Несбывшаяся мечта

      Юнги стоит возле подоконника и смотрит в окно. Медленно прислоняет к губам сигарету, втягивая в свои лёгкие дым. С другого конца табак сжигается, оставляя лишь пепел. Мин сбрасывает в пепельницу большую часть этого пепла и тушит окурок в нём. В душе у него творится точно также. Целое сердце медленно выгорает, превращаясь в пепел. Но Юнги не думает, что внутри феникс, который может восстанавливать. Время никогда не лечило, а лишь затупляло раны.       Эти самые раны каждый раз напоминают о себе. Каждый, сука, раз Юнги наступает на одни и те же грабли. Никто не может его переубедить, отговорить или же просто заставить это делать. Многие друзья махнули на него рукой, потому что Юнги не хочет их слышать. Да, он сам прекрасно понимает, что идиот и носит эти грабли. Пару раз в голове мелькнёт мысль, что лучше бы он наркоту принимал.       Всё не просто. Стоит его жизни прийти до точки «нормально», то приходит он. Тот, ради которого Мин забывает о себе. Тот, ради которого он в жопу пихает свою гордость, а вместе с этим чувство собственного достоинства. Чон Чонгук — парень всех его недугов. Стоит этому чертяке заявиться на порог его дома, так в этом мире всё идёт наперекосяк. После ещё первой измены Чона Мину надо было хлопнуть дверью перед его лицом. Закрыться от него, удалить номер, не вести себя так, словно шестнадцатилетняя девчонка.       Юнги на подсознательном уровне старается найти этот «источник счастья». Ходит по знакомым улочкам, кафе, клубам или в парке. Просто чтобы найти эту тёмную макушку, а после, утонуть в тёмных, как бездна, глазах. Мин умирает от них каждый раз, будто в первый. Вновь впускает в сердце, и вновь появляются шрамы. И так каждый раз.       — «Больной ублюдок», — хмыкает Юнги, смотря в окно. В окно нещадно бьют капли дождя. Отопление пока не включили в доме, поэтому парень укутывается в плед и подходит к вскипячённому чайнику. Растворимый кофе, несколько ложек в кружку, и залить кипятком. Мин немного разбавляет холодной водой и подносит напиток к губам. Язык обжигает, но ему эта боль приятна. Всем известно, что физическая боль лучше, чем душевная. Мин с этим согласен.       Слышит он, как звенят ключи, и поворачивается замок в его квартиру. Юнги сразу направляется в коридор, чтобы встретить ночного гостя. Не удивляется ничуть, когда видит шатающуюся фигуру. От Чона несёт перегаром и табаком. Зная, где обычно тусит младший, Мин понимает, что раз дальнее расстояние не смогло выветрить всё это, то значит Чонгук очень много выпил. Зажмуривается, потому что в глазах режет, и отворачивается в сторону.       Чонгук неаккуратен и пару раз чуть ли не падает. Матерится, хотя речь далеко можно назвать нормальной. Даже не замечает Мина всё это время, который стоит тенью. Свет не включает, потому что так привычно встречать его. Своего рода традиция, которая непонятно как образовалась. — Ты пришёл… — решает нарушить тишину Юнги. — Да, — хмыкает Чон.       Выпрямляется, показывая свой высокий рост и накаченную спину. Разворачивается лицом, но немного пошатывается. Юнги на автомате пытается оказать поддержку, но рука Чонгука делает запрещающий жест. Мин лишь вздыхает и смотрит на парня, который направляется на кухню. На душе опять некая боль от этой ненужности любимому человеку.       Юнги вздыхает и решает принять душ. Как-никак, но ему это немного помогает. За эти двадцать минут душа он чувствует себя так, словно вода целебная — проникает в его душу и залечивает эти ужасные рубцы. Только эта иллюзия исчезает сразу, стоит Мину перейти порог ванной комнаты.       Он снимает с себя одежду, открывая обзор на белоснежную кожу. Такая чистая, что можно подумать, словно невинной хрупкой девушки. Юнги заходит в душевую кабину и немного морщится недовольно от холодной поверхности в ступнях. Включает кран с тёплой водой и вздрагивает от первых капель.       Облегчённый выдох выходит из грудной клетки. Юнги блаженно закрывает глаза и приподнимает голову к верху. Струи воды так и бьют в лицо, приводя в чувства своё сознание. Это помогает до того момента, пока на бёдрах не оказываются руки. Мин подпрыгивает и открывает глаза, поворачивая голову. Сзади стоит Чонгук и улыбается, смотря на голую спину парня. — Ты чего? — спрашивает Юнги. — Да так, — пожимает плечами Чон, прижимаясь к спине, — соскучился. — Так не ходи так часто по клубам без меня, — фыркает Мин, отворачиваясь. — Так ведь, — наклоняется и покусывает кончик уха Мина, — тебе не нравятся такие места, а я не могу расстаться так просто с этим. Потерпи, — далее слегка прикусывает кожу на шее. — Ты ведь очень соскучился по мне, так почему не хочешь, чтобы я показал тебе свою тоску по тебе, м?       Всё это время он целует Юнги, перемещаясь от скулы до плеча. Изредка покусывает и оттягивает кожу слегка. Руками поглаживает плоский живот и моментами опускает их ниже. Всё нутро у Юнги сладко скручивается, давая понять, что организм давно мечтает об этом деле. Закусывает губу и прижимается к плечу Чона, который языком проводит по щеке.       Юнги ощущает этот хищный взгляд на своей коже. Дыхание Чонгука доносит лёгкий аромат алкоголя, опьяняя уже самого Мина. Грудная клетка часто поднимается, а в глазах фокус теряется. Чонгук трётся своим стояком об одну ягодицу, покусывая лопатки Юнги и позвонки. Парень такой худенький, что каждый позвонок можно потрогать пальцами. Ладонь медленно поглаживает член Юнги, не оставляя ни одного возражения в подсознании.       Мин облизывает пересохшие губы и смотрит на Чонгука. Видит как-то ухо парня и пытается легонько поцеловать. Старается сделать так, чтобы хоть как-то ответить на ласку. Немного покусывает мочку уха, а после, идёт выше по уху, приподнимаясь на носочки. Своим задом пытается уместить член Чонгука посередине. Как только это выходит, то Юнги трётся об него, шипя.       Чонгук издаёт подобие рыка и свободными пальцами руки входит в нутро Юнги. Решает, что обилие тёплой воды достаточно для этого всего. Мин согласен с ним, хотя всё равно морщится от боли. Секса не было давно, сейчас эти ощущения более, чем неприятны. Но от этого его душе становится легче. Именно так. Пусть его телу будет намного больнее, чтобы забыться. В этот момент мелькает мысль о мазохизме.       К тому времени добавляется ещё один палец, заставляя вновь зажмуриться от боли. Стиснув зубы, Юнги терпит. Не хочет показывать сейчас свою боль, запихивая её в самую что ни на есть задницу. Чонгук поражает своей поразительной неторопливостью. Обычно, когда в младшем алкоголь, то того не шибко волнует растяжка. — Ты обычно сразу переходишь к делу, — усмехается Юнги, когда боль притупляется. — Сегодня я хочу получить максимум удовольствия, — пихает третий палец, а губами дотрагивается до ушной раковины. — Или тебе хочется грубо? — Ты всё равно делаешь по-своему, — шипит. — Прав, как всегда, — вынимает пальцы и надавливает головкой на анал. — Тогда сейчас тебе будет достаточно.       Без особых ухищрений начинает медленно входить, заставляя Юнги сжаться. Мин знает, что стоит вначале расслабиться, чтобы было легче. Это нихуя не выходит у него вначале, когда рука соскальзывает с кафельной плитки. Чонгук одной рукой придерживает, продвигаясь медленно дальше.       Наконец Чон останавливается, проникнув до самого конца. Ждёт, когда Юнги привыкнет к забытым ощущениям и до дрожи приятными. Мин прикрывает веки и рвано дышит, пытаясь быстрее адаптироваться к ситуации. Рука поглаживает член и периодически мнёт, чтобы притупить боль. Его маленькую ладонь перекрывает ладонь Чонгука, беря ситуацию в свои руки.       Электрический ток проходит по телу Юнги, стоит ладони Чона сжать его член и мять, временами сильнее сжимая. Такие манипуляции заставляют по новой завестись и уже забыть о той дурацкой боли в заднице. Мин виляет этой частью, показывая свою более или менее готовность. Чонгук понимает и приступает к долгожданной части, медленно двигаясь, а после, набирая скорость. — Быстрее, — молит Юнги между стонами.       Руки на его бёдрах сильнее сжимаются, вколачиваясь в тело. Юнги не стесняется показать свою жажду к сексу Чонгуку. Из него резко выходят, заставляя ощутить пустоту. Мин успевает провести ассоциацию с пустотой в своей душе. Его разворачивает Чон к себе лицом, прижимает к стене и целует. Целует жадно, властно, даже на грани злобы. Юнги не понимает этот букет, но всячески старается ответить, обхватывая шею парня. — Чонгук… — между поцелуями шепчет парень. — Что такое? — Юнги открывает глаза и встречается с чёрными зрачками, которые коварно прищуриваются. — Что-то хочешь? — Тебя, — глубоко вздыхает перед новым раундом поцелуев. — Внутри себя… Хочу… — Как скажешь, — в этих словах Юнги понимает, что тот улыбается.       Чонгук подхватывает и приподнимает, чтобы Юнги обхватил его ногами возле бёдер. Мин кусает губы, когда Чонгук дразнит его, медленно входя головкой в его нутро. Юнги закидывает голову вверх и стонет недовольно. Шею стали атаковать губы и зубы Чона, наконец входящего в Юнги до самого конца. Двигается медленно, заставляя Юнги ещё более требовательно стонать.       Юнги замечает шальные огоньки у Чона, который оставляет яркие засосы на бледной коже. Пытается двигать бёдрами быстрее, чтобы окончить эту муку, но Чонгук сильно прикусывает кожу на ключице и рычит. Юнги ничего не остаётся, как терпеть пытки над своим телом и радоваться в душе. Радоваться, что сейчас он нужен, и его не желают отпускать.       Толчки становятся более резкими, а проникновения частыми. Юнги наконец получает своё долгожданное и во всю стонет, впиваясь в плечи Чонгука своими ноготками. Проводит ими вниз, оставляя красные отметины. Прижимается к парню ближе, но ему до жути мало. Хочется так, чтобы они сломали друг другу кости и стали одним телом, кайфуя друг от друга.       Юнги сжимается, когда кончает на живот Чонгука. Тот громко стонет от столь резкого сжатия. Ему и так было тяжело двигаться в такой узости, а в данный момент это практически невозможно. Стоит Юнги чуточку дать ему свободу, как Чонгук срывается с цепи и придавливает парня всем своим телом, вбиваясь в него. — Почему же в тебе настолько хорошо? — последняя гласная выходит в громкий довольный стон Чонгука, продолжающего двигаться.       Мин сам по себе сжимает парня внутри от этих слов и довольно стонет вместе с ним. Чонгук опускает парня, всё ещё прижимая к себе, медленно наклоняясь и целуя. Переключается с одной губы на другую, подстраиваясь под струи воды.       У Юнги проясняется сознание, когда желанные руки отпускают его. Хлопает глазами, не понимая ничего, и ёжится перед холодным взглядом. Чонгук ничего не говорит, разворачивается к нему спиной и покидает ванную. Мин вздыхает, подмечая, что так каждый раз. Сначала глаза полные теплоты, а после — ледышка. И так третий месяц…       Мин отмывает себя, чтобы чистеньким выйти и лечь на кровать спать. Время ближе к утру, и клонит в сон не по-детски. Ожидание до глубокой ночи, а после, секс в душе — выматывающие занятия. Выключает кран и выходит из кабинки. Надевает сменную одежду, одёргивая край футболки и выходит из ванной комнаты.       Идёт прямиком в спальню, где мирно спит Чонгук. Юнги не может не улыбнуться на такое чудо. Перед ним сейчас тот Чонгук, которого он встретил пару лет назад. Тогда выглядел он словно наивный маленький мальчик. Сейчас такое можно увидеть, когда Чонгук спит. Ради таких моментов на душе теплеет, и она просит остаться с этим парнем.       Ложится на свободный кусочек кровати и пристраивается возле Чонгука, накрываясь одеялом. Нос прячет и пытается немного согреться. Сопение Чона для него лучше всяких снотворных и усыпляющих препаратов. Веки совсем потяжелели, но Юнги ощущает телом, как руки Чона обхватывают вокруг и прижимают к себе. Крепко, не желающие отпускать никуда, так и прося остаться. Юнги остаётся.

***

      Утро. Точно такое же, как и вечер — хмурое, небо серое. Дождика не хватает для повтора вечера. Юнги открывает глаза и видит возле себя никого. Место, где спал Чонгук, успело остыть. Мин проводит рукой по помятой постели и кутается в одеяло ещё сильнее. На душе опять новая рана. А в мыслях так и набивается мысль, что он — просто подстилка безотказная.       Так проходит больше часа. У парня затекают конечности, вынуждая всё-таки подняться с кровати и пойти в ванную. Умыться, посмотреть на свой разбитый вид, посмеяться над мешками под глазами и пойти на кухню. Сварить кофе, налить в кружку, пить маленькими глотками, смотря в окно. Именно такой план Юнги разрабатывает и делает всё точно по списку.       В этот момент звонят в дверь между «посмеяться над мешками под глазами» и «пойти на кухню», и Юнги шаркает по паркету в сторону коридора. В глазок даже не смотря, открывает замок. Всё равно ему, даже если это грабитель. Ловить здесь нечего. Каково же было удивление Мина, когда он видит Сокджина.       Одетый в бежевый свитер, узкие джинсы. Покрасил волос в чёрный, а в последний раз Юнги видел русый. Его один из оставшихся друзей, который заботится о нём и пытается вывести из этого замкнутого круга. Эдакий позитивный человек. Мин частично ему благодарен за приходы. Обратная сторона — это то, что разговор всегда начинается с одного и того же. И каждый долбанный раз заходят они в тупик. — Ну, привет, — улыбается Ким. — Привет, — кивает Юнги. — Проходи.       Сокджин ничего не говорит и заходит в квартиру, снимая уличную обувь. Мин примечает пакетик со всякими вкусностями. Ким всегда ворчит на него, что для такого друга как он, можно хоть конфеты в шкафчики держать на приходы. Говорил несколько раз, а после, забил на это. Они проходят на кухню. Сокджин садится на стул и шуршит пакетом, а Юнги делает ещё одну чашку кофе. Стоит ему развернуться, поставить чашку на стол и сесть, как начинается разговор. — Он опять тут был? — спрашивает Ким, делая глоток. — Да, — повторяет Юнги за другом. — Не надоело? — выгибает одну бровь парень. — У вас это неразбериха уже как полгода, а ты и в ус не дуешь! — Но ведь раньше было не так, — качает головой Мин. — Мы вместе уже полтора года. Он не мог так просто измениться… — Может, у него кто-то на стороне? — наклоняет голову в бок Сокджин, отламывая кусок печенья. Ему отрицательно мотают головой. — Вот откуда у тебя такие гарантии?! Ты же не выходишь на улицу! Постоянно дома сидишь! — Следишь? — щурится Юнги. — Да по тебе видно, — фыркает Сокджин. — Бледнее смерти, а мешки под глазами больше на круги у панд похожи! Ужас! — делает ещё один глоток. — Собирайся и пошли! — Куда? — Юнги ёжится от этих слов. — На улицу, — серьёзно говорит Ким. — Погуляем, развеемся. Тебе полезно будет. — Я не могу, — мотает головой Юнги. — Я жду… — Чонгука, — кивает собеседник. — Он не приходит к тебе никогда трезвым, знаешь ли! В будни бухают только алкаши, — замечает немой вопрос от Мина. — У вас квартира так и несёт перегаром, а ты трезвый и на голову не жалуешься. Каждый раз замечаю, — пожимает плечами. — Всё-то ты знаешь, — хмыкает. — Не знаю я всего, — цокает Ким. — Просто зрение и нюх хорошие, — после, встаёт с места. — Пошли давай!       Добрую половину часа Сокджин пытается вытащить Юнги на улицу. С одеждой не долго времени возились. Две минуты. Что нашлось не мятого и чистого, то и надел Мин. Сокджин, после, очень старался выдернуть друга из норы. Даже вопросом задаётся, как Юнги не додумался вцепиться руками за дверь под конец. — Люди, — морщится Юнги. — Господи, — цокает Сокджин, — смотри на меня, раз тебе так не нравятся! — хихикает. — Не хочу, — надевает капюшон на свою тёмную макушку. — Вообще не хочу тут быть. Пошли домой. — У тебя в холодильнике мышь повесилась, — ворчит теперь Ким. — Если бы у тебя хоть что-то съедобное было, то тогда бы мы не пошли в магазин сейчас. — Пиздишь же, — косится Мин на него. — Как дышу, — громко смеётся.       Такие несмешные шуточки почему-то помогают забыться Юнги. Время проходит быстро, когда они добираются до магазина, покупают еды, споря о лапше, и выходят из продуктового. Сокджин что-то радостно бормочет, а Юнги старается слушать и отвечать по делу.       Его внимание привлекает Чонгук, который стоит возле дороги светофора. Поражает некий ступор, а глаза пожирают эту спину. Сокджин замечает эту перемену и смотрит в нужную сторону. Пытается привести в чувства Мина, чтобы уйти. Говорит, что сейчас не стоит подходить, ведь Юнги только начал возвращаться к жизни.       Юнги не слушает и идёт за Чонгуком, который начинает переходить дорогу. Старается ускорить шаг, но под конец бежит за парнем. Хватает за кисть и одёргивает на себя. Чонгук этого явно не ожидал и сейчас таращится огромными глазами на Юнги, который пытается отдышаться. Где-то позади бежит Сокджин с покупками. — Чонгук, — громко дышит Юнги, — почему ты ушёл утром? — Что? — парня вопрос вернул к реальности. — Почему ты ушёл утром, Чонгук? — повторяет вопрос Мин. — Простите, — Чонгук одёргивает руку, как от прокажённого. Глаза в панике бегают. — Я не понимаю, о чем Вы… говорите. Я сегодня был у себя дома. Вы меня с кем-то путаете. — Ты смеёшься? — Юнги теряется от такой реакции. — Ты думаешь, что я не могу узнать своего парня, с которым встречаюсь больше полутора года? — Простите, но Вы ошиблись! Я не знаю Вас совсем! — срывается на крик Чон.       Юнги открывает рот. Сейчас, можно сказать, ему влетел контрольный выстрел. Ноги потяжелели, будто приковали к этому цементу. Видит лишь то, как Чонгук в панике убегает прямо, периодически оборачиваясь. Ступор начинает медленно проходить, и тут ноги так и просятся погнаться вдогонку. Это желание было полностью одобрено.       Стоит только сделать шаг, как тело Юнги обхватывают руки, крепко держа и прижимая к себе. Мин вырывается, пытается ударить хоть куда-нибудь, чтобы отпустили, но этого не происходит. Поворачивает голову и видит Сокджина с нечитаемым лицом. Юнги срывается на него, кричит, материт и всячески пытается задеть, чтобы хватка ослабла. Ничего не выходит. — Отпусти меня, сукин ты сын! — шипит Юнги. — Успокойся, — просит тихо Ким. — Успокоиться?! Ты издеваешься?! — орёт парень. — Отпусти меня, и я успею ещё догнать его! — Ты не знаешь, куда он убежал, и бегает он быстрее тебя. Ты не успел бы, даже если в ступоре не стоял бы, — глухо говорит ему Джин. — Уёбок, — рычит, — отпусти немедленно, урод! — Я тебя сильнее и мыслю здраво, так что ничего ты не сделаешь мне, — ослабляет хватку, но сразу хватает друга за шкирку как котёнка. — Мы идём к тебе домой, Юнги.       Как не пытался отбрыкиваться Мин, но всё было без толку. Его швыряют в его же квартиру и закрывают дверь на ключ, чтобы не выбежал. Сокджин прячет ключ у себя от Юнги. Ставит пакеты на пол и снова хватает парня за шкирку в спальню. — Угомонись и поговорим, — констатирует Джин, закрывая дверь.       Юнги шлёт его в нужное место и швыряет стул в дверь. Он разрывается от своих чувств. Хочется злиться, бить и избивать людей, крушить и ломать все целые вещи. Уничтожить так, как у него сейчас выглядит душа, чтобы жалко было смотреть. С другой стороны — хочется плакать, до такой степени, чтобы слёзы в его организме кончились. При этом громко кричать, чтобы весь мир услышал, как ему больно.       «Я Вас не знаю!» — фраза, от которой плохеет с каждой минутой. Это даже больнее от приближения себя к подстилке. Юнги не знает, как реагировать на это. Объяснений он не получит точно. Чонгуку стыдно? А за что? Почему нельзя было об этом поговорить?       Юнги садится на пол и прижимает к себе коленки. Закрывает глаза и прокручивает моменты их первой встречи. Тогда ему улыбался счастливый Чонгук. Проходило время, а счастливый взгляд становился влюблённым. Их первая ночь была полна нежностей, столько соплей тогда Юнги наговорил, что до сих пор было бы стыдно. Но сейчас ему хочется говорить их вновь. Получать те нежные поцелуи в макушку, объятия со спины и лёгкую щекотку. — Пошли на кухню, — вырывает в реальность голос Сокджина.       Мину ничего не остаётся, как повиноваться. За шкирку потащат точно. Сегодня было лично им проверено. Идёт на кухню, садится на стул и перед ним появляется тарелка с макаронами и котлетами. Смотрит на это недоумевающе, а после, на друга. Тот, скрестив руки, перебирает пальцами и пристально смотрит. — Ешь, — кратко говорит он. — Не хочу. — Юнги, поешь нормально хотя бы сегодня, — вздыхает Сокджин. — Ты так точно не догонишь Чонгука. Упадёшь уже на первых метрах в обморок.       Юнги берёт вилку в руки и начинает есть. Медленно, без особого аппетита. Только после пары кусочков в нём просыпается голодный зверь. Голодный за три месяца точно, Юнги уж и не помнит. Съедает всю большую тарелку и доедает салат. Сейчас ему кажется, что внутри чёрная дыра. Наевшись, рука отодвигает тарелку. Сокджин легонько улыбается. — Послушай, тебе нужно с ним поговорить, — говорит Ким. — Только не так, как ты хотел недавно. — И как ты это представляешь? — Ну, есть одна мысль, — доедает последнюю котлету. — Он приходит к тебе, когда пьян. Дождись этого дня и, когда он появится у тебя на пороге, то сразу устраивай допрос. — Легко сказать, — бурчит Юнги. — У тебя нет другого выбора, — качает головой Сокджин.       Сокджин через пару часов уходит. Говорит про важное дело и возвращает ключи законному хозяину. Требует, чтобы Мин не уходил на всякий случай, учитывая стресс и остальные факторы, Чонгук, возможно, и выпьет. Юнги бурчит про нелогичность в этом, но надежда уже закрадывается в его сердце.       Юнги ничего не придумает, а эту самую надежду он запихивает в сундук, запирая на замок. Не верит, что Чонгук придёт сегодня. Вообще не придёт — страшно говорить. Ложится в кровать, укутывается, как утром, и пытается заснуть. Сон долго не шёл, но Мин, кажется, начал дремать и видеть сон. Сон, где в квартиру заходит Чонгук, ложится на кровать и крепко обнимает. Прижимает так, что Юнги слышит стук чужого сердца, а в нос снова бьёт алкоголь. — Я люблю тебя, прости, — шепчет голос.       Юнги не обращает на это внимания. Думает, что воображение разыгралось в конец. Хотя, и нечего лукавить, что ему не хочется этого услышать. Развернуться и обнять в ответ. — «Сон же это — могу себе позволить», — мыслит Мин и делает задуманное. После этого сознание его покидает.       Проходит 7 дней…       Юнги будит ничто иное, как телефонный звонок. Он его так долго не слышал, что подпрыгнул с кровати от испуга. После, вертит головой в стороны и ищет нужную вещь, не прекращающую играть. Лежала она возле ковра. Юнги видит незнакомые номера, но на звонок отвечает. — Да? — отвечает. — Здравствуйте, — говорит мужской голос. — Вы Мин Юнги? — Да, это так, — настораживается Юнги. — Сегодня, через час, я жду в городской больнице, — шуршат на той стороне бумагами. — Палата номер тринадцать. — Х-хорошо, — нервничает Мин. — Жду.       Звонок прекращается. Юнги смотрит на этот номер телефона. Пытается понять, зачем ему позвонили, и по какой причине он должен быть в больнице. По какой причине? Мысли закрадываются нехорошие, раз это больница и требуют его присутствия. — «Что-то случилось», — после, как по команде, бежит к уличной одежде, надевает её и выбегает из квартиры.       Бежит он так до самой больницы. Не понимает как, но добежал. Будто второе дыхание открылось, а затем, и третье с четвёртым. Смотрит на время. Остаётся около двадцати минут до встречи. Ноги предательски дрожат, на душе, если и скребли кошки, то сейчас дерут со всей силы. Юнги просит мысленно, чтобы всё было хорошо, и это дурацкая шутка Сокджина.       Он не замечает, как доходит до нужной палаты. Садится на скамейку и ждёт. Вокруг ни души, что омрачает обстановку. Сжимает скамью до белых костяшек и нервно сглатывает каждый раз. Даже медсестры не проходят в это месте или кто-то из медперсонала. — Мин Юнги?       Парень дёргается от своего имени и поворачивает голову. Перед ним стоит мужчина средних лет. Деловой костюм, в руках портфель и какие-то бумаги, на переносице очки. Юнги кивает в ответ и двигается, чтобы мужчина сел, что тот и делает. — Понимаю, что моё имя ничего не значит для Вас, так что, говорить его не буду, — наступает тишина. — Я — адвокат. — Адвокат? — недоумевающе смотрит Юнги. — Зачем? — Это входит в мой обязательный пункт перед таким делом, — тяжело вздыхает. — Вы знаете Чона Чонгука? — Да! — оживляется парень. — Где он?! — Здесь, — указывает на дверь и сразу хватает Юнги за плечо. — Дослушайте меня сначала. — Хорошо, — кивает Мин, но взгляда от двери не отрывает. — Вы знаете, что такое эвтаназия? — глаза Юнги переходят на адвоката с полным ужасом. — Это преждевременная остановка жизни человека из-за смертельной болезни. Чонгук как раз его подписал, — вздыхает. — Такой молодой и настигла такая болезнь, — качает головой. — К-какая?.. — Болезнь Альцгеймера, — перебирает что-то в документах. — Это когда человек теряет способность здраво мыслить. Никто не знает её причин возникновения, как преждевременно распознать… Фактически, перед Вами будет человек-овощ. Он даже узнавать Вас не будет.       Юнги сглатывает комок в горле. Тяжело, внутри пустота, а слова застряли в горле. Он смотрит на дверь, а после, смотрит на адвоката. — Это… шутка? — пытается не верить в это Мин. — Нет, — показывает нужный листок. — Это официально, и никакие не шутки. С таким — грех шутить.       Юнги смотрит на документ и читает текст. Слова плывут, смысл некоторых не хочет пониматься. Он видит лишь знакомую подпись и дату. Подсчитав сроки, это выходит около семи месяцев с копейками. Отдаёт листок обратно, и мужчина быстро убирает документ. — Почему он ничего не сказал? — спрашивает Юнги. — Чужая душа — потёмки. Может, молодой человек не хотел Вас тревожить этим, — качает головой и смотрит на часы. — Пора.       Адвокат встаёт и направляется в палату. За ним следом идут врач и пара медицинских сестёр и братьев. Юнги на ватных ногах за ними и закрывает дверь. Он видит постель, в которой лежит Чонгук. Парень смотрит непонимающими глазами и улыбается. Улыбается ярко, счастливо и… Ничего не понимающе… Только сейчас до Юнги доходит, что это полная бессознательность.       Когда Чонгук посмотрел на него, то Юнги подрывается с места и накидывается на него, крепко обнимая. Слёзы сами собой навернулись и текли рекой. Он был таким идиотом. Считал, что постоянно ему делают больно, что он не нужен. А на деле выходит так, что Чонгук страдал больше всего. А всё из-за диагноза. — Я люблю тебя… прости меня, прошу. Я идиот. Дурак. Но вернись к нам, ко мне… прошу. Я сделаю всё, что захочешь. Не покидай, — шепчет Юнги, поглаживая затылок.       Ему что-то мычат в ответ. Юнги смотрит на этого счастливого человека, который не перестаёт улыбаться. Лишь мычит в ответ. Не может говорить или ответить жестом. Лежит как кукла, которая ярко улыбается.       Ладонь ложится на плечи Юнги, заставляя оглянуться. Это был врач, который смотрит на него с сочувствием и качает головой. «Ещё рано!» — кричит внутренний голос. Видит, как два медбрата подходят к нему и подхватывают. Юнги срывается и вырывается от их хватки, вновь обнимая Чонгука. Целует в губы, пытаясь запомнить этот момент досконально, крепко обхватывает шею. Ему не отвечают, но большего не надо.       Братья его оттаскивают как можно дальше. Юнги вырывается, кричит и сквозь слёзы видит, как врач достаёт препарат. Видит, как набирает в шприц и как подходит в сторону Чонгука. Тот счастливо улыбается и смотрит, когда игла протыкает участок кожи. — Нет!!!       Юнги не понимает ничего, не понимает, за что так судьба наказывает Чонгука. Он не замечает, как медсестра вводит ему успокоительное. Но когда глаза медленно начинают закрываться, видит, что Чонгук засыпает вместе с ним.

***

      Юнги кутается сильнее в пальто. Недавно шёл ливень, и температура резко снизилась. Выходит на нужной остановке, а на улице продувает насквозь ветер. Но его это не останавливает. Идёт в нужную ему сторону. В сторону кладбища.       Проходит через могилы других, опуская голову ниже. В кармане лежит письмо, которое ему передал адвокат. Юнги решил тогда не открывать, а дождаться нужного момента. И этот момент настал. Он находит могилу Чонгука и нервно сглатывает. — Привет, — легонько улыбается. — Я пришёл…       Естественно, ответа нет. Юнги усмехается и достаёт это письмо. Пальцы дрожат, а язык облизывает обветренные губы. Открывает конверт и разворачивает письмо. От одного вида почерка в душе болезненно потеплело. Сердце сжимается от предвкушения и новой порции боли. «Привет, хён… Раз читаешь это письмо, то я не вылечился… Когда я узнал, что у меня за болезнь, то старался не опускать руки. Работал, чтобы достать деньги на лекарства. Делал всё, что могло бы оттянуть болезнь или убрать её совсем. Видимо, не смог… Не хотел говорить тебе о таком. Ты же переживать начнёшь. Ты и так был для меня спасением, хён. Я очень благодарен тебе и очень тебя люблю. Наверное, я идиот… Стал отдаляться от тебя, чтобы ты легче пережил мою потерю. Но каждый долбаный раз тянулся к тебе, крепко обнимая. Так люблю тебя обнимать со спины. Ощущаю я такое облегчение, хён! Обнимал, чтобы помнить о тебе всегда-всегда и утыкаться в твою макушку тоже… Прости меня, хён. Я люблю тебя. Мне жаль, что я не смог…»       Юнги аккуратно складывает листок и убирает в карман. Смотрит на могильную табличку, губы дрожат. Ноги сами собой ослабевают, а руки обхватывают своё же тело. Обнимает самого себя крепко, до белых костяшек. Также, как Чонгук, хотя бы подобие. В голове всплывает картинка, где Чонгук счастливо улыбается ему и нежно целует. На землю падают капельки слёз, а всхлипы растворяются в этом месте.

«Мы встретимся снова, Чонгук…»