не имею друзей, зато имею прекрасных родителей, так, что ещё… гомофоб. — Ух, как сразу, — Мин резко повернул голову в мою сторону, и его лицо оказалось слишком близко, ибо я сидел в той же позе. Очень странным было то, что никакого дискомфорта или же отвращения не чувствовалось, лишь приятный запах апельсинов или чего-то в этом роде. От него явно пахнет очень вкусно, что хочется вкусить этот аромат сполна. Это же парень… Боже, нет. — Просто я подумал, раз ты видишь меня заплаканным и не уходишь, то этого достаточно, чтобы ты меня узнал получше, вот, — ну что ж, почему бы и нет, терять то нечего (или есть что?). — Знаешь, в общем-то я мизантроп, но ты привлёк моё внимание. Это любопытно, — после этих слов он положил руку мне на плечо, обнимая. Стало ещё теплее, а точнее уже жарко. Мне даже понравилось.

***

С того дня Чимин открылся, проявилась его дружелюбная сторона медали, как и у Юнги. Оказалось, эти оба обожают кино, Пак очень энергичным в некоторые моменты, а Мин отличным шутником. Парни очень сблизились за два месяца. Совместные прогулки по парку, исследование новых мест, более далёких, где они любили фотографироваться. Словно первооткрыватели неведанных земель, оставляют на память хоть какое-то доказательство. Как же без компроматов на друга, с его упоротым выражением лица или же непонятной позой. Также эти частые походы в кино на какой-либо боевик или фантастику. Никто из них толком не смотрел фильм, а думал, как же здорово, что они встретились. Любимая пекарня-кафе, в которой они любят заседать почти часами. С ними даже здоровается персонал. Уборщицы, официанты, продавцы, даже иногда повар, причём не официально, а так, как обычные знакомые. Чимину нравится дружить с Юнги, держать его в шутку за руку, обнимать его, чувствовать его тепло в мороз, касаться его, засыпать у него на плече и проводить время только с ним, также он знал, что ни к чему хорошему это не приведёт. И вот середина декабря, а они сидят за фильмом у Пака в гостях. Его мама была рада, что необщительный сынишка привёл друга в гости. Правда, этот друг чувствовал что-то большее, чем дружбу, но боялся об этом сказать, дабы не разрушить связь, образовавшуюся не так уж и давно. Впрочем, не во времени дело. Какой-то ужастик, но ни один, ни другой не запомнил даже названия, а что уже говорить про сюжет. Чимин лежит у Юнги на плече и думает, как бы завести разговор или избавиться от непонятных чувств. Он лишь слышал как Мин дышит, сильное сердцебиение заставляет трястись от волнения, отдавая ритмом в руку Юнги; который всё прекрасно понимает и даже принял это. Вдруг он выключил фильм и чуть повернул голову в сторону Пака. — Там сцена такая была просто напряжённая, в плане ориентации героев. Раз ты гомофоб, то я решил выключить, — как же забавно получилось, ведь под «угрозой» ориентация Пака. — А-а-а, э-э, ну я уже начинаю сомневаться со временем, что негативно к этому отношусь… — То есть, ближе к нейтральному? — Мин развернулся больше, но Чимин этого не заметил, ибо был увлечён красотой его лица. — Нейтрален. — А может, ты и сам? — Может, — Пак не понимает что говорит, но этого достаточно для обоих, чтобы понять чувства другого. Юнги стремительно начал сокращать расстояние, на что Чимин не был против и не сопротивлялся. Юнги легко, почти невесомо коснулся пухлых губ, неловко отстраняясь. Чимин понял ЧТО вообще происходит, но так же, наконец, почувствовал, как жарко пылает его сердце из-за слишком быстрого биения. Оно словно уже начало прожигать внутренние органы, что Пака бросило в пот. Ладошки из сухих превратились во влажные, на шее уже поблёскивали капельки испарившегося гомофоба, зарождая влюблённого гея. Чимин вытаращился на Юнги, словно смерть увидел. Мин же приоткрыл рот, думая, что совершил крупнейшую ошибку в своей жизни, и их ценнейшей дружбе (?) пришёл конец. Нет же. Пак взял его за руку одной, обхватывая шею пальцами другой крошечной «лапки» и притягивая к себе. Чимин не умел целоваться, поэтому коснулся почти так же, как Юнги сначала, только сильнее, плюя на все свои правила и шаблонное знание «разрешённого и запретного». В этот момент в нём ломаются с приятным звуком грёбаные внушения, ставшие отвращением, о чём Пак не жалеет нисколько. Юнги берёт на себя одновременное учение Чимина «искусству поцелуя», как бы намекая повторять за собой, и сминает своими губами его. Партнёр закрывает глаза, начиная неловко, поочерёдно с Мином делать те же движения. Новые ощущения, новые чувства нравятся обоим. Жаром, что возник между ними, они плавят друг друга. С довольно неумелых и неуверенных движений Юнги плавно переходит на чуть ли не «поглощение» раскрасневшихся губ, слегка замедляясь. Чимин же решил пойти на эксперимент, пытаясь пропихнуть свой язык меж ряда мелких белоснежных зубов, начищенных с утра, что удаётся сделать. Опыт извлекается сразу из удачного проведения кончиком по вкусовым рецепторам Юнги, который почувствовал привкус счастья, а ещё чего-то мятного, от чего он вспомнил про любимые конфеты. Ребята не слышат ничего кроме странноватых звуков, что создают сами. Подушечками тонких пальцев Мин слабо касается щеки Чимина, которая дёрнулась в смутной улыбке от щекотливого ощущения. Когда Пак всё же решается сказать кое-что важное, хоть это и так в принципе понятно уже, то они оба размыкают уста, медленно отстраняясь друг от друга. Слюна, образовавшаяся между ними, которая связывает физически их, тянется, напоминая ничто иное как паутину, что сверкает в солнечный день где-нибудь на листьях. — Я понял, это всё-таки любовь, вот почему меня мучили каждодневные мысли о тебе, а отвращения не было при нашем контакте и подавно, а наоборот приносили удовольствие. Знаешь, я люблю тебя, Мин Юнги. Чёрт возьми, пускай в жопу летят эти стереотипы, но я люблю тебя, — ему сейчас откровенно плевать на то, что другие будут думать, что могут пойти слухи, мать с отцом и так примут это, но конечно будут находиться в небольшом шоке по началу. — Какая замечательная речь. Нарекаю тебя своим парнем, Пак Чимин, ибо моя любовь к тебе не покидала с первой нашей встречи, которая росла с каждой секундой. — Странно? Ну и пусть. — Я согласен делить с Вами такую штуку, как любовь, — после этих слов они обнялись, рассмеявшись друг у друга на плече.